Слова покороче

      Согласно законам кармы всё возвращается. Добро ли, зло ли, всё отзывается тихим голоском со дна колодца желаний и тогда вы непременно получите своё. Джиро вот была готова перегнать стадо несчастных стариков через дорогу, лишь бы эта самая карма помогла ей хоть немного в ее непростой жизни.       С самого начала всё у девушки было не как у всех. Увлечения не такие веселые — вместо кукол и готовки куча плакатов с волосатыми мужиками-рокерами, а одежда сексуальная или нежная всегда взаимозаменялась тяжелыми кожаными берцами.       В пять лет это мило, в десять — забавно, в пятнадцать — становится проблемой, а вот в семнадцать уже печально.       И вроде бы можно было просто взять и перебороть себя — отрастить короткую челку, скинуть сетчатые колготки и черную кожу, заменить шипы на аккуратные браслеты, но с возрастом это уже стало частью упрямого мира. Откажись она так резко от всего этого — откажется от своих же принципов.       Из этого и проблемы: люди, в том числе герои, не воспринимают ее как здравомыслящего взрослого, скорее как ребенка в пубертате, одноклассники до сих пор немного остерегаются, видя лишь пылкий характер, заместо женской серьезной натуры, а главное, то, что било по самооценке больше всего — всякое отсутствие внимания со стороны парней.       Когда буквально все в твоем классе имеют пару (даже карликовидный Минеда не остался в стороне), невольно появляется комплекс неполноценности.       С каждым новым днем, казалось, это тихое и неприятное чувство никуда не испарялось, а возможно иногда и резко зашкаливало, когда краем глаза взгляд цеплялся за неловкие поцелуи Ииды и Урараки.       «Постыдились бы» — Неровно цокнула девушка, делая звук динамиков громче.       Да, музыка помогала отвлечься. Иногда, конечно, и в этом мире играли любовные мотивы, но они совсем не раздражали и даже успокаивали, ведь именно под них Джиро было легче представить любовь своих частых, в последнее время, мечт. Высокого, с черными прямыми волосами до плеч, он был бы в меру накачен, с темными, как смоль…       — Ты хоть на урок снимай свои бананы. — Каминари приподнял её наушник, и последовательно ткнул в спину тупой стороной карандаша. — Я говорю, у тебя ручки нет?       Из всего возможного времени этот парень всегда умудрялся выискивать те самые минутки, когда Джиро впадала в свою миниатюрную депрессию, ну что за человек, его придется снова проучить.       Мочка-провод потянулась в сторону молниеносного. Джиро была готова поставить тысячу йен в пользу того, что Денки знал, что будет через секунду, но не предпринял ничего, чтобы этому противиться.       — Разряд! — Прикрикнула девушка, привлекая к себе внимание, впрочем уже через секунду огромный светящийся шар забрал и его себе.       Ребята невольно покосились на все это действо: кто-то посмеялся, а кто-то пожал плечами, но на этот раз и сама Кьёка оперлась щекой о деревянный стул, искоса наблюдая за запечённым туловищем.       — Тебе самому-то не надоело? Ты мог бы хоть попытаться уклониться.       Блондин неловко вставал, опираясь на дрожащие руки. У паренька все же есть прогресс — он теперь реагирует на больший разряд, стал гораздо устойчивее, чем раньше.       — Если бы ты не попала — не смогла бы развеселиться. — Занимаясь какими-то своими проблемами, он проговорил это будто невзначай, а затем, хоть и почуял на себе непонятливый взгляд, просто обернулся и ушел.       Кьёка же не смогла и ничего ответить, кроме невнятного «что?», но вскоре благополучно сбросила все на высокочастотные волны, поразившие мозг одноклассника до состояния какого-то серьезного заболевания головы.       И совсем бы этот день не отличался от вчерашнего, если бы не одно «но». Последняя капля, он же опостылевший Минеда, начал вновь рассуждать о женской сексуальности, о том, как выглядит истинная девушка, какие формы идеальны и что мужчины любят больше всего. На примере каждой одноклассницы он показал наглядно что любят парни. На каждой, кроме Кьёки. Конечно, его остановили, а девчонки следом забили всеми частями тела и не только ими, но от этого лучше совсем и не стало. Даже озабоченный парень, что находил повод для возбуждения в булочках от хот-дога, не посчитал её ни на грамм привлекательной.       Это было не падение, Кьёка тогда думала, что пробила дно непривлекательности своим внешним видом. Но не в её стиле из-за этого лечь на кровать и просто сдаться.       По приезде домой, вместо уроков роковая девушка занялась собой. Вставая в упор перед зеркалом, она всматривалась в свои очертания: в модных статьях говорилось, что девушкам следует подчеркивать свою женственность, но где найти эту женственность, чтобы подчеркнуть, а может еще и обвести для большей видимости, она не знала.       — Так? — Она оголила плечи и улыбнулась в ответ самой себе, тут же возвращаясь к привычному хмурому состоянию. — Или так? — Встав с противоположного бока, она сложила руки за спиной, как когда-то это делала Урарака, у неё это выглядело гораздо милее.       Но несколько смущенная девушка пришла к выводу, что первостепенно она должна сменить свою одежду. В гардеробе ничего подходящего не было, да и не могло быть, а прочее…       — Пап? — Стараясь сделать вид, будто ничего не происходит, она мирно подкралась сзади, покрывая плечи отца своими руками. — А у нас нет каких-нибудь маминых вещей? Где они лежат?       Объясняться особо не хотелось, да и взгляд был быстро отведен от несколько очумевшего отца. Мужчина приспустил черные солнечные очки по переносице, вскидывая попутно брови.       Он поправился на кресле, откашливаясь в кулак, пока его очки сползали все ниже и ниже.       — А зачем тебе? — Наконец последовал вполне логичный вопрос, но тут же осекся, его прервал небольшой удар волной (ну или даже щипок), после чего некогда спокойный папка стал таким вполне себе эмоциональным батьком. — Да почему я не могу просто узнать? Ты решила прервать веру в Нирвану или иконы с Аэросмит уже не в моде? — Указал он на одноименную футболку дочери, но, громко выдохнув, ткнул пальцем на небольшую дверь.       — Мерси. — Дочь продвинулась именно в этом управлении.       Папка долго глядел ей вслед: как она торопливо шла по направлению к огромным коробкам.       «Растет, девочка» — скупая слеза бы вырвалась наружу, если бы эта самая слезка не противоречила образу крутого-отца-рокера.       «Я надеялся, ты останешься моей чуть подольше, да?» — Невольно он посмотрел на семейное фото с матерью девочки. «Или ты думаешь, что ей уже пора взрослеть?»       Монолог рвано продолжился до тех пор, пока на мтв не начался концерт местной японской группы, а Джиро ни углубилась в воспоминания и будущие представления о своем внешнем виде.       Было много разных вещей совершенно не похожих по стилю с повседневной одеждой Кьёки. Некоторые несколько старомодные, следующие чересчур откровенные и взрослые, а другие вызывали у подростка прямое смущение и негодование.       — Ма-а-ама, что ж ты носила такое?! — Некоторые наряды прямо кричали, ткани было совсем мало, да и та ярких расцветок, но и среди подобного девушка смогла найти золотую середину.       Что же, завтра, кажется, на школу обрушится совершенно новая Джиро, но это завтра, а пока неспокойно девушка продолжала заниматься собою.       Академия имела четкую школьную форму, нарушать которую нельзя было, но сегодня первым занятием была практика, на которой можно было ею пренебречь, там девушка и планировала блеснуть собой.       Все уже давно собрались и, негромко разговаривая, ждали преподавателя на одной из тренировочных площадок, когда вошла ныне обновленная Джиро. Не сказать, что она была неузнаваема, это все та же одноклассница — рокерша, но только теперь рока стало значительно меньше. Она в уже более обтягивающих джинсах, чем обычно, но максимальным новшеством для всех был светлый тюлевый топ в розовых тонах.       Он не был слишком облегающим, лишь у талии, но как говорилось в пресловутых журналах, вполне себе подчеркивал ее достоинства в виде тонкой фигуры и хрупких, ну уж слишком утонченных для такой сорвиголовы рук.       Смущение росло, как и интерес одноклассников к девушке. Первыми подбежали одноклассницы с надоедливыми и громкими писками о том, какая она стала симпатичная с этой заколотой на бок челкой.       — Джиро, тебе так идет! Ты такая милашка! — Повернулась в сторону девушки Яойозору.       — Да! Ходи так всегда, ты стала совсем другой! — Проговорилась Урарака, а затем подтянулись и парни класса.       Подошел и Киришима, и Оджиро, и все тот же Денки, но главный критик — Минеда, все равно умудрился усугубить ситуацию.       — Я и не думал, что Джиро может быть такой симпатичной. — Пробрался сквозь толпу низкорослый паренек. — Главное теперь снова не залезь в свою рванину!       Никто и не обратил внимания на сказанное, но Джиро секундно замерла: ей нравилась такая реакция, нравилось как другие делали ей комплименты, улыбались и хвалили, но она не думала, что теперь придется ходить вот так вот постоянно, почему-то именно эта мысль не посетила её голову вчера.       Она уже была готова высказать ответную фразу однокласснику, но ее отвлек Денки в привычной ему придурковатой форме.       — Хей, а если ты теперь вся в розовом, то может мы и на концерт сходим какой. Как тебе поп? — Он глупо улыбался и переглядывался на пару с Киришимой, но все равно это не было похоже на злую шутку… Однако это было похоже на шутку, за которую можно получить ультразвуковым ударом!!!       — А может мне еще и пол сменить, если я джинсы ношу, не пори чушь, я не собираюсь меняться из-за какой-то кофты.       Голос был гораздо более встревоженным, чем обычно, но из-за прихода классного руководителя никто особо и не успел предпринять ничего для успокоения Кьёки. Никто, кроме Денки, что что-то секретно нашёптывал Кьёке.       — Хей, а ты вообще в порядке? — Обратился он тихо, чтобы никто не услышал, к девушке, пока внимание других было устремлено на преподавателя. Парень робко, дрожащими от удара руками, потряс девушку за плечо. — У тебя что-то случилось?       Впервые за долгое время его голос не звучал глупо, а за словами скрывались какие-то действительно дельные мысли, но по привычке единственное, что она смогла сделать — это ловко оттолкнуть того.       — Ого, ты начинаешь мыслить, что-то я тебя не узнаю, а ну-ка, подними-ка пальцы вверх, а то я не понимаю у тебя все хорошо или нет? — Грубо отшила того девушка, оставаясь наедине со своими мыслями.       — А я вообще серьезно говорил… — Несколько обижено закончил парень и на этом и порешали.       Разговор был закрыт, а Кьёка на день выпала из реальности. Что в школе, что дома, она будто бы прозрела, что теперь, если она действительно хочет нравиться, чтобы кто-то был к ней добр или еще лучше — влюбился, она будет просто обязана измениться до неузнаваемости и всю оставшуюся жизнь притворяться той, кем не является. Придется научиться мило краситься, снять все плакаты со стен, изменить гардероб… А всё ради какого-то внимания.       На второй день ей повезло или же наоборот не повезло: школьная форма снова взяла верх, так как уроки требовали этого, но вот заколотая челка осталась на прежнем месте (как Джиро поняла позже, даже это незначительное изменение положительно действовало на окружающих), вот только теперь от комплиментов не так тепло.       — Момо Яойозору?       — Здесь!       — Так, а кто-нибудь знает где сейчас Каминари? — Айзава вновь просканировал класс и, не обнаружив объект поисков, обратился к детям.       — Я здесь. — Двери класса распахнулись и показали миру совершенно шокирующее зрелище.       Денки был одет в черные рокерские вещи: Растянутая шипованная косуха, тяжелые ботинки на резиновой платформе, огромное количество цепей и, конечно, рваные джинсы, ставшие уже клише для уличного гранжа.       — Потрудись-ка объясниться… — Волосы учителя начали незамедлительно вставать дыбом, а глаза алеть, но в ответ блондин лишь шмыгнул носом, садясь за свою парту.       — Я просто сменил свой имидж. — Сначала он просто пустил руки за голову и вот уже хотел задрать ноги на парту, но струсил (рока в его сердце, похоже, было маловато).       — Что ж, тогда сегодня Денки будет вам рассказывать новую тему. — Шота быстро повернулся на кресле в сторону. — Прошу.       Тут-то все и узнали прежнего Денки, когда он, встав с места, вылупил глаза:       — Но учитель, нет, я ничего не знаю, это жестоко — вызывать меня к доске, я не хочу! — Недовольный притопнул ногой, позже рухнув на место снова.       Класс зашелся в смехе моментально.       — Что-то такой себе из тебя панк вышел. — Похлопал его по спине Киришима, затем получая и от Хагакуре:       — В следующий раз лучше нарядись в пикачу, получилось бы правдоподобнее.       Немного поникнув, он присел обратно и даже Аизава сжалился над ним в тот момент.       — Эй, ты чего это вдруг? — Только Джиро показалось странным преображение парня, поэтому та повернулась к нему как можно более незаметно. — С тобой все в порядке?       — Тебе показать два больших пальца чтобы ты поняла, что все хорошо? — Передразнил он вчерашнюю Джиро, исподлобья улыбаясь.       — Очень смешно. — Рыкнула та, — Я серьезно!       — Ну если серьезно… — Он посмотрел сначала в пол, пытаясь собрать мысли в как можно более складный текст (а то снова падать в грязь лицом никакого желания не было). — Мне не нравится в этой одежде.       — А ты ботинки побольше не нашел? — Закатила девушка глаза, но серьезный взгляд недовольно перебил ту.       — Я думаю, тебе в том, что было на тебе вчера тоже не удобно. Ну и не пытайся это носить… Хочешь, я могу тебе каждый день и без этого говорить, что тебе идет? Тебе ведь правда идет.       Каминари всё больше удивлял сам себя: обычно он порол чушь и переходил на пошлости, а тут вдруг и дельная мысль вылетела из его уст, но затем глаза невольно поднялись по лицу Кьёки. Она была… Смущена? Нужно обязательно продлить результат!       — И что ты сексуальна.       Удар. И парень еле остался в живых, чего уж говорить о том, что теперь он валяется на полу.       — Не умеешь ты останавливаться, Денки.       Логика в его действиях прослеживалась смутно, ведь если он хотел поддержать ее, то пожалуйста, существовало масса букв и еще больше слов, которые можно было соорудить из этих самых букв. Зачем нужна была эта показательная акция — совершенно неясно.       Но в груди все же теплилось что-то. Что-то, что убеждало Джиро не только в том, что кто-то стремится сделать ей приятно, именно ей, а не усовершенствованной Кьёке.       На протяжении всего урока она неловко бросала взгляд на парня, надеясь получить хоть какие-то ответы на один единственный вопрос «зачем ты вообще все это говоришь?».       Уроки тянулись незаметно для всех, а когда закончились, все достаточно быстро разошлись. Так же и Джиро направлялась к выходу из Академии, когда ее окликнул светловолосый юноша.       — А вот ты мне не сказала, что я красивый сегодня. — Обиженно скуксился Денки, стягивая с себя косуху не по погоде.       Кьёка невольно выдохнула, обернувшись на парнишку, а затем несильно улыбнулась.       — Прости, папа учил меня не врать слабоумным детям, ты выглядишь ужасно. — Она сдавлено посмеялась, но быстро исправила положение. — Но все равно спасибо тебе, ты мне очень помог.       Девушка протянула руку будто бы для рукопожатия, но Каминари почти мгновенно обнял её в ответ.       — Ну ладно, на этот раз сочту это за извинения.       И если девушка заметно опешила и впервые за год знакомства открыто показала румянец, Денки всё так же улыбался, щуря свои большие глаза и все выставляя свой палец вверх.       Снова небольшой удар, но на этот раз не причудой, а неловким щипком за торчащий хохолок.       — Не нарывайся!       Впервые эти ребята не дрались открыто и не спорили, а делали все как-то более мирно и впервые оба испытали какие-то смешанные чувства, находясь рядом.       — А. Джиро? Может мне тебя проводить до дома? — Денки был готов получить очередную порцию боли, но вместо этого парня задавил школьный портфель.       — Провожай, заодно расскажешь где взял такие классные шмотки. — Подмигнула она и, пока Денки собирался с мыслями, медленно продвинулась в сторону дома.       — О, я могу тебе их подарить, они мне малы, я их у брата взял.       Каминари накрыл девушку кожаной курткой, и продолжил о чем-то говорить с ней. Если честно — он тогда в первый раз назвал ее про себя девушкой (а не «той самой Джиро») и это новое звание Кьёки ему нравилось. Он неловко прижал её к себе за плечи и.       Получил очередной удар.       — Не так рано, Пикачу!