Считая шаги

Эмма спешила домой, машинально прокручивая в голове всё то, что ей предстояло переделать в проекте. Она изрядно промокла, и только когда зашла в подъезд шестиэтажного дома, в котором снимала квартиру, почувствовала, как её начинает колотить от холода. Поэтому предпочла подняться по ступенькам на четвертый этаж, чтобы немного согреться. На площадке второго этажа она буквально влетела в миссис Сандерс, свою арендодательницу. Плотная, маленького роста, с роскошными рыжими волосами, которые не поддавались седине в ее «почти шестьдесят», и смешливая до невозможности, дамочка придержала Эмму своими сильными руками. - Милочка, куда ты вечно торопишься? Вульгарно красный маникюр почти впивался в кожу, но это было в порядке вещей, просто Дебби Сандерс не терпела никакой спешки и любила поговорить, а проявлений злобы удостаивался только её бывший муж, который изредка заходил к бывшей жене на чай в переносном смысле. - Извините, Дебби. Замерзла жутко, - Эмма поправила съехавшую с плеча сумку. - Погода дрянь! - красные ногти не выпускали жертву. - Сегодня матч! Твои красавчики уже на месте? Дебби хохотнула и перехватила взгляд Эммы, которая выглядела просто отвратительно, и казалось, девчонка вот-вот свалится от усталости в обморок. - Конечно! - Ну, тогда Стиви привет от меня. - Разумеется. - И плесни в свой чай немного крепенького, а то сдохнешь у меня тут, а таких прилежных квартиранток днём с огнём сейчас не сыщешь. Одни наркоманы да проститутки... Эмма нервно улыбнулась и сочла за благо промолчать. Подобные слова были сродни признанию в любви и из уст Дебби и звучали почти материнской заботой, а про своё невеселое прошлое Эмма никому не рассказывала кроме Ларсона. Откуда рыжей хозяйке было знать, что скромная Эмма вполне себе относилась к первым и едва ли не примкнула ко вторым... - Ваша правда, Дебби. Если Вы не против, - Эмма красноречиво посмотрела на свою уже посиневшую в запястье руку. - Ой, да! Миссис Сандерс отпустила «жертву» и подмигнула. - Стиви привет, не забудь. Эмма кивнула и, только отвернувшись от рыжеволосого смерча, надула щеки. Как тут забудешь! Растерзанный временем коридор, весь в потрескавшейся краске, был освещён одинокой лампочкой. Эмма достала ключи из кармана, услышав, как из-за двери её квартиры раздаётся дикий вопль в ознаменование очередного гола любимой команды её парня, и ей сразу стало понятно, что работать придётся с берушами. Хлипкая дверь отворилась, но на вошедшую никто не обратил внимания, пока она громко не чихнула. Хоть бы не простуда! - Привет, Эм! Как день? Бодрый голос Стива, который выглядел как вишенка на праздничном торте, даже не опередил голос Джейсона - тот жадно допивал пиво и просто решил не отвлекаться от этого куда более важного занятия, чем приход девушки, у которой он проводил всё больше времени и все меньше соблюдал элементарные приличия. - Отлично! По небольшой квартирке, худо-бедно обставленной в стиле «нуар», витал потрясающий запах горячей пиццы. Несколько коробок, сложенные одна на другую, стояли на журнальном столике в обрамлении батареи уже пустых пивных бутылок. Эмма чувствовала, как взгляд Стива сверлит ей спину, пока она снимала промокший плащ. Стоило ей только повернуться, и она встретилась с ним взглядом. С лица красавчика не сходила приветливая улыбка, он коротко кивнул головой на её рабочий стол с компьютером, стоявший около широкого окна в пол. Значит, конверт с деньгами уже на месте. Местом был старый засаленный справочник по женским болезням, который даже в руки было страшно брать. Но Эмма специально выудила эту книженцию из мусорки, чтобы никому не пришло в голову прикоснуться к ней. Пройдя до места дислокации своих гостей, Эмма устало подобрала пустые бутылки и, наклонившись к Джейсону, быстро поцеловала его в щеку. - Привет, Джей. - О! Эм! Ты уже дома? На часах была половина девятого, за окном давно стемнело, и тот факт, что Эмма задержалась на полтора часа, а за окном бушевала стихия, ничуть не озадачили её бойфренда, который набивал брюхо и не допускал мысли о тревоге за свою девушку. - Уже... - устало усмехнулась Эмма. Она чувствовала на себе вопросительный взгляд голубых глаз Стива и специально медлила, чтобы хоть как-то придать значимости своей жизни, втиснутой в слово «норма» и далеко от нее отстающей. Подцепив двойной кусок пиццы, Эмма выпрямилась и коротко ответила кивком. Черты лица Стива мгновенно разгладились, и он ослепительно улыбнулся. Многие девушки растаяли бы на месте Эммы, но такой типаж мужчин был ей хорошо знаком и она давно зареклась вестись на внешность. Красоту могли себе позволить только богатые люди. Бедные же очень дорого платили за этот аксессуар, который порой только и находился у них в активах. Так было и с Эммой, которую доброжелатели быстро научили одеваться «как надо» и пользоваться косметикой. При умелом обращении Эмма за считанные минуты превращалась в соблазнительную красотку, которую вовсе не метили в лучшие подружки и которой не светило ничего хорошего на улицах Бруклина. Первая работа в прокуренной забегаловке около набережной для Эммы была светочем. Тогда у неё впервые появились свои скудные деньги, убогое жилье, по сравнению с которым теперешняя квартира могла считаться просто роскошной, и … друзья. Парень, работающий в той же забегаловке поваром, был милым и зазвал Эмму к себе на вечеринку. В душной комнате, больше напоминающей притон, Эмму угостили кокаином, сказав, что это бесплатно и поможет ей расслабиться. Она не была наполнена моралью после своего невесёлого детства и юношества, а потому считала, что в жизни стоит попробовать всё. И горько пожалела об этом, когда под кайфом её лишили девственности и пустили по кругу. Все ночь её тело использовалось для удовлетворения похоти наркоманов и пьяниц. Эмма мало что помнила, и это сохранило ей рассудок. Единственный, кто знал о случившемся, был Ларсон. Старик не стал читать морали молодой девчонке, которая пришла к нему в слезах, ссадинах и засосах. Он отвел её в дешёвую больницу и сунул последние пятнадцать долларов, чтобы она купила таблетки для радикальной контрацепции, которые выписала врач. Эмма и себя-то толком не могла прокормить, и мысль о ребёнке повергла её в настоящий шок. Посчитав случившееся провидением, Эмма, вместо того, чтобы утопать в слезах, с неделю голодала, работала на рыбном рынке, где неплохо платили, чтобы снять жильё получше. Эмме жутко хотелось отомстить тем подонкам, которые надругались над ней, но винить в случившемся ей стоило только себя. Тем более, что могла сделать хрупкая девушка, которая если и участвовала в драках, то это были исключительно подростковые мордобои в приюте? Ларсон посоветовал ей тогда рыжеволосую Дебби, которую знали многие на Фултон. - Прескверная баба, но... В беде не оставит, а это для таких как мы уже много. При первой встрече с громогласной миссис Сандерс Эмма подумала, что та её может одной рукой прихлопнуть. Когда же Дебби предупредила, что плату за жилье она берет на месяц вперед и не терпит никаких задержек, то взору Эммы был явлен самый натуральный костет, который эта нереальная тетка носила в кармане своего нелепого розового жакета. Со временем Эмма поняла, что на свете нет человека покладистее и справедливее её арендодательницы. Между женщинами установились поверхностные, но вполне дружеские отношения, и Дебби любила, когда Эмма втихаря выбиралась на пожарную лестницу и очень медленно выкуривала сигарету. Тогда эта, не повернется язык сказать, «старушка», составляла молодой девчонке компанию. Они курили в полной тишине, каждая с застывшим взором, перебирая в голове только им одним известные драмы и горести. Счастливые моменты с такими лицами не вспоминают, а потому в душу друг к другу они и не лезли, но чувствовали, что у них много за спиной, но у Сандерс это логично — как-никак седьмой десяток разменяла, а у Эммы была вся жизнь впереди. Разделавшись со своим кусом пиццы, Эмма почувствовала себя лучше. Первое правило детдомовских до сих пор довлело над ежедневными потребностями Эммы — поесть при первой же возможности. - Пива хочешь? - Стив снова увлекся игрой в телевизоре. - Нет, спасибо, я работать. Джейсон напоминал зомби и, казалось, вообще не видел свою девушку. Его глаза не отрывались от ящика, и Эмма почувствовала себя полной дурой, которая в одиночку гонится за серьёзными отношениями не с тем человеком. Она зашла в крохотную спальню и сняла одежду, пропитанную стрессом и усталостью, надела старые спортивные штаны и тёплую толстовку, в прикроватной тумбочке взяла пару беруш, засунула их в уши и в полной тишине вернулась в гостиную. Компьютерный стол был завален рулонами с архитектурными схемами. Отдельные схемы электрической проводки, трубопровода, силовых точек... Дизайнеру приходилось учитывать все нюансы при разработке декора помещений, учитывать влажность, на какую сторону светит солнце в конкретном здании, чтобы подобрать материалы, не подверженные выгоранию или нагреву. Компьютер загрузился, Эмма достала флэшку и воткнула в разъём, щёлкнула по папке с паролем и сбросила «заказ» для Стива, который был из потомственных строителей, и фирма его семьи получала крупные подряды и считалась одной из самых успешных на Восточном побережье. Индикатор загрузки указывал, что для того, чтобы сбросить файлы, уйдёт меньше минуты. Эмма приподнялась на стуле и достала потрёпанную книгу, которая была буквально погребена под складом макулатуры, любовно охраняемым Эммой в неизменном виде, потому что так всё было под рукой. Между страницами был вложен конверт, Эмма не стала проверять содержимое — у Стива было много недостатков, но мелочность в них не входила. В деньгах он явно не нуждался, и его странная по финансовым меркам дружба с Джейсоном указывала на то, что ему не чужды и понятия об элементарной верности. Ведь дружили они ещё со школы. Экран телефона Эммы, который лежал в поле зрения, загорелся. Эмма не услышала ни звука, но почувствовала, как по столу пробежала вибрация. Она бросила взгляд. Пришло сообщение от Арти. «Сегодня играют Никс! Этот красавчик явно у тебя в гостях! Умоляю, попроси у него пригласительные на открытие «Роудс»!!! Давай хоть куда-нибудь сходим! С меня макияж и маникюр для тебя и Фло». Арти Митчел был в своём репертуаре. Близкий друг, отчаянный модник, помешанный на рэтро и винтаже и живущий абсолютно не по средствам, был до кучи геем, самым воспитанным человеком в мире и любил Эмму, как сестру, у которой были хорошие связи. Реклама об открытии нового клуба носилась по Нью-Йорку вот уже пару месяцев, и ажиотаж был невероятным. Обычно Эмма ходила в «ПеперКрим»— бар для ЛГБТ представителей, чтобы развеяться. Там был один столик, негласно забронированный для друзей-натуралов, которые не хотели ни с кем знакомиться, разговаривать и приходили по своим причинам. Преследуя свои мирные цели, и Эмма частенько приходила сюда выпить пару стопок джина — если было совсем тяжело, или кофе — если настроение было лирическим, и побыть наедине с собой. Как ни странно, в этом месте Эмма чувствовала себя комфортно. Ведь сирот спокойно можно было причислять к меньшинствам, только без приставки «секс». Их считали потенциальными маргиналами, преступниками, отбросами, а апогеем любви была жалость, за редким исключением. Арти был завсегдатаем «ПеперКрима», и Эмму там хорошо знали и относились с тем же уважением, что и она к окружающим. Атака Арти началась еще неделю назад, он был в курсе того, что у парня Эммы есть богатый друг, для которого были открыты все двери, и не воспользоваться такой возможностью было бы совсем дуростью. Файл был скопирован на флэшку, и Эмма, улыбнувшись, быстро набрала в коротком сообщении для Стива, чтобы при возможности тот достал три пригласительных для её друзей на открытие «Роудс». Порадовать Арти и Фло было радостью и для Эммы. Она ценила их невероятно и знала, что на своих друзей она может положиться во всем. Жалко, что такой уверенности у неё не было на счёт Джейсона. Попойка в честь матча закончилась глубоко за полночь. Эмма ушла спать, когда её «гости» ревели, как раненые медведи, выражая свой восторг по поводу выигрыша любимой команды. Не снимая беруш, Джейсон торжественно трахнул её полусонную, воспринимая вялые попытки сопротивления за страстные позывы. Удовлетворившись и не интересуясь, насколько удовлетворена его подруга, Джейсон погрузился в глубокий безмятежный сон, в то время как сон Эммы был изъят из её пользования, и вместо него она почувствовала, как голова начинает болеть. Дождь за окном перёшел на новый этап и не бил по звериному в окно, а тихо и сонно моросил, будто понимал, что ему тоже надо спать по ночам. Какое-то время Эмма лежала с открытыми глазами и слушала, как её парень храпит, да так, что, казалось, вот-вот начнёт позвякивать крышечка на тонком фарфоровом чайнике, который она купила на блошином рынке. Чайничек стоял на кухне на видном месте и был украшением, но нередко использовался по прямому назначению, когда на Эмму снисходило озарение пить зелёный чай вместо обожаемого ею кофе. Сон окончательно ушёл, и Эмма устало поднялась с кровати. В квартире было зябко и пахло пивом. Натянув поверх пижамы толстовку, девушка надела теплые носки и обошла кровать. Она часто рассматривала по ночам спящего Джейсона и как мантру повторяла себе, что «все живут так», «это нормально». Вокруг пруд пруди примеров, когда женщины маятся от побоев и пьяных выходок своих вторых половин. Тяжёлая или неинтересная работа превращает людей в тупое стадо, а маленькая зарплата, дорогие кредиты и желанная лучшая жизнь, за которую надо было слишком много платить, убивали последнее человечное в людях, которые носили сухое и бесцветное обозначение «малоимущие». Не увидев ничего нового, Эмма поспешила отвернуться от храпящего Джейсона, чтобы не надумать ничего экстремального. Она вышла в гостиную и подошла к фальш-камину. Внутри была потайная полка, на которой хранилась всего одна вещица — обыкновенный блокнот. Вот только записи в нем были какие угодно, но не имевшие ничего общего с обыкновенными... Здесь Эмма кропотливо записывала свои доходы и статьи расходов, чтобы знать, от чего ей нужно ещё отказаться, чтобы дотянуться до кончика хвоста своей мечты. Когда было особо уныло и тяжело, Эмма делала наброски в блокноте, придумывала новый дизайн для обычных предметов интерьера: столов, стульев, полок, кроватей и прочего. Она изобретала свое неповторимое, иногда представляя, как все эти предметы могли бы прекрасно вписаться в очередной проект, над которым она работала в агентстве Линды Хамид. Мечтой Эммы Кейтенберг была своя небольшая мастерская, в которой она могла бы воплощать свои фантазии и зарабатывать этим на жизнь. Загвоздка была в одном... Жизнь не отвечала взаимностью. Однажды рыжая Дебби под хмельной глаз поведала Эмме истину простую и прозрачную, как водка, которую любила арендодательница по субботам, — в череде неурядиц и проблем главное выловить момент, в который ты можешь послать всех и вся, чтобы уделить время себе любимой... Такие моменты дают передышку, чтобы не сойти с ума и пережить новые проблемы. А они гарантированно идут гуськом друг за другом. Это только у богатых такие моменты могут продлиться с год, а то и больше... Простые люди, которые поумнее, только и могут что заглотнуть глоток воздуха как рыбы, и снова погружаться себе в свое болото...». Эмма обошла с десяток банков, чтобы получить кредит на открытие мебельной мини-фабрики. Её бизнес-план выглядел как вишенка на праздничном торте, но угрюмые и чванливые банкиры воротили нос и устанавливали бешеные проценты. В одном банке Эмме дали зелёный свет, но с условием, что первоначальный взнос составит тридцать тысяч долларов. Достав небольшую книжицу, девушка подошла к окну, чтобы не включать свет, и открыла её на странице, где записывала сумму накопленных денег. Посередине обведенным карандашом красовалось число — десять тысяч сто пятьдесят долларов. Треть от мечты... Эмма выудила замусоленный фолиант по женским болезням и наконец достала конверт от Стива. Пересчитав купюры, а их было ровно двадцать, достоинством в сто долларов каждая, она дописала в блокнот тысячу восемьсот долларов, забрав оставшиеся себе на жизнь. В жизнь входили: квартплата, еда, проезд и зимняя одежда для Ларсона, плюс форс-мажор в виде лекарств и врачей для старика. Покончив со своей чёрной бухгалтерией, Эмма спрятала деньги в тайник на кухне за плитой, которой почти не пользовалась, а блокнот убрала обратно в фальш-камин. Постояв в полной тишине, которую изредка нарушали падающие за окном капли, Эмма решила, что пару минут на свежем воздухе ей не повредят, и вышла в коридор, чтобы на цыпочках добраться до пожарной лестницы. Старые петли предательски скрипнули, когда Эмма отворила дверь на улицу, но территория была уже оккупирована. Дебби, как видимо, тоже не спалось. Старая тётка с усталым видом тихо курила, закутавшись в шерстяную накидку прямо поверх халата. Она промолчала, только кивнула, чтобы Эмма не смущалась и составила ей компанию. Смачно прикладывая сигарету ко рту, Дебби курила со вкусом и завораживающе, явно зная толк в этом деле. Облокотившись плечом о кирпичную кладку, Эмма обвела взглядом улицу и вздохнула. - Не удовлетворяет он тебя... Тихий, скрипучий голос прорезал тишину. - Простите? - Джейсон твой... Не удовлетворяет. Эмма нахмурилась. - Не то чтобы не … - Нет, нет, нет..... Милая, это был не вопрос. Я же знаю о чем говорю, - Дебби сделала очередную затяжку. Ещё оставалась половина сигареты, и она вежливо протянула её Эмме. - Давай, не ломайся, она не крепкая... Моча приняв, Эмма вдохнула дым и почувствовала облегчение, после чего вернула «трубку мира» хозяйке. - Когда женщина удовлетворена своим мужчиной, она не шарахается среди ночи с суицидальным видом, а блаженно засыпает до самого утра. Дебби замолчала на мгновение, дав девушке возможность переварить информацию и при желании что-нибудь ответить. Глупая так бы и поступила, но Эмма промолчала. - Запомни, деточка... Мы слишком плохо обеспечены, чтобы пренебрегать всего тремя доступными нам удовольствиями: едой, выпивкой и сексом. Запомни это, и, при первой же возможности дав пинка своему ухажёру, который хуже пиявки, поверь старой Дебби. Я на таких насмотрелась. Докурив, миссис Сандерс поёжилась. Они ещё какое-то время стояли, каждая обдумывая свои мысли. Эмма уловила движение, и через мгновение Дебби протянула ей свою любимую крохотную фляжку. - На, вот... Лучшее снотворное. Да бери же! С сомнением приняв очередное угощение, Эмма на секунду помедлила. - Что это? - Не бойся! Старая Дебби последний раз серьёзно болела в девяносто шестом. Пей! Эмма отчаянно сделала глоток, и обжигающий виски заполнил ей рот, благо что напиток был качественный и явно не из дешёвых. Проглотив «лекарство», девушка почувствовала, как по жилам начало растекаться тепло. Она едва улыбнулась, а фляжка снова растворилась в бездонных карманах миссис Сандерс. - Спасибо, Дебби, - Эмма едва улыбнулась, пытаясь выразить благодарность за заботу, которую редко к ней проявляли люди. Странным образом эта грозная на вид женщина говорила ей те слова, которые обычно произносят матери своим дочерям, находясь в близких и доверительных отношениях со своим чадом. Так же, как и Ларсон странным образом заменял Эмме если не отца, то точно любящего деда. Разумеется, подобной роскоши в жизни Эммы в натуральном виде никогда не было, но никто не запретит ей самой выбрать себе «родственников», раз уж никто в целом свете не удосужился избавить мир от ещё одного одинокого детского сердца, забрав к себе в семью.