Считая шаги

      

-3-

      Будильник беспощадно разорался в положенные шесть сорок. Эмме удалось уснуть только под утро. Сон крепко стянул веки, и голова была словно свинцовая, а подушка казалась божественным местом желанного отдыха. Но опаздывать на работу из-за дождя снова не хотелось, а на такси просто не было денег. Джейсон недовольно забурчал. Подъём Эммы для него означал, что и ему пора просыпаться. Нервно скинув с себя одеяло, девушка почувствовала, как всё тело прошиб озноб. На отоплении, как обычно, экономили. Единственным спасением было побыстрее ретироваться в душ и не экономить на горячей воде. Спустя пятнадцать минут Эмма уже бодро суетилась на кухне, готовя завтрак из того, что оставалось в холодильнике. Сегодня должны были перечислить зарплату, и тогда можно будет порадовать себя и холодильник, который уныло охлаждал два яйца, пучок салата и кусок ветчины. Из всего этого изобилия Эмма сделала яичницу и заварила чай. – Доброе утро, милая, - Джейсон вышел из спальни, застегивая на ходу брюки. «Милая?! Опять к деньгам», - Эмма нахмурилась и посмотрела на широкую улыбку своего парня. – Выспалась? - Он решительно уселся за стол в ожидании завтрака. Эмма с жадностью посмотрела на яичницу и тут же почувствовала, что не хочет делиться едой с упитанным бойфрендом. – Ну, как сказать, - тяжёлый вздох облетел кухоньку, – Если бы ты меня не насиловал сонную среди ночи, то, может быть, и выспалась бы. Брови Джейсона в недоумении сошлись прямо посередине переносицы. – Я думал, тебе понравилось. – Это радует, что ты думаешь. Постарайся относиться к этому делу серьёзно и практикуй чаще. Думать, я имею в виду. – Ты что, не с той ноги встала? - Джейсон изобразил самую милую улыбку и подошёл к Эмме, чтобы обнять. – Давай помогу, - он наспех перехватил сковороду и выложил содержимое на одну тарелку. – Кстати, ты помнишь, какой завтра день?       От вопроса Эмма немного затормозила и недоверчиво посмотрела на сияющую физиономию Джейсона. Неужели у него просветление, и он помнит, что завтра ровно год, как они с ним встречаются. – Помню, - провожая наполовину удивлённым взглядом тарелку, Эмма растерялась и не нашлась что сказать, в то время как Джейсон уже уплетал еду.       Все чаще и чаще она замечала, что Джейсон не особо утруждается заботой в её сторону, и даже его мать, с которой Эмма была знакома и принята довольно холодно, однажды совершенно честно заявила, что её сын – не подарок. – Мне сегодня за машину взнос надо в банк выплатить, и хотелось бы отметить годовщину нашу... Эмма тяжело вздохнула, так как поняла, о чём идёт речь. – Джейсон, я сама на мели. – Я знаю, знаю... - он даже перестал сметать еду в рот, – Но у тебя же сегодня зарплата, а у меня через неделю. Эм, ты же знаешь, я всё отдам.       Эмма от досады закусила губу. С одной стороны, Джейсону было трудно отказать – у них, как-никак, отношения, и с трудом и долгими, многочисленными напоминаниями он возвращал все деньги, которые занимал.       Молча развернувшись, Эмма проглотила чертыхания и дикое желание не следовать канонам «нормальной» жизни, которые просто требовали наличие семьи или нормальных отношений. К сожалению, нормой для простых обывателей были слишком частые проглатывания негодования и злости, которые потом и выплескивались в такое нормальное домашнее насилие, склоки и скандалы. Она ушла в спальню и через минуту вернулась с двумя сотнями долларов. Купюры скромно легли рядом с пустой тарелкой, которую Джейсон, похоже, не собирался ставить в раковину. Желудок Эммы красноречиво заурчал, но его зов был заглушён потоком радостных обещаний Джейсона, что её ждет завтра огромный сюрприз, и смачный поцелуй был тому преддверием. – Ну, лихо он тебя развёл! - голос Арти был полон сарказма и жалости, хоть телефон и приглушал эти явные эмоции друга. В обеденный перерыв Эмма вырвалась в закусочную, где обычно заказывала огромный сэндвич с сочной говядиной, капустным салатом и божественным соусом, за который можно было отдаться владельцу забегаловки, только бы узнать его секрет. – За твои же деньги тебя и порадует... Мда! Я жду подробностей. И да, кстати, - голос Арти понежнел на пол тона, – Мы попадём на открытие «Роудс»? – Продажные друзья, неблагодарный бойфренд... Этот мир слишком жесток для меня, - Эмма ёрничала с набитым ртом, чтобы потянуть время. – Да ладно тебе, Эм! Не томи! – Будут. – И помни, это благодаря Джейсону. – Нет. Это не пройдёт! – Благодаря другу Джейсона, признаю его косвенное участие, но, милая моя, это всё ты и твоё животное обаяние. – Умеешь комплименты делать, даже не знаю, обижаться на тебя или краснеть от удовольствия. Все! Я скоро уже подавлюсь своим обедом. Отбой! – Жду подробностей... - успел выкрикнуть Арти, и Эмма с улыбкой отключила телефон. И откуда ей было знать, что её друг будет проницательнее неё — женщины во плоти, которая, по-сути, не очень разбиралась в мужчинах, а потому за благо считала соблюдать кем-то прописные истины и не заглядываться на красивых, не гнаться за богатыми и учиться прощать прикрытое хамство.       Сидя в своём закутке, который гордо именовался кабинетом, Эмма не отрывала глаз от компьютера и провела за моделированием весь день. К вечеру поясница затекла, а пятая точка словно и вовсе отсутствовала. Вымотанная и уставшая, она лелеяла надежду на сытный, вкусный ужин, бутылочку вина и милую улыбку со стороны Джейсона вкупе с приятным сюрпризом, обещанным ей накануне. В поддержку светлых мыслей девушки на улице перестал лить дождь. Но промозглая сырость всё же пробирала до костей, и скромное, неброское пальто не спасало от противного ветерка, который лихо поддувал снизу и заставлял проклинать юбочный дресс-код. Недалеко от дома был расположен банкомат, и Эмма потеряла минут пятнадцать простояв в очереди, чтобы снять деньги. Здесь она окончательно окоченела, но все же не могла отделаться от радостной мысли о том, как вовремя она подарила тёплую куртку Ларсону. Сняв наличные, девушка пробежала мимо китайского ресторанчика, где частенько покупала себе еду на ужин и, отбиваясь от желания купить себе чего-нибудь на «побаловать», напомнила, что Джейсон наверняка уже накрыл стол. Его многообещающая смс-ка приходила уже в четвёртый раз, всего с одной фразой: «Это будет нечто!». Разумеется, как и все нормальные люди, Эмма не отказалась бы от признаний в любви, но Джей был немного грубоват в этом плане и проявлял свои чувства без особой охоты. Роившиеся в голове мысли помогли отвлечься от холода на улице, и Эмма уже бежала вверх по ступенькам своего дома, здороваясь на ходу с другими жильцами. – Ронни, какого чёрта я должна напоминать тебе, что сегодня день оплаты! - громогласные крики доносились со второго этажа по всей лестничной площадке, будто предупреждая, чтобы без надобности никто не покидал свои убежища, даже если те принадлежали соседям Дебби на правах собственности. Мистер Гилмер, дряхлый старик, медленно сползал по ступеням вниз, прилепившись одним плечом к стене. Ежевечерний моцион старика, которому доктор настоятельно рекомендовал побольше двигаться, чтобы кровь питала мышечную ткань был как по расписанию, но крики миссис Сандерс, казалось, потрясали тщедушное тело мистера Гилмера и колыхали его не хуже пятибального землетрясения. – Помощь нужна, Дрю? - Эмма как раз столкнулась с пожилым мужчиной на лестнице. Она спешила отдать деньги за квартиру Дебби. Может это хоть немного её утихомирит, и праздничный вечер не будет загажен криками. – Иди, иди... Если все мне будут помогать, то скоро будете таскать меня в инвалидном кресле! - старик резко махнул костлявой рукой и поджал губы. – Одни помощники. Вон, только Дебби не лезет, занимается своим делом... И не лезет...       Эмма улыбнулась и покачала головой, продолжив свой подъём по крутым ступенькам, пока бурчащий голос Дрю Гилмера не слился с очередным каскадом ударов, обрушившихся на дверь Ронни Палмера. – Ну, попадись ты мне! - Дебби, красная как помидор, утирала пот со лба. Прядь огненных волос упала ей на лицо, оттеняя малиновый румянец и придавая харизматичной внешности еще более хардкорный вид. – Здравствуйте, миссис Сандерс, - метнув проницательный взгляд на девушку, Дебби впилась глазами в её сумочку. Эмма уже прочитала немой вопрос в глазах хозяйки и поспешила достать деньги из кармана. – За месяц!       Разительная перемена, словно умирающему панацея, мгновенно произошла с лицом Дебби Сандерс, и милая, говорливая, квохчущая тётка тут же пришла на смену рыжеволосой бестии, которая могла и в драку полезть. Поспешно приняв купюры, Дебби пробежала по ним пальцами, прежде чем Эмма попросила её пересчитать, во избежание недоразумений. – Нет, ну ты представляешь?! Я слышала, как хлопнула дверь этого сучёныша. Заявился с работы и оккупировался. А мне что прикажешь, двери выносить?       Эмма бы совершенно не удивилась такому повороту событий и только одарила эту большую женщину улыбкой. – Сочувствую! Извините, тороплюсь! – Иди, иди... Ждёт тебя твой принц. Заявился час назад. Опять кувыркаться небось будете. Кровать-то пойди не починит! Всё Дебби должна делать.       Голос миссис Сандерс растворился точно так же, как и пять минут назад голос старика Гилмера. Это улей человеческих характеров и жизней странным образом заражал жизнью, создавая зыбкую иллюзию семьи и постоянства. Казалось, пройдет сотня лет, но такие мелкие экосистемы, как дом, в котором правила Дебби Сандерс, останутся не тронутыми ни прогрессом, ни взлётом человеческой нравственности. Уживаясь бок о бок со скрюченными стариками, молодёжь делала свои выводы, получала свою долю советов, а порой перед глазами представлялся результат выбора большинства, в основном неутешительный. Счастье в чистом виде здесь не жило. Оно бродило вперемешку с мелкими бытовыми проблемами, с куда более мелкими заработками и невысокими моральными принципами.       Достав, ключи из сумочки, Эмма отперла дверь в предвкушении аппетитных ароматов, но её удивление не заставило себя долго ждать, и с порога в глаза кинулся всё тот же журнальный столик перед диваном, напротив телевизора. Одинокая бутылка вина, пара бокалов и пакет из Макдональдса. – Привет, Солнышко! - довольная физиономия Джейсона появилась из спальни.       Надо отдать ему должное, он галантно принял пальто у Эммы и нежно поцеловал её в губы, полностью игнорируя её вздёрнутые в удивлении брови. – Как прошёл день? Устала? Присаживайся! Я всё сам сделаю. Будто между прочим он щёлкнул пультом, и в телевизоре заголосил комментатор, бурно обсуждая идущий там бейсбольный матч. Подавляя растущее внутри тяжелое разочарование, Эмма дала усадить себя на диван. Она хмуро наблюдала, как суетился Джейсон, доставая из кухонного шкафа тарелки и раскладывая на них полуостывшие бургеры. Желудок Эммы голодно заурчал, даже на эту дешёвую и не очень вкусную еду. Придав убогой трапезе терпимый вид, Джейсон торжественно разлил вино по бокалам и широко улыбнулся. – Позволь тост.       Не в силах ничего вымолвить, Эмма заторможено кивнула, подцепив свой бокал с вином. – За нас! Я рад, что ты есть в моей жизни, и … - шаря в своей голове в поисках подходящих слов, Джейсон принял совершенно глупый вид. Как-будто ребёнок вспоминал слова плохо выученного стихотворения. Затаив дыхание Эмма на мгновение отбросила свой скептицизм и впилась взглядом в замершие губы своего парня, ожидая услышать заветные слова, не совсем понимая зачем они ей нужны. – Этот год был замечательный. Надеюсь, что мы отметим ещё много годовщин!       Полное фиаско в тосте. А то, что он был закончен, Эмма поняла по глухому «дзынь», которое прозвучало ярче, чем речь этого довольно взрослого мужчины, за которым Эмма старалась не замечать эгоизма и глупости. Залпом выпив свое вино, Джейсон не устоял и обернулся, чтобы одним глазом взглянуть на игру. – Милая, налетай, пока не остыло!       Пригубив вино, Эмма с разочарованием поняла, что это дешевая подделка, под благородный напиток, от которого обычно, страшно болит голова по утрам. Глоток вышел символическим и бокал, почти не тронутый, вернулся на столик. Дожёвывая свой бургер, Джейсон, не обращая внимание на ошеломлённый вид своей девушки, вытер губы салфеткой и подлил себе ещё этого поддельного пойла. – А теперь обещанный сюрприз.       Окровавленная надежда встрепенулась в глубине сердца Эммы, и она отложила застывший бургер, надкусив его без удовольствия. Рука Джейсона полезла в карман его брюк, и, ощутив приятную дрожь предвкушения, Эмма поймала себя на мысли, что, возможно, деньги, которые она одолжила вчера своему бойфренду, почти все ушли ей на подарок, и если этот «сюрприз» умещался в кармане, то вполне возможно это могло быть... Рука Джейсона торжественно распахнулась и перед глазами Эммы предстали две таблетки. – В секс-шопе пообещали, что нас не отпустит до утра. И уж сегодня ты точно получишь такое удовлетворение, что … Голос Джейсона расплывался в голове Эммы, пока перед её глазами пролетал мини-фильм о её будущей жизни с этим человеком. Унизительные встречи, стеклянные глаза, вытягивание денег, высосанная из пальца свадьба, возможно по залету, тяжёлые ночи с ребёнком, раздражение супруга, который и сейчас не в ладах с терпимостью, а потом уж точно пойдет налево. Эмма будет закрывать глаза на эти интрижки, ведь у всех они бывают, и верность для мужчин понятие эфемерное и трактуется индивидуально. Попытка быть как «все» и понять, что же есть норма для неё в эту секунду затаили дыхание вместе со всей вселенной. Из коридора снова раздались оглушительный стук и крики Дебби, которые вывели Эмму из транса. – ... Их надо добавить в вино, и они подействуют уже через пятнадцать минут. Постель я уже разобрал...       Оказывается, Джейсон еще продолжал говорить. Эмма подняла руку, выставив её вперед ладонью и давая знак своему парню, чтобы он смолк. – То есть, единственным способом, которым ты нашёлся меня поздравить в нашу годовщину, это...как следует меня отыметь? Наполовину растерянный вид Джейсона и его съехавшая набок улыбка выдавали его удивление с головой, будто он даже не допускал мысли, что такой подарок может не прийтись по вкусу его девушке. – Тебе не нравится?        Медленно поднявшись с дивана, Эмма пошла на кухню, достала из шкафчика под раковиной черный мусорный пакет, неспешно вернулась к столику и с плохо скрываемым удовольствием сгребла застывший фаст-фуд и отраву, выдаваемую за вино, склонившись над своим парнем Эмма аккуратно взяла обе таблетки и отправила их туда же. Завязав пакет узлом, она подошла к двери, сняла с вешалки куртку Джейсона и, застыв в проёме, наконец встретилась с ним глазами. – Пошёл вон.       Её сильный, уверенный голос буквально пропел эти слова, и с души полетела лавина, состоявшая из слов: «должна», «как все», «нормы». Ведь сердце не задыхалось от чувств к этому человеку, а выдавленная любовь больше жила в голове и в этом слове была только одна фальшь. – Малышка, что на тебя нашло? -       Джейсон подхватился с дивана и подошел к Эмме. Она молча сунула ему куртку, после чего махнула рукой предлагая выйти. – И вот это прихвати, что же добро будет пропадать. Джейсон поражённый сделал шаг за порог. – Но... - он повернулся уже к захлопнувшейся двери, из-за которой вполне отчётливо донёсся вздох облегчения. Он не постучал в дверь ни разу, и Эмма, постояв еще несколько минут в полной тишине, поняла, что ей стало невероятно легко и одиноко.       Паника накрыла её с головой, но это состояние было ожидаемым, и чтобы отвернуться от нахлынувшего мира, который с цоканьем смотрел на Эмму изнутри, она выключила свет и закрыла глаза. Из коридора вновь раздались крики Дебби. За окном гудели машины, свет их фар проскальзывал в комнату и облизывал стены. Ошибка это или нет? Где мама, которой можно было задать этот вопрос... Где хоть одна живая душа, к которой тянулось сердце?       Эмма плюхнулась на диван, обвела пустую квартиру взглядом и нахмурилась. Желание не быть одной привело её в тупик, но она не была одинока, и это состояние легко отступало назад, когда она погружалась с головой в работу, общалась с Арти и Фло, навещала Ларсона и наслаждалась тишиной и редкими минутами уединения. Ведь редко Эмма могла позволить себе сесть в кресло у окна и просто смотреть на улицу. То приходилось работать допоздна, сидя за компьютером, то уделять время своему мужчине, то готовить еду, наводить чистоту... А с другой стороны, такая тишина пугала. Она отодвигала ту размалёванную ширму внутри, которая была опасной иллюзией нормальной жизни. И стоило этой зыбкой преграде колыхнуться, как тёмно-серый мир, унылый и полный горькой правды начал постепенно вытекать наружу. Чувствуя полную пустоту и странную лёгкость, Эмма провела ладонью по щеке, убирая соленую воду, которая скудно пролилась из глаз. Первым порывом было немедленно сбежать к Ларсону, рассказать все, получить его одобрение и утешительную улыбку, но старик рано засыпал. Эмма это знала наверняка, потому что в её жизни было много моментов, которыми она жаждала поделиться с близким человеком, а никого ближе бездомного старика у неё не было. Арти был заядлой и безнадежной «совой» и наверняка сейчас прозябал на очередной выставке какого-нибудь новомодного фотографа. А Фло обладала роскошью, которая пока была недоступна ни самой Эмме, ни одиночке Арти — личной жизнью. Её жених ревностно относился к ночным посиделкам с кем бы то ни было, и хотя и был знаком с Эммой, знал прекрасно их общее с Фло прошлое, мягко говоря, считал её не самой лучшей подругой для своей невесты, которую любил искренне и навязчиво, доходя до абсурда. Эмма познакомилась с Фло на анонимных собраниях для наркоманов. Но, если Эмма пришла туда в панике, из-за страха, что её будущее под угрозой и считая себя полноценным наркоманом, то Фло привели на собрание едва ли не силком. Девушка имела жалкий вид, а на её руки было страшно смотреть. Кисти были покрыты иссиня-черными пятнами с фиолетовыми разводами. Будто жуткая татуировка, этот цвет шёл вдоль вен, значит, на сгибах, ближе к локтю, живых мест уже не было. Безжизненный взгляд в полутени небольшой комнаты, круг стульев, на которых сидели люди с застывшими взглядами, произвели тогда на Эмму сильное впечатление. Она сидела рядом с Фло и с каждым занятием наблюдала всё то же одинаковое выражение глаз: равнодушное, как у мертвеца. Пообещав самой себе после первого собрания, что с дурью покончено, Эмма ходила на терапию ещё год только ради Фло. Их дружба не началась с легких, бессмысленных фраз и вопросов как у нормальных людей. Первое время, в основном, говорила только Эмма, наблюдая, как её болтовня раздражает девушку. Фло была очень худой, ссутулившись, она практически не поднимала головы и всё время держала руки, сжав их в кулаки. Костяшки то белели, то приобретали нормальный цвет. Так Эмма поняла, что Фло реагирует на окружение и на неё в частности. Эдакий язык жестов. Но по прошествии нескольких месяцев Фло уже не затаскивали работники социальных служб силой. Она приходила сама и садилась рядом с Эммой. Не кивала, не говорила ни слова, ничего... Но костяшки на кулаках больше не белели. Заговорила Фло спустя почти семь месяцев с их первой встречи. После очередного занятия, когда все начали расходиться, она подошла к Эмме, её взгляд заметался, выдавая тревогу и смущение. Близкие побратимы страхом быть отвергнутыми. – Эмма... - её мягкий с хрипотцой голос прозвучал настолько внезапно, что Эмма даже задержала дыхание, боясь спугнуть это хрупкое существо, нуждавшееся в простом человеческом общении и тепле. – Может как-нибудь сходим в кафе? Чая попьем... – С удовольствием! - Эмма широко улыбнулась, – Здесь неподалёку чудесная кондитерская есть. Недешевое кафе каждый день соблазняло изумительными ароматами свежей выпечки. Эмма заметила резкую перемену в лице Фло. Глаза девушки заметались, а рот приоткрылся, будто она хотела сказать нечто, что её пугало. Голова поникла, и фигура сжалась, признавая своё унижение. – Прости, но у меня мало денег... Там дорого.       Эмма проглотила подступивший ком к горлу и нахмурилась, чтобы слёзы, не смели выползать на глаза. – Я знаю. На чай хватит. А с меня пирожные! У меня никого нет, Фло. Я одна не только в этом городе. Во всем мире. Может, будем дружить? Словно кинутая утопающим верёвка, эти слова подняли и голову Фло, и её самооценку.       С тех пор много чего случилось... Были и срывы, Фло возвращалась к наркотикам, а Эмма силой вытаскивала её из притонов и отводила на собрания. Запиралась с ней в комнатке, где жила Фло, не выпуская на улицу во время ломок. Доходило до того, что Фло приходилось связывать руки и крепко обнимать, удерживая от попыток причинить себе вред. Другими словами, чтобы она не перерезала себе вены. Эти дни Эмма не любила вспоминать, но они были прожиты и слишком сильно врезались в память, связывая двух людей намного крепче, чем вполне земные веревки, пусть даже самые прочные. Всё изменилось, когда Фло встретила Алекса. Заядлый фанат спортзала, он не допускал попоек, курения и тем более наркотиков. Зная о прошлом Фло, он не выказывал пренебрежения или брезгливости. Она заметно похорошела, после того, как четыреста двадцать два дня не принимала наркотики. Светлые волосы приобрели блеск, кожа очистилась, и фигура стала более округлой и женственной. На неё часто оборачивались мужчины на улицах. Алекс был прямолинеен и вполне годился на роль каменной стены. Эмма ни в коем случае не обвиняла подругу в том, что их дружба покрылась тонким слоем пыли с тех пор, как у Фло появился бойфренд. Это правильно. Это нормально. Вот только, если у подруги её возлюбленный буквально дрожал над ней, несмотря на трудный характер, то у самой Эммы здесь было полное фиаско.       Выбросив из головы мысли о звонках кому бы то ни было, Эмма поставила чайник на плиту и достала пачку печенья. Пока закипала вода, она переоделась в тёплый спортивный костюм, видавший виды, и включила компьютер. Монитор осветил её лицо, и внизу замигал конверт, над которым синхронно мигало имя «Кейто». Новый заказ. На душе полегчало, и Эмма воодушевлённо принялась за работу, вливая в себя сладкий крепкий чай и засыпая душу печеньем, чтобы та горько не сжималась от тяжелых мыслей.       Вечер удался на славу. Спать Эмма легла в третьем часу ночи.