Вечерний шум.

В камине тихо потрескивали дрова, пламя жадно поглощало данное, освещая овальную комнату. Чуть поодаль стоял дубовый стол, его резные ножки увенчивались чюдным рисунком. Уставший высокий мужчина перебирал бумаги на столе. Тяжело вздохнув , он прикрыл глаза. В дали за окном слышались крики. Склонив голову на бок, он точно представил, что могло случиться в столь поздний час. Источник шума явно усиливался. - Когда же боги пошлют мне упокоение?! - еще один тяжелый стон и мужчина, поднявшись, движется к окну. Ловким движением руки он открывает ставни и склоняется вниз. По внешнему двору носились его подчиненные: кто нес воду, кто хватал вилы. Паника поддерживалась душераздирающим завыванием. Ближе к стене ограждения носится черно-белый зверь, отчаянно стараясь выбраться на свободу, но ее окружают. Выхода нет, ему придется вмешаться. Рабочие бумаги уже не имели значимости, ведь эту прохвостку опять в чем-то уличили. Растегивая камзол, мужчина стягивает рукава и вешает его на спинку кресла, легким и быстрым движением руки он распускает шнуровку на вороте рубахи. На спине, в области лопаток, начинается плавное движение, становится слышен шелест кожаных крыльев. Миг и тело в вольном падении летит с окна вниз, резкий хлопок и вот он уже парит, спускаясь ниже в шумную толпу. Среднего размера, не более теленка, пока еще маленькая кошка, громко шипит, фырчит и всячески пытается умыкнуть крепко зажатое в зубах тельце петуха. Народ ее зажал, выход перекрыт, скоро на шум явится Его Светлость и тогда она пропала. Отберет честно добытый трофей, надает по хвосту и заставит еще в углу сидеть. Такой расклад явно не входил в планы дикой зверюшки. Ощетиневшиеся шипы противно оскребали стену со спины, хвост дергался из стороны в сторону. Сгорбленное тело прижималось к земле, кошка была в растерянности. Звук, который она уловила длинными ушами, отозвался ужасом в её глазах. Из башни вылетел Его Светлость , все конец. не придумав ни чего лучше, киса сворачивается клубком острых шипов, пряча хвост и морду в обьятиях мягкого брюха. - Сайлгалкири'Эльайриэнь, будь добра пояснить, что тут на этот раз творится? - крайне добродушный, наигранно-мягкий тон мужчины напряг всех. Пара взмахов крыльями, и вот он стоит в уже освободившемся дворе, слуги плавно растянулись поодаль от картины "нежной беседы", его светлости и дикой твари. Шипастый ком задрожал, мужчина тяжко выдыхает . - Давай только без глупостей, я крайне утомлен и мне меньше всего хочется с тобой бороться. - киска слегка высунула один глаз, мерно оценила стаящего пред ней господина, око засияло ало-фиолетовым. - Бестыдница , я между прочим, не сканировал тебя! - возмущенно фыркнул мужчина не меняя нежного тона. - Сайлгалкири'Эльайриэнь, хватит, если сдашься сейчас я дам слово, что наказание будет мягче - добрая , заботливая улыбка прошлась по его губам. - Чуууую, ввврррешььь!!! - проурчал ком. На шипах выступили рубиновые капли яда. - Сайлгалкири'Эльайриэнь, милое дитя- в толпе прощел шелест смеха - может все же мирно решим? Да и не тебе мне говорить о правилах приличия, ты же леди! А моя доброта имеет свойство кончаться, так что во лжи уличать меня безсмысленно - старательно забалтывал мужчина зверя, видя, как та уже готова бится лишь бы убежать. Пыхтение пошло ввысь, мыслительный процесс зверюшки играл на руку Его Светлости, давая шанс, что он сможет уговорить ее на мирный расход, но нотка сомнения оставалась в его еле заметном трепыхание крыльев. Око перестало сиять, киса пришла к умозаключению, что если упырь старательно будет вещать про ее статус, то народ уберет вилы и воду, а значит она сможет в пять прыжков добратся до основания башни и скрыться в сети коридоров. Медленно и осторожно, зверь развернул свое тело, выпрямил плечи, выпячил массивную сильную грудь, грязный мех втянул в себя шипы. Морда с прищуром смотрела на стоящего господина, ожидая его ход. эта вечная игра ее и его, чистое противостояние, борьба и сумасшедшая любовь. Безумства, тронувшие их умы, претяжение и долг. - Кррррассивввая? - наглая моська ухмыльнулась окровавленной пастью. Тушка уже походила на невразумительный набор перьев, крови и мяса, свернутый в шар. - Неа - ответил ей мужчина, морда наклонилась на бок. - Вся в земле, муке и крови: разве так выглядит красота?- толпа начинала расходиться, теряя интерес к усмеренной зверюге. Не дожидаясь ее ответа, он продолжил - Пойдем, сменишь ипостась и я тебя искупаю, волосы расчешу, одену во что пожелаешь, хоть свою рубаху отдам! Хвост плавно закручивался и распускался обратно, киса уже решила что лучше сидеть в углу, чем так просто сдаваться хитрецу. Плавный шаг вперед, наглый проблеск в очах и громкий и гадких хруст тушки. Слюни в перемешку с кровью брызгами окатили Его Светлость. Оставшиеся из толпы скривились, ожидая гнева. Но, как и всегда, он лишь нежно ей улыбнулся и осмотрел испачканую рубаху, понятно хрен, она стратегически ждала, когда площадь опустеет. Все что он успел ,это лишь расправить крылья, как она уже перемахнула одним прыжком ему за спину и галопом полетела к башне. Шипя, Его Светлось кинулся за ней. Он мог быть проворнее ее, но черт дери, эта бестия в полном обороте, и весь мир для нее стоит на рефлексах. Метрах в пяти зверюшка тормозит и сворачивается в шипастый ком. Реакция мужчины спасает его от налета на нее. Отскочив назад шагов на десять, мужщина опустил голову, смольные волосы заслонили гневное лицо - Светлость никогда не покажет ей свой гнев, нельзя. - Сайлгалкири'Эльайриэнь, беспризорница, давно ли у тебя появилась мысль, что меня можно убивать? - нежно поинтересовался мужчина, ответом стала неожиданность. Морда не размыкая пасть начала пружинисто прыгать на одном месте, резко развернулась и со всей силы плюнула в Его Светлость шаром бывшей тушки, сбив с ног тем самым благородного, родовитого и коронованного вампира. Проехав по земле пару метров, Деймейтришаринар шокировано уставился в темнеющее небо, пытаясь понять как он вообще мог так оплошать в свои то 894 года и взяться за воспитание такой страшнейшей бестии как мантикора. Вспомнив про долг, вопрос отпал. Подняв голову с земли он посмотрел на то место где была зверюшка, но она уже удрала, дикая бестия.