Противостояние двух сторон.

Около замка ДаркХолла

       Местность около замка была такая же, как и на всей территории — горы, хвойный лес и иногда холмы. Но самое главное достоинство этого дивного места, где остановились «тёмные» был снег. Снег был здесь практически постоянно, за исключением тех дней, когда объявлены праздники солнца и снег таял, открывая зеленые травинки. А так, здесь было просто дивное количество сухоцвета и папоротников, которые ели дикие и невольные мустанги, которые были каким-то образом приучены жителями, а этот секрет скрывают, передавая из поколения в поколение, из уст в уста.       На одном из них ездил один из хранителей данных секретов, поднимая за собой лишь белоснежный снег, на котором еще не появились следы копыт или меховых сапог, которые были созданы специально для этого места. Голова всадника была закрыта капюшоном плаща из серой ткани, утепленной шерстью оленя изнутри. По всему его телу бил снег, который падал с тяжелых зеленых ветвей елей, а папоротник, который посмел оказаться у него на пути, был задавлен под копытами Фатала. Высокий, статный мустанг, который смотрел на всех своих сверстников и приятелей по конюшне взглядом короля, молниеносно бежал галопом, сжав зубы, чувствуя все движения своего хозяина.       — Фатал! — Прокричал команду Даст, дергая на себя поводья, а мустанг встал на дыбы, ржа, взмахивая передними копытами, но затем встал обратно, слегка побрыкавшись из стороны в сторону. Перед ними стоял знакомый силуэт с проломленной головой, а красный зрачок также горел, словно так и должно быть, — а-а-а… какие люди, — Даст сощурил глазницы, разглядывая своего собеседника. Коричневые меховые сапоги, штаны из какой-то странной ткани и куртка из овечьей шерсти, — а я думал, что после такого ты не выживешь. — смешок, а Фатал, почувствовав немного воли, опустил свою морду в снег, начав искать травинки.       — Ага, а без Фатала ты больше ничего не сможешь, — Хоррор хмыкнул, видя такую дерзость от своего партнера, который убрал свой капюшон, открыв фиолетово-красный зрачок, который холодно смотрел на него. Если честно, дыроголовый любил этот взгляд, да и Пыль тоже, но ему не ответили взаимностью. Сейчас, весь молодецкий пыл остыл, оставляя после себя лишь привязанность к этому скелету, да и он уже далеко не молод для таких потех…       — Поосторожнее с языком, Хоррор, — Даст щелкнул языком, сделав взмах поводьями, заставляя мустанга медленно шагать, — а то иначе получишь еще одну в черепе.*       — Ладно, ладно, — глазница с кровавым зрачком была закрыта, а руки были вытащены из карманов, показывая, что он готов смирится с этим. Не на всю жизнь, конечно же, но все же смирился с этим проломом, но даже так: не давало ли ему некого шарма безумства? Каждый из маленьких людей и монстров, которые решили зайти в глубь этого леса, были съедены именно Ужасом, который за долгие годы скитания и отшельничества стал каннибалом, которого боялись абсолютно все. А изощренные до невозможности безумством убийства давали ему славу и гигантское уважение от Найтмера. Кстати, про Кошмарного. Хоррор был сначала в его команде перед этим инцидентом, который оставил на его душе след. Гигантский след в виде разлома, ** — я пришел сюда не за этим. Я нашел весьма… интересненькое.       — И с каких это пор я должен тебе поверить? — Мустанг, недовольно фыркнул на приближение Ужаса, и, хлестанув себя по крупу хвостом, красиво дал ему по ребрам задним копытом, что тот отлетел в дерево, получив еще по макушке снегом, — ты пойдешь передо мной, показывая путь. — Вопль боли и хрип от нескольких сломанных ребер Хоррора так и не успокоили его пыл.

***

      — В общем, смотри. Кстати, не забудь Фатала привязать к чему-то, он здесь не осилит склон, — шепотом произнес Хоррор, осторожно спускаясь вниз, хоть и подошва была обработана солью, которую он раздобыл на стороне светлых, когда те делали перевозки во время начала войны. Там он еще многое позаимствовал к себе, но не будем вдаваться в такие подробности этого отшельника, — видишь? — он указал пальцем на фигуры в плащах, которые были от них в метрах ста.       — Ну и? — Тупо произнес Даст, садясь рядом с Хоррором, вглядываясь вдаль, также видя маленькие черные силуэтики.       — В том, что у них во-о-он там обоз вместе с пару лошадками, — он указал в другое место, где находится гигантский сугроб, но там, как и знал Ужас, был обоз, прикрытый поверх зелено-коричневой тряпкой, — там у них что-то есть, но я не понял что, — цокнув языком, он встал, держась одной рукой за ствол, ощупывая его, — пошли, надо подойти поближе. — захватываясь за какой-то неприметный сучок, он забрался наверх, сразу же вставая на одну из крепких веток, не боясь упасть.       — … — В ответ он получил лишь молчание от Пылинки, который поглядывал на своего коня, то на не очень надежное деревце. — Сейчас, сейчас. Я Фатала отвяжу, чтобы он шел обратно. — Заходя обратно на ровную поверхность, он подошел к своему мустангу, у которого был обвязан красный шарф вокруг шеи, а добрейшие глазки этой милашки смотрели прямо на его хозяина. Осторожно распуская поводок, примотанный к стволу дерева, Даст покачивался из стороны в стороны, что-то свистел, заставляя мустанга поворачивать ушко под нее естественным углом. Когда с поводком было покончено, он глянул в глаза коня, видя глупое непонимание и долгожданную волю свободы. — Я тебя отпущу лишь тогда, когда все закончится, помнишь? — Тихо прошептал Даст, гладя его по ганаши***, — а теперь, беги! — Сделав резкий удар по крупу Фатала, он провел взглядом убегающего коня и белый снег, как и его грива, развевались по свободному ветру, как и он когда-то сам.       — Ох, какие нежности. — Перебил голос Хоррора, который уже сел на ветку, закинув ногу на ногу. Хотя, в душе, он даже завидовал Фаталу, а в сердечке потянулась вязкая и сладкая жидкость, окутывая его. Любовь, старая, давно позабытая любовь уже несколько лет назад, когда тот проломил себе череп, а душа раскололась. Он не знал, но казалось, что что-то возвращается к нему.       Подойдя к Хоррору, Пыльный молча залез к нему на ветку, еле как балансируя и держась руками за спасательный ствол, который покрылся легким синеватым инеем. Глубоко дыша, он отпустил одной рукой дерево, аккуратно подходя к Ужасному, всё так же еле как балансируя.       — Бу. — Тихо произнес Ужастик, делая стук по ветке, а из-за резкого движения итак хилой опоры, Даст упал прямо в руки безумца, который так жадно смотрел на это прекрасное тело, что повисло долгое и мучительное молчание «гляделок» друг на друга. — Принцесска все еще слаба, потому что падает в руки своего же поданного. — пустив голову чуть ниже, он начал изучать эти фиолетово-красные зрачки, этот пустой оскал, который не покажется ему в ответ… любовью.       Долгое молчание, Даст, только сейчас понял все намёки Хоррора, толкая его лицо вверх, а скулы покрылись фиолетовым румянцем. Уже не боясь высоты и тонких ветвей, он сбежал от Ужастика, подарив под конец смачную оплеуху, вытаскивая того из мечтах.       — Самое время вернутся обратно. — Тихо произнес Ужастик, становясь на ветку, а голова повернулась вслед вновь старой, но такой дорогой любви. — Только ради моей принцесски. — смешок и он зашагал по веткам, прямо к своей собственности.

***

      — Зачем, зачем мне этот мудак сейчас?! — пробурчал Даст, идя по снегу, а чтобы было немного теплее, то надел на себя красный шарф своего коня, развевающийся по ветру, не забывая ловить снежинки. — О боже, зачем, зачем. Зачем?! — Чуть ли не крича, пробормотал Даст, поворачивая голову назад, желая посмотреть, не пошел ли он за ним. Увидев за пеленой снега лишь старые, темные и контрастные с белизною снегопада стволы елок и их веток, он повернул голову обратно, кладя руки в карманы. — Зачем он мне сейчас… — намного тише и не рассержено произнес Пыльный, прикрывая глазницы, а шаг замедлился, заставляя средние меховые сапожки, сделанные для езды на мустангах, проваливаться еще глубже в снег.        «Я же просто хотел тебя забыть» — промелькнуло в голове хранителя секрета****, заставляя остановится в толстых пластах белого снега. — « Просто… забыть» — глаза закрылись, а плащ хотел бы слетел с его макушки, но правая рука придержала край теплого меха.       Но его душу затмило другое, заставляя дернуться и оглянутся в сторону, а зрачки в разы уменьшились. Ржание… Фатал! Даже не замечая преград, Даст ринулся в чащу леса, перепрыгивая через преграды, а иголки царапали его кости. Резко остановившись, глядя в разные стороны, словно желая услышать это снова, он сжал появившийся кинжал с изогнутым фиолетовым лезвием. Услышав ржание вновь, он стремглав побежал на звук, ломая ветки руками, а тонкие сухоцветы прогибались под его ногами.       — Они. — Прошептал Даст, глядя на два уже знакомых силуэта, но он видел их намного дальше. Глянув во все стороны, он заметил тот самый выступ, где их впервые и увидел. Он по веткам сократил путь во много раз.       — Ха, Ганз, смотри что я нашел! — произнес нахальный голос из одного капюшона, таща привязанного за шею Фатала, который брыкался и упирался, фырча носом и вставая на дыбы. — Этот дурень псих все-так отпустил его на волю!       — О боже, зачем он нам? — Произнес Ганз, хватаясь руками за голову. — Лучше скажи, Мел, что нам дальше делать!       — Нам нужно ждать лишь Краску, которая нас заберет из этой дыры и мы наконец-то покажем эту ублюдку с нефтью, что значит сила! — Гордо, взмахнув своим костяным подбородком, произнес Мел, дергая за веревку еще раз, заставляя Фатала издать испуганное ржание и упасть на бок.       — Ох, не нравится мне это все, не нравится… — Тихо произнес Ганз, укутываясь в плащ. — Мы же прекрасно в пыточной были, нас всех боялись, а ты… — он разочарованно вздохнул, скрещивая руки на груди.       — Что я? — Все также держа веревку, он подошел в плотную к Ганзу, смотря на него сверху вниз. Хитрая улыбочка, а второй от такой близости покрылся голубоватым румянцем, отводя взгляд в сторону, прямо на спрятавшегося Даста.       — Придурок. — Все-таки выдал Ганз, глотнув преступающий к горлу комок.       Дальше следующие действия предугадать ни Даст, ни Ганз не мог, а Меланхолия, растворившись в хищной улыбочке, впился в уголки его (Ганза) рта, прижимая к себе. Немного оторопев, парень думал оттолкнуть, но поняв, он обвил своими руками сильную шею, начав отвечать на поцелуй. Долгий и аккуратный поцелуй, как в пыточной садист делает замах своим оружием, их языки сплетались друг с другом, слюнявя друг друга, немного перекрашивая слюной. Томное желание охватило их, а на плечо Даста была положена тяжеленная лапа Хоррора, заставляя Пыльного вздрогнуть и посмотреть на Ужастика.       — Тсс. — Положив палец ко рту Даста, чтобы тот не задавал лишних вопросов, каннибал сам глянул на целующихся. — Ждем Инка, тогда и нападем.       — Но… — уже захотел ответить ему хранитель, как Хоррор злобно цыкнул, не сдерживая себя и свою безумную натуру, как вцепился в рот Даста, заставляя его кричать от испуга сквозь поцелуй. Требовательный, властный и такой безумный, как эти два парня поцелуй, но его пришлось прервать, ведь пришел новый персонаж этого спектакля, хотя, Мел и Ганз уже закончили.       — Хм, приветствую. — Произнес Инк, снимая с себя капюшон, а взгляд разноцветных зрачков кинулся на обоз. — Все как надо, металлы и оружие? — Как-то глупо спросил добряк, кинув взгляд на Мела, который сделал шаг вперед.       — Да, мой господин. — Произнес Мел, кивнув Ганзу, мол, все идет по плану, а глазницы Хоррора и Даста округлились до невероятнейших размеров. — И еще я вам принес… это — он дернул за веревку, а по снегу красиво покатился Фатал, который вновь страдальчески заржал.       — Просто прелестно. — Инк глянул на коня, который безуспешно бился копытами, пытаясь стать. — Его на мясо.       Иногда лучше промолчать, а эти слова были последней каплей для Даста. Мало кто понял, откуда на обозе появился скелет с пылающими красно-фиолетовыми зрачками, а слева, прямо из леса, тот самый каннибал с топором, которого боялись все. Многие действия прошли мгновенно: Даст, хмуро посмотрев на Инка, то на Фатала, наполнился гневом. Щелкнув пальцами левой руки, не забывая выставить её в сторону, кинжал вспыхнул фиолетовым цветом, а Пыльный исчез с обоза.       — Тик-так. — Было сказано сзади, а удар, который пошел прямо по шее, был заблокирован вылетевшей костью от Мела. Чувствуя предстоявшую кровь, Хоррор сделал первый взмах своим ужасающим топором мясника, надеясь задеть хоть кого-то. Ганз, кинув взгляд на идущий прямо на него топор, лишь сделал шаг в сторону. Перехват топора и рубящий удар сверху вниз, обратно к хозяину, который был слегка в шоке от неожиданных действий.        Даст, все еще атакующий Инка, быстро перешел из нападение в защиту, отправляя атаки то туда, то сюда, оставляя на одежде дыры, а в снегу остались острые копии кинжала, который все еще горели таким ярким пламенем. Он не заметил, как уже оперся об большую и крепкую спину Хоррора, а все трое, на которых пошла внезапная атака, практически ослабли. Кинув взгляд на Хоррора, который уже красиво огреб и сыт по горло атаками, он замер. Фатал!       — Хоррор! — Прокричал Пыльный, выбегая из треклятого круга, не забывая пригнуться от пачки розовой краски, которая полетела в него.        Кинув взгляд на любимого, Ужастика кинул свое оружие в Мела, словно бумеранг, но он быстро усмехнулся и телепортировался за спину, желая пронзить маленькими дротиками, но Хоррор так не думал. Владелец топора пригнулся, а Мел упал на землю, оглушенный тупой частью оружия каннибала. Схватив за рукоятку топор, Хоррор вновь посмотрел на Даста, который зачем-то вытащил веревку.       — О боги, зачем нам сейчас веревка?! — Завопил Хоррор, не понимая намерений Даста.       — Затем сам благодарить будешь, придурок! — В ответ получив весьма доброжелательные слова от Даста, который при помощи упора на локоть запрыгнул на Фатала, Хоррор решил переключиться на другого противника. Не успевая делать даже взмах топором, как Даст закинул его на спину коня.       — Что ты блять задумал? — вновь повторил вопрос Хоррор, но ответ пришлось ждать недолго. Пыльный, свистя, что-то вязал из веревки, а конь бежал прямо на Ганза, но тот успел увернуться, оставив свободного Инка. Накрутив на руку веревку, Даст кинул другой конец Хоррору, а вторая полетела в Инка, запутав его и заставляя упасть на землю.       — Валим! — вновь сказал Пыльный, а резкий хлопок по крупу животного заставлял его галопировать, оставляя за собой лишь снег и вопящего Инка, который ловил своим лицом абсолютно все косяки по дороге. Ганз, увидев сбегающих, метнул в надежде одну кость, надеясь хоть в кого-то попасть.        Удар был метким, но оно лишь ранило плечо всадника, заставляя лишь завопить от боли. Но скоро она утихла, а по телу прошла волна наслаждения. Кинув взгляд назад, чтобы посмотреть, что случилось, он увидел это.        Хоррор с самым наслаждающим лицом впился ртом в рану Даста, а приятнейший аромат для него был просто божественным. Его буквально не отклеить от раны, а Даст лишь наслаждался этим. Прекрасный белый снежочек, верный конь, вопли боли Инка и приятно саднящая боль в плече. Что же нужно для полного счастья?       А полное счастье сломалось прямо сейчас, ведь нужно идти делать доклад вместе с Хоррором, а Инка запихать в темницу… <

***

       На удивление они шли очень тихо, даже не перебросившись пару-тройку слов, а в черепах были свои мысли, которые никем не были прерваны. Глубокое молчание между ними было прервано воплями Инка, который все также катался, но теперь не по прекрасному белому снежку, а по каменному грязному полу.       — Аргх, он меня уже успел достать. — Хмуро и глухо произнес Хоррор, волоча этого цветного светлячка за собой.       — Знаешь, он может нам пригодиться, потерпеть немного можно. — Проязвил Даст, отдавая кому-то Фатала. Если честно, он тоже хотел поскорее избавиться от этого придурка, который все еще истошно вопил, пытаясь выбраться. Зрачки бегали по всем людям и нелюдям, которые ходили по замку, а в черепушке появилась мысль отдать кому-нибудь Инка, чтобы те дотащили в темницу. — Хей, Полено*****, иди сюда. — Все-таки отвлекся Даст от своих поисков, а на лице появилась недоулыбка. Паренек, которого только что позвал хранитель, глянул на него и подошел к паре, косо глядя на уже притихшего Инка.        — Приветствую, сир. — Вежливо произнес Чара, не забывая поклонится. На щеке красовался ярко-красный крест, сделанный водостойкой краской, показывая, что он является одним из элитного отряда армии. — Добро пожаловать обратно, Хоррор. — Опять поклонившись, только для недовольно фыркнувшего Хоррора, он продолжил. — Мы часто пытались вас найти, но мы не могли этого сделать. — Недовольно блеснув глазами, Чара вновь кинул взгляд на Даста.       — Да, просто прекрасно. — Даст кивнул Хоррору, а тот кинул веревку к пареньку. — Мы к Найтмеру, если что. — Пропустив попытки Чары что-то сказать, они пошли к кабинету. — И кстати, не забудь подъехать вместе с несколькими из ваших на левую границу ДаркХолла. Там есть обоз с металлами.

***

Что же может произойти, если строчки, сказанные Кроссу, еще не разгаданы?

      Кросс, в то время, когда Даст с Хоррором проводили увеселительную прогулку, шел к Найтмеру. Он его зачем-то позвал, и не удивительно, что это так: Крестик, хоть и обладал хорошей памятью, уже давно должен был отдать все бумаги и отчеты, которые он благополучно забыл отдать. Поэтому, в его руках теперь куча листов, написанные им же в ручную (Кросс не очень-то любил, чтобы писал кто-то другой), а все отчеты за его отряд были такими увесистыми, что он еле их нес, от такого количества всего.       Вот уже подходя к двери кабинета, он только сейчас понял, что не может постучаться из-за занятости рук. На такое же удивление, он заметил, что пару стражей, которые постоянно стояли около кабинета, сейчас отсутствуют. Другая смена или Найтмер их послал куда подальше? Кивнув плечами, в знак непонимания этой ситуации, он еле как постучал в дверь кончиком пальца. Дверь открылась сама. Входя в комнату, он увидел отсутствие хозяина и странную, мертвую тишину.       — Ладно, положу пока бумаги. — Кивнув плечами, словно предугадывая события, он легко подошел к личному столу Найтмера и вся стопка с грохотом упала на поверхность, поднимая вверх пыль. Здесь уже давно не убирались, а большие скопления мусора заставляли Крестика прикрыть нос, чтобы не чихнуть. Странно, его Лорд и по итогу еще и возлюбленный никогда не пренебрегал уборкой. Что же сейчас его двинуло на такой мусор? Согнувшись в тазу, Крестик начал с глупым интересом разглядывать бумаги, шумно вздыхая. Как же Найтмер разбирается в этом беспорядке? Рядом с численностью населения и выражения слоев при помощи диаграммы лежат бумага с ходами и выходами из замка, рядом с покупкой оружия лежит просьба о восстановление тренировочных манекенов. Все также вздыхая, он даже не заметил, как все разобрал по аккуратным стопочкам.       — Тебе кто-нибудь говорил это делать? — Произнес низкий, немного хрипящий голос Найтмера, а Кросс почувствовал, как на его руки легли чужие, а талию обвивают склизкие холодные щупальца, заставляя дергаться от страха. Страх.        Тьма в глазах. Глотнув, Кросс с дрожью в ногах стал, оглядываясь. Спокойный Найтмер, который с холодом и даже с разочарованием смотрит на свою куколку. Его взгляд… он пугает. Взгляд зверя, который уже соскучился по своей добыче, но получил лишь его страх. Но как же было ясно, Лорд недоволен этим вкусом, а взгляд из поднятой костяной брови был полон презрения. Во рту появился кисло-сладкий вкус, заставляя оторвать взгляд от своего подчиненного, а в глазах появилась нотка противности. Страх всего лишь соус в готовке эмоций, он противен на вкус, если он один. Нужен другой ингредиент, который будет сочетаться с этим соусом.       — Ты всегда говорил, что не боишься меня. — Он отвесил многозначительный взгляд, а уголки рта дернулись вверх. — Ты разочаровала меня, куколка.        Вновь вернувшись в привычный свет, Кросс понял, что он уже прижат грудной клеткой об стол, а на правой руке появились фиолетовые полосы крови от Кошмара. Прерывистое дыхание, а на краях глазницах выступили слезинки. Боль, она такая… приятная. Страх отчасти ушел, приводя Крестика к извращенному удовольствию, заставляя прижаться своей задницей к паху своего Лорда. Он сам оставил Найтмера без секса, а теперь сам к нему просится, глубоко и прерывисто дыша. Чувствовать себя словно течная сука и словно по мыслям прижатого, по его телу поползли склизкие щупальца Кошмара, заставляя вскрикнуть от удовольствия.        — Н-Найтмер… — Чуть подрожав, промолвил Крестик, заглатывая появившуюся слюну. — Я.я… — Договорить он не смог, как его рот прикрыли рукой.       — Ты сам сказал, что я не продержусь больше месяца без секса. — Надменно произнес Кошмар, проводя пальцем по позвоночнику подчиненного, заставляя его протяжно выдохнуть и изогнуться в спине. Он скрывал свою животность, ведь когда можно увидеть, чтобы его куколка сама просилась и терлась об уже вставший пах. Как же это возбуждающе, как это приятно, хочется уже взять её прямо сейчас, чтобы та стонала в бреду его имя. Нет, не так. Чтобы она сама хотела стонать его имя и называя Хозяином своего тела. Чтобы она давала расцарапывать белоснежные кости до фиолетовой крови и давать ломать её. Чтобы все извращенное и самое сокровенное вылить именно на неё, а она лишь кричала в удовольствии, требуя еще. Но это не так интересно, если сначала вдоволь не поиграть с ней. — Может быть, мне просто забрать бумаги и вышвырнуть за порог моего кабинета? — В ответ лишь бредовое повторение «нет», а полустоны ласкали слух Лорда, заставляя издавать довольное мычание. Раздирая до крови уже вторую руку, он согнулся, тихо шепча в висок: «What you need — Is just a little discipline, and I got a heavy dose of the right medicine.»        К сожалению, их извращенное безумие, понимаемое только ими самими, прервал громкий стук дверью, а вопль давно забытого и потерянного Хоррора: «Найтмер, открывай, я вернулся!» — заставил их переглянуться. Дверь скрипнула, а Кросс с шипением сел на коленки своего Лорда, прикусывая язычок. Он зажат, а регенерация еще не наступила на царапины, оставляя его в измученном и возбужденном виде, хоть и яркий фиолетовый румянец был прикрыт шарфом брата. Вот и входят Хоррор с Дастом, нервно переглядываясь, словно ставя пунтик насчет чего-то. Найтмер же, с полнейшим бесстыдством, сквозь одежду поглаживая мокрую киску Кросса, который уже упал лицом к столу, прикрывая больно пошлое личико, иногда всхлипывая.       — Так-так-так… — Все-таки подал Хоррор, осматривая остановку, понимая, что ничего не изменилось в кабинете, ну, кроме того, что Кросс сидит на коленках у Найтмера и вздрагивая. Фиолетовые полосы на костяшках руки, в некоторых местах которых течет кровь, капая на бумаги. — Найтмер, а ты все же за несколько лет нашел себе пару. — Садясь напротив них, Хоррор по уже устоявшейся привычке вставил в свою глазницу пару пальцев, словно придерживая череп изнутри. Тихие слова недовольного Кросса, мол «Тут есть место для частной жизни или типа того?!»       — А ты выткнул себе зрачок своей привычкой. — Закатив глаза, Найтмер отстал от киски Кросса, просто обнимая его одной рукой, прижимая к вставшему и желающему разрядке паху и к своей груди. — Ты все-таки вернулся, блудный сын?       — Ага, я еще решил вернуться на свою вакансию. — На лице появилась безумная улыбка, а Найтмер понятливо кивнул, намекая, мол «Все нормально, добро пожаловать обратно, палач.» — Просто превосходно, я рад. И кстати… — Взгляд Хоррора потупился, а на лице улыбка поменялась на довольную.        — Что, не томи, я занят. — Уже с нотками раздражения ответил Найтмер, а рука вновь легла на киску Кросса, сжимая её.       — Может, опять в бар? Надо же тебе проветриться от всего… этого. — Хоррор взглядом указал на Кросса, а рука что-то указала, видимо, это ненормально.       — Вон из моего кабинета. — Говорить второй раз не пришлось, а оба идиота выбежали из кабинета Найтмера с шумом и грохотом, оставляя его наедине с Крестиком. Куколка. Ему нужна только куколка, которая уже готова и опять трется об вставший пах, постанывая, как сучка. — И я снова с тобой, Крестик. — Тихо прошептал Кошмар, снимая с Крестика шарф.       — Н-Найтмер, не томи, пожалуйста… — Вздрагивая от холодных касания, он прижался, чувствуя, как щупальца разрывают одежду, раскрывая его белоснежные кости, кторые сразу же покрылись царапинами.       — Не беспокойся, куколка. — Резко встав со стула, он толкнул Кросса на стол, кладя свою ладонь на позвоночник, чтобы тот изогнулся и открыл маленькие, такие шикарные булочки. — Я выебу тебя так, что ты не дойдешь до мой кроватки~ — Твердый член резко вдалбливается в такое послушное, податливое тело его игрушки, рваные и глубокие толчки заполняли Крестика целиком, заставляя его кричать от дичайшей боли и наслаждения. По его телу словно ударяют током, а чувствуя, как он тает от такой грубой ласки и возвращается обратно, заставляет выкрикивать имя и требовать еще большего. А тем временем руки Найтмера с удовольствием царапали его костяшки, оставляя на них следы, а иногда, не сдерживаясь и не думая о каких-нибудь ласках, кусал кости, заставляя нижнего всхлипывать и ронять слезинки на бумагу. Выйдя из Кросса, он поднял подчиненного, поворачивая его лицом к нему. Какое невинное, желанное личико, которое глубоко дышит и умоляет продолжения этого сладкого безумия. Да как же не отказаться от такого?       — Сам дойдешь или мне дотащить? — С наигранным интересом и даже с нотками злорадства произнес Найтмер, а взгляд упал вниз, на влажную, такую маленькую киску, из которой течет природная смазка, уже стекая на бока. Кросс даже не ответил на этот вопрос, впиваясь в уголки рта, жадно и даже дерзко, приоткрывая свой рот и постанывая. Долго ждать не пришлось, инициативу подхватили и их языки сплетались в горячий танец, смазывая друг друга. Оторвавшись, Кошмар переходит к беленькой шейке, а затем к ребрам, чувствуя, как Крестик вцепляется в его лопатки, держась ногами за таз. Толстенький, темный язычок пробегает по ряду ребер, иногда оставляя на них следы укусов. Вот и дойдя уже до неоновой киски, Найтмер поднял взгляд на свою куколку. Глубоко дышащий, такой влажный и возбужденный, по всему телу, словно замысловатый рисунок, фиолетовые царапины и укусы, от которых иногда стекает кисло-сладкая кровь. Оторвавшись от такого зрелища, он юркнул под растопыренные ножки, сразу же охватывая всю истекающую промежность. Пару похождений язычком, слизывая смазку, он вонзил язык в горячую сердцевину, вслушиваясь в удовлетворительный длительный стон, а на его лопатках остались следы от ногтей.       Бумаги полетели к чертям. Разбивается дорогая чернильница, соприкасаясь с полом. Да кому какая разница на эту глупую трату дерева и на разбитость дорогого камня? Это можно получить в любой момент, при любой возможности, а удовольствие, такое сладкое и вязкое… Ты его не добудешь, выдрав с дерева или вытащив из камня. Вот и сейчас, от таких усердных ласок, Кросс откинул голову назад, утопаясь в оргазме. Глубокое, прерывистое дыхание, приятное ощущение, но этого не хватает, этого мало. Ему нужно еще. Кидая взгляд на любимого, он насмешливо приподнял уголки рта, сползая со стола вниз, на холодный пол. Вот их руки взялись, создавая замок, а зубы встретились, издав тихий стук.        Глубокое молчание, словно передышка между актами. Хотя, так и было. Они должны прочувствоваться всем своим телом, каждым его кусочком, чтобы понять, насколько они соскучились по этим обнаженным телам и жестокой близости. Хотя, кажется, здесь есть что-то лишнее. Прикрыв глазницы, Кросс пустил язык Найтмера к себе, а руки поползли по сильной черной спине, снимая рубашку, которая мешала прекрасному виду угольных костей с зелено-голубыми подтеками. Руки плавно скользили по одежде и костям, не оставляя не одного нетронутого места. Какое знакомое, давно изученное тело. Нет ничего не изведанного, все так приятно и обыденно, но каждый раз по новому. Уже чувствуя, как уже разгорается внутри него пламя, а на его неоновой заднице появляются руки Найтмера, которые сразу же сжимают булочки. Стон.       — Как я вижу, ты уже снова готов? — Вновь рывок и Кросс ударяется об косяк стола, а затем падает на пол под столом. В глазницах помутнело, а ноги раздвинулись. Глубокий, грудной смешок, а одна из рук Найтмера легла на ребра, сжимая их. — Так ты хочешь, чтобы я тебя отымел, как шлюшку? — Получив кивок, он лишь насмешливо улыбнулся. — Так покажи мне это, я жду. — Это было сказано в чувствительную ключицу, а хруст одного ребра был провозглашен воплем боли с наслаждением.       — Н-Найтмер… пожалуйста. — Прерывисто и всхлипами произнес Крестик, ухватываясь за сильную шею Найтмера, а на пол упали маленькие соленые капельки, окрашенные в нежно-лиловый оттенок. В ответ лишь: «Назови меня свои Хозяином.», на что лишь он глотает поступившуюся слюну. — М-мой Хозяин. — Голос колеблется от частых, прерывистых полустонов, а получив лишь смешок, он расслабился, отдавая своё тело в подчинение. Все украшено фиолетовой сеткой царапин и каждый раз, когда черная и кажущаяся еще черней слизь касается, издает недовольное шипение. Но сейчас все прервалось, в податное, такое горячее тело врывается член, делая рваные толчки, сопровождаемые криками наслаждения. Крестик лишь может этим наслаждать и в тихом бреду, чтобы услышал его только Найтмер, просил не останавливаться. Как же горячо и приятно, прожигающее нутро заполнили, а зрачки блестели от маленьких слезинок. Не сдерживая себя, Кросс откинул Кошмара на спину, вставая и начав скакать на члене в нужном темпе и в правильном направлении, доставляя для себя неизгладимое впечатление от этого горячего секса.       Руки Лорда кладутся на талию Крестика, а спина опирается об его же кресло. Вновь пошли укусы по всему телу, а он прижимает своего подчиненного, чтобы вслушиваться в эти сладостные звуки, издаваемые им. Пару толчков и Найтмер довольно изливается в неоновое тело, высовывая язычок. Пару мгновений и упорных ласок — Крестик в таком же изнеможении падает в объятия, во истину принимая семя.       — До… донести. — Все-таки отвечает Кросс, успокаиваясь от будоражащих ощущений, глядя на Найтмера, который с выполненным долгом и чистой совестью смотрел на стекающую сперму по бокам.       — О, вы только вспомнили. — Проязвил Найтмер, но на лице появилась улыбка. Он обещал. Осторожно схватив Кросса под подмышки и под коленки, Кросс недовольно зашипел, хватаясь левой рукой за шею Лорда, чтобы не упасть. Все плыло перед глазницам, а голова так сильно болела, что хочется лишь коснуться мягких шелковых подушек.       Словно в ход его мыслям, дверь в спальню открылась черная, двухместная кроватка и его кости, которые успели хоть немного восстановится, легли на неё утопая. Как это вновь вскружило голову Кошмару, а его рука, которая легла на тонкие, шершавые кости, прижала лишь больше тело, заставляя утопать в этой черной роскоши. Белые кости, такие чистые казалось, светились, добавляя все больше пикантности в образ. Из этих пошлых и развратных раздумьях его разбудил лишь жалобный голосок куколки.       — Ты скоро мне ребра переломаешь.       — Мне кажется, или сон отменяется. — Вновь произнес Кошмар, нависая над Крестиком.       — Ч-чт- Договаривать ему не пришлось, а продолжение веселой ночи он определенно получил.

В замке, вечер

      Словно даже не замечая всего этого, Колор, весь мокрый от снега шел к себе в комнату после тренировок с новобранцами. Увы, надеяться на сильную магию у них не было возможности и незачем. Хотя, в голове вновь промелькнул Киллер, который неплохо в ней разбирался и был не менее снежным, как он сам. Заходя в свою комнату, сразу же закрывая дверь, он в ступоре постоял, осмысляя все.       — Мои поздравления, Колор. — Все-таки подал голос Цвет, поднимая свои руки. — Ты — педофил, который уже как несколько десятков лет любит одного монстра! — Вопль был слишком громким, а удар по столу чуть ли не сломал поверхность. Все-таки отдышавшись, он упал на кровать, которая неприятно скрипнула под тяжестью, но от привычки она уже не волновала. — Ты влюбился в сына ученого, который ставил на тебе эксперименты. Ты. Влюбился. — Как это было больно осознавать, как хочется это скрывать. Но как это делать, если пламя горит красным, а душа ноет, говоря, что это навсегда?       Какие воспоминания, страшные воспоминания.

Начало воспоминаний Колора

       — Эксперимент номер 0001, Имя? — Произнес ученый, глядя на запуганного ребенка лет 16-18, который сидел в углу и молчал. — Повторяюсь, имя.       — К-Колор… — После долгого молчания произнес скелетик, но все же не вышел из своего спасительного угла, который был очертан белым мелком, словно это место, где его не достанут. Он ведет себя, как маленький ребенок, но как же не быть таким, когда твое тело это лишь шкура кролика, а границы у твоей души практически стерлись? Страх, маленький страх появился в нем и заставляет по ночам заливаться горькими слезами вместо сна.       — Подойди ко мне. — Таким же строгим и спокойным голосом произнес ученый, глядя на скелетика. — Не бойся, тут не затем. У тебя гости. — Последнее слово он произнес даже немного странно, а глаза сщурись. — Киллер, иди сюда, он ждет тебя. — Теперь немного ласково, а сам куда-то уйдя. Открывая маленько, милого скелетика с черными глазницами и подтеками под ними. В руках, словно спасательную вещицу, он держит плюшевого мишку и пару книжек. Мишка… Эксперимент помнит, как сшил этого мишку для Киллера. Он сделал её из ткани своей куртки и шерсти оттуда же, чтобы тот не плакал, видя полуразрушенное состояний Колора. Как это приятно затем начать общение хоть с кем-то за много лет заточения здесь, что полуразрушенная душа получила ту самую порцию детской, такой приятной любви, что он сам влюбился в него. Детская любовь самая чистая и искренняя, а эксперимент отвечал тем же. Клетка исчезла, а Колор улыбнулся, распахивая руки для объятий, в которые сразу же протискнулся маленький скелетик, тиская и фыркая.       — Колор, я пришел! — Все также счастливо прокричал Убийца, садясь на коленки к взрослому. Маленькая улыбка, доброта и наивность, как же она сильно трогает сердечко Цвета, заставляет таять. — И еще я принес книжки, чтобы ты их мне прочитал… — немного смущенно и краснея произнес Киллер, хихикая.       — Спасибо большое, Килли. — Поставив свой подбородок на его затылок, он осторожно вытащил книги, которые были намного толще и больше, чем прошлые. Повернув и вытерев пыль, видимо, их вообще не использовали, он глазами прочитал «Сборник сказок». — Хех, ты хочешь, чтобы я тебе почитал сказки? — в ответ лишь согласованное и быстрое кивание. — Ну, сказки как сказки…

***

      Взрыв, не устоявший дым. Все в пепле, а главным, выделяющимся силуэтом был он. Бордовый, полный цвета крови зрачок и пламя, которое обрушилось, разрушая правую глазницу. Душа сломалась, края стерты. Вся сила и мощь выплеснулась из слабого сосуда, а творец лежал перед своим эскпериментом, весь изодранный и в крови.       — Как жаль, что это последнее, что увидишь сквозь сломанные очки, Гастер. — Голос охрип, вместо привычного был низкий бас, который хрипит и говорит о боли, которую пережил он. — Прах, а в зрачке Колора творилась аномалия, он походил на маленький бушующий огонь, который вырвался из плена. Пелену эту мыслей затмил лишь знакомый крик любимого монстра.       — Помогите, кто-нибудь! Мне страшно! — Вопль Киллера заставил его угомонится, а побежать на крик, глядя на маленького ребенка, застрявшего под балками.       — Тише-тише, Килли. Все хорошо, не бойся, я тебя сейчас вытащу. — Начал с надеждой в словах Цвет, глядя на тяжелый груз. Желая продолжить, он получил лишь вопль «Исчезни, демон!», а ребенок сам выбрался из-под завала и сбежал, вытирая слезы рукавом.       Дикие слезы неудачного эксперимента, потерявшего всё.

Конец воспоминаний Колора.