Аня. Мать пиратов

      «Я хочу прибить Луффи. Можно ведь, правда? Просто взять и удушить ночью в постели. Я очень-очень хочу это сделать!» — я с широкой доброй улыбочкой шла по деревне, любуясь её красотой. Интересно только, кто действительно поверил в эту картину? А всему виной эта малявка! И теперь Гарп гоняется за мной, будто я преступница какая-то! «Убью!..»       Ну что я могу сказать о Гарпе? Прибыл он с фанфарами, это точно, выпендрежник фигов! Фигура внушительная, мне без Хаки его никак не одолеть, а на моём текущем уровне не стоит даже и пытаться: размажет как таракана и не заметит! Видимо, он неосознанно постоянно держит «включенной» Королевскую Хаки, иначе никак не объяснить то давление, что ощущается мною вокруг него.       Второе впечатление было намного хуже, чем первое: щебутной взрослый ребенок. Эгоист и лжец, последнее я очень хорошо ощущала. Не то, чтобы этот человек мне не нравился, просто… Гарп был мне заочно противен. Я старалась не думать о том, свидетельницей чего стала за весь прошедший месяц, понимая, что этого чувака я не видела, не знаю и даже не разговаривала с ним.       Хотя он уже успел немного реабилитироваться в моих глазах: на первом месте у него стояло общение с внучкой. И вот та самая внучка его «слегка» удивила. Она назвала его «старым пердуном» и указала на источника цитаты — на меня. А потом сказала, что она сирота, поэтому родственников у неё нет. Ну, а теперь вернёмся к тому, с чего начали: Гарп хочет убить меня, а я хочу убить малявку.       Забег по Фууши продолжался целых полдня. «А старый хрыч бодрячком!» — этот старикан всё никак не сбавлял темпа. На наш «марафон» вышли посмотреть все деревенские, за что я им по гроб жизни благодарна: уж лавировать в толпе я умею, так что Гарп быстро потерял меня из виду. Жаль только, что совсем не потерял, видимо, мой «голос» заметно выделяется из толпы. «Чертов старикан, когда ты от меня отстанешь?!» — выкрикнуть вслух эти слова я не могла: тогда он заметит меня, и мне придется ещё сложнее.       Внезапно забег приостановился и по большей части это случилось благодаря Вупу. Мэр отвлёк его буквально на пару минут, что позволило мне сбежать.       — Пасибки, мэр! Я тебя не забуду!       Старикан взревел и тут же отвлекся на меня. «А это весело!» — пришла непрошеная мысль. У меня в башке созрел план:       — Гарп, если ты до заката меня не поймаешь, то даёшь согласие на опекунство своей мелочи! — услышав условие, дозорный заматерился и ускорился. Видимо, я вывела его из себя.       К концу дня я полностью выдохлась и прокляла свой язык, что выставил такие сложные условия. Под конец этот пиздюк настолько выжил из ума, что начал использовать «Сору»! «Сору» против меня, почти обычной девчонки, которая в миллион раз слабее такого монстра, как он! Да, согласна, на фоне деревенских я нехило выделяюсь, но, бля! С какого хуя?! Неужели только потому, что эта мелкая фигнюшка сказала несколько слов обо мне? «Ну, ничего, я упорная, справлюсь, — во мне поднималась мрачная решимость идти до конца, хоть я и не понимала, нахрена мне ТАК стараться. Нафига мне Луфарь? — Осталось только около получаса, уже темнеет, это усложняет задачу, так как найти меня «в чистом поле» для мужика намного легче — чертова Хаки Наблюдения!»       … Я сделала ЭТО… Я смогла!.. Я громко выматерилась, рассматривая небо. Красивый, кстати, закат. Я повалилась на траву, устраиваясь поудобнее, и жадно глотала воздух, пыталась отдышаться. Тело приятно ломило. Рядом со мной стоял вице-адмирал. Я нервно смеялась: у меня получилось, сегодня я точно стала сильнее! Потом закашлялась.       — Ты сильна, даже слишком для обычной селянки, это… не обычно. Ничего не хочешь рассказать? — я зло на него зыркнула; он в ответ расхохотался, — Ладно, ладно, не куксись! Хочешь печеньки? — он протянул мне пакет. Я еле-еле нашла в себе силы сложить фигу: нефиг мне подсовывать хуй знает что, я люблю только натуралку! Мне в ответ лишь кулаком погрозили.       — Почему ты плюнул на мелкую? Она же на полном серьёзе считает себя сиротой, причем никому не нужной сиротой. Я ведь недавно здесь, но она уже пытается найти во мне поддержку, мелочь хренова!       «Кулак» молчал. Я молчала тоже: скандал лучше продолжать, имея при себе нормальную дыхалку и большое количество кислорода в лёгких.       — Я вице-адмирал, ты, наверное, знаешь об этом. Я не хочу получать звание адмирала, хоть мне и предлагали это сделать. Догадываешься, почему?       — Дозорные следят друг за другом? Типа за рядовыми их вице-капитан, за вице-капитанами — капитан, за ними вице-адмирал и так далее, да? Тогда за тобой усилится контроль, а это откровенно херово. Дозор перенял у пиратов практику шантажа? Мир уже никуда не катится, так как он уже укатился в полную клоаку. Почему не уволишься? Семья важнее работы.       Старый перец устало на меня взглянул, потом сел, запустил руку в собственную шевелюру и посмотрел вдаль, явно собираясь с мыслями и решая, насколько мне можно доверять.       — Не томи, старик! Нет настроения болтать — так и скажи! Я ж понимаю, не так просто расслабиться на свободе такому хрычу, как ты, — подколола я его.       — Вот уж точно — «на свободе», — Гарп невесело усмехнулся, поняв мою иронию, — Уйти я как бы тоже не могу: в отличие от всех других вице-адмиралов, за мной присматривают не адмиралы и даже не Сенгоку — Мировое Правительство. Весело, правда?       — От блин! Ты, что, давишь на жалость? — я поморщилась: любить я этого чувака больше не стала, да и мнение моё о нём понизилось: так глупо подставиться и подставить семью — это надо суметь! — То есть, пребывая сейчас здесь, ты, дозорный хрен, подставляешь свою мелочь? Как паршиво… Ну и какой же ты дед после этого?       Старикан весь как-то сгорбился и собрался уходить.       — Поговори с Луффи, чертов дозорный. И не слишком волнуйся: я всё равно присмотрю за этой мелочью, — а потом очень тихо, буквально на грани слышимости, добавила, — За обоими… — удара, как и мгновенной смерти, не последовало. Но что-то мне подсказывает, что он меня таки услышал и понял. Вскоре давление, шедшее от Гарпа, уменьшилось, и я поняла, что он ушел.       Вставать и куда-то идти я не торопилась: земля теплая, воздух — тоже, звёзды красивые, так почему бы и не полежать? Да и подумать есть о чём. Почему этот чувак мне так сильно открылся? Почему я сообщила ему о том, что я знаю Эйса, ведь сама же мелким говорила, чтобы не болтали при нем о нашем знакомстве? Почему этот чувак позволил мне победить его? Как мне обезопасить себя и детей от пристального внимания дозора, нет, даже не дозора — Мирового Правительства? Получается, «смерть» Сабо в каноне была не только потому, что Тень Рьюбито хотел потешить сам себя убийством «пирата» — ему бы просто не позволили бы убить ребенка — я точно знаю, что за такими людьми приглядывают, и приглядывают не только за тем, чтобы защитить, но и чтобы они вели себя подобающе, по своему опыту знаю, отец просил однажды помочь «приглядеть» за одним его высокопоставленным врагом, устроив меня через третьих лиц к нему горничной, вот весело-то было! — но и ещё и потому, что Гарп в очередной раз взбрыкнул.       А ещё я до сих пор недоумеваю, нахера я так цепляюсь за эту малявку? Это же на меня вот вообще не похоже! Я ненавижу детей, так почему?!       Ночью мне снилась полнейшая херня, где мой жених, Франческо, метлой загонял меня на эшафот, на котором стоял свадебный алтарь. Когда он это сделал, перед нами появился какой-то гопник, пролалакал о нашей свадьбе… А дальше прям на эшафоте было… Эээ… Непотребство. Короче, мне приснился очередной сон накурившегося марихуаны зека. Как хорошо, что у меня не слишком развита мимика лица! А то я аж смутилась.       Проснулась я там же, где и заснула. Удивило лишь одно: кого я подпустила настолько близко, что не проснулась во время того, как меня укутывали в какую-то тёплую накидку темно синего цвета? Быстренько встала, сложила «покрывало» и пошла выяснять ту охреневшую личность, которая решила, что мне холодно. Что-то мне подсказывает, что это был Луффарь. «Капец, девчонка пытается проявить заботу!» Хотя… Накидка не похожа на детскую. Неужели у Гарпа скоммуниздила?       Так и есть! Когда нашла мелкую, эта пакость протянула свои лапки за вещью, аргументируя это тем, что «дедушка Гарп простудится, если ему не вернуть». Я ахуела: эта нахалка улыбалась, как будто совершила какую-то пакость, а рядом с ней точно также лыбился её дед.       Гарп приехал ровно на неделю. Каждый день днём он общался со внучкой, а под вечер уходил в лес — гонять Эйса. Я на это время общалась с мелкой, отвлекая её от старикана и его дел: ей не время знакомиться с моими мелкими. Луффи я своей не считала: у неё есть Гарп, а я не была намерена делить своих подопечных с кем-либо, особенно с таким человеком, как этот старикан. Помогать, да, но не больше. От этой семейки больше проблем, чем от потомка Роджера и ребенка дворян. Если я стану для неё членом семьи, то это будет капец, полный! Это привлечет внимание дозора, который следит за Гарпом и его роднёй, а мне это нахрен не надо. Я ещё жить хочу, и желательно не одна, а с теми мальцами — очень уж они на меня в детстве похожи. Не думала, что при всей своей ненависти к детям, я так быстро к ним привяжусь. Может, это сказывается тот факт, что я смотрела это аниме когда-то?       За всё это время Луффи так и не поверила, что эксцентричный старикан в одежде с гавайской расцветкой является её дедом. Нет, относилась она к нему хорошо, но на каждое проявление заботы, будь то элементарное поглаживание по голове или насмешливый щелчок в нос, она отшатывалась, недоверчиво на него глядя. Я была готова убивать. Даже у меня, в прошлом приютской крысы, не было таких реакций на людей. Что ж за твари посмели сотворить такое с ребенком? Что такого хренового произошло с малявкой, что превратило её в «это»?!       И ведь она теперь моя опекаемая! Пиздец!       Когда Гарп отбыл, я решила поговорить с ней. Это не дело. Она не единственная в мире бедная-несчастная-всеми-позабытая! Щадить её нежные чувства остальные не будут, у них своих проблем выше крыши.       — Луффи, пойдем, пройдемся по деревне? — я не предусматривала отказа: если зароптает, за уши вытяну её на откровенный разговор. Зазноба не улыбнулась, но кивнула и, встав из-за стола, вышла за мной на улицу.       По дороге на тот холм, где я спала после «догонялок» с Гарпом, мы шли молча. Дойдя до места, я расстелила два тёплых покрывала, чтобы было удобно сидеть: наступали холода, и земля уже не была такой же теплой, как неделю назад.       POW Луффи       Сколько она себя помнила, она всегда была одна. Рядом не было никого, на кого можно было бы положиться. Ни отца, ни матери, ни брата или сестры — никого. Посторонние люди же были ласковыми, добродушными… До тех пор, пока не наигрывались с ней. Деньги ей давали, если ей удавалось кого-то разжалобить, но потом начинали сыпаться приказы отработать, упрёки… Луффи отрабатывала, но в итоге её выбрасывали на улицу, забирая те вшивые монетки с собой. Она мерзла, болела, голодала, у неё не было нормальной одежды… Как она узнала по слухам, её кто-то подкинул в Серый Терминал. Её избивали. У Луффи складывалось впечатление, будто она успела насолить всем людям мира просто потому, что имела наглость появиться на свет. Поэтому когда изможденную, уставшую, полубессознательную девочку нашел на пороге своего дома пожилой старичок Вуп, вылечил, не стал ничего спрашивать и предложил остаться в деревне, она вцепилась в этот шанс всеми конечностями, готовая, впрочем, на повторение истории: взрослым она не доверяла. Прожив здесь целый год, она не спешила менять своё мнение: барменша Макино была злая, хоть и кормила, Вупу было не до неё, хоть он и предоставил ей жилище, одежду и деньги на еду, остальные тоже занимались своими делами. Чтобы её уж точно не прогнали, она стала прикидываться парнем: девчонки бесполезны в плане помощи, это именно им стоит помогать, так она считала.       И почти все её убеждения разрушила одна женщина, которая явно была заинтересована в её нормальной жизни. Аня работала. Она помогала в какой-то таверне, выполняла поручения Вупа, при этом всегда находя время на неё, Луффи. Они вместе ходили в Серый Терминал, у них было множество тем для разговора, однако женщина никогда её не поучала, не учила жизни. И внимательная девочка видела: Аня всё это делала не от скуки. Да, она что-то скрывала, никогда полностью не отвечала на вопросы, часто обязывалась и грубила, но это было совершенно ничто для неё, ведь она сама такая же!       А потом приехал Гарп. Все деревенские стали пытаться убедить Луффи, что он её дед. Одна только Аня молчала. Молчала она долго, и, когда ситуация уже грозила вылиться в скандал, заорала:       — Заткнулись все! Если малявка не хочет принимать постороннего человека как своего деда, пусть не принимает! Какого хрена вы решаете за неё?! Мелочь уже взрослая, думать, небось, умеет, не мешайте ей самой принять решение! Гарп приплывает только завтра, нафига вы вообще сегодня об этом болтаете?! — она резко встала, растолкала людей, стоящих на проходе к выходу из дома Вупа и вышла. Именно тогда Луффи окончательно её зауважала. Ещё никто раньше не спрашивал у неё мнения, никто не заботился о её личных решениях, всем было важно: выполнила ли она их слова или нет. Её не слушали. Её могли проигнорировать. Её существования не замечали.       А тут… «Не мешайте ей самой принять решение!» — да это ж нонсенс! Когда Луффи только услышала эти слова, она захотела на неё закричать, что ей не нужны её подачки, но что-то её остановило. И только потом она поняла: Аня тоже знала, что Гарп её дед. Знала и позволила её самой принять решение насчёт него.       Гарп оказался странным. Он был очень шумным, слишком весёлым и каким-то неживым. Не встреть она раньше него Аню, она бы приняла это за чистую монету и поверила бы этому цирку, но она встретила Аню. А эта женщина в первую очередь учила думать, размышлять, проверять и перепроверять… Как она говорила, «мозги ещё никакому разумному человеку не мешали». Так что… Кто подкинул её жить на помойку? Где он был, когда её избивали? Почему объявился только сейчас? С таким же успехом мог бы и вообще не приезжать: разницы не было бы никакой.       Так что, когда после отплытия Гарпа к ней подошла Аня, Луффи уже догадывалась, о чем она хотела поговорить. И смысла не доверять ей тоже больше не было, так что она не стала фальшиво улыбаться, а просто пошла за ней. Пора было разобраться со взаимным недопониманием.       END POW Луффи       — Расскажешь? А я пока еду разложу — будет у нас пикник, — я ободрительно кивнула девчонке.       Начала раскладывать посуду. Потом достала две маленькие коробки с рисом и бутылку сока, купленную у Варуна. Пока распаковать ничего не стала — вдруг поесть не удастся. И принялась слушать.       — Помнишь, мы ходили в Серый Терминал? — я кивнула, — Так вот, до недавнего времени я там росла. Год назад меня на пороге своего дома подобрал Вуп. Он не спрашивал меня о прошлом, но… — мелкая закатила рубашку, открывая мне шикарнейший вид на шрамы на всей груди, спине и животе. Я вам реально говорю: на ней живого места не было! — Он очень удивился наличию этого. Конечно, он всё обработал, сказал, что от него никто ничего не узнает. У тебя есть семья?       — Да, — я кивнула, — Старший брат, отец и мама. Если бы я могла, я бы была сейчас вместе с ними, — постаралась ответить как можно более честно, — Сейчас вот появилась ты.       — Я? — Луффи неприятно усмехнулась, — Я же тебе чужая? — её недоверие ощущалось на физическом уровне. Я серьёзно кивнула, — Разве Гарп только недавно не отнял меня у тебя? Он же мой «дед»? — я прям почувствовала кавычки последнего слова, — Да и почему вы с Гарпом появились только сейчас? Никогда и никому раньше я не была нужна, а тут вдруг «бац» и свалились, как снег на голову! — девчонка говорила шёпотом. Она уже давно поняла, что для меня далеко не секрет то, что она девчонка, а не парень.       — Ну может, кто-то мечту твою исполнить решил! Так сказать, в честь пятилетия! — я разозлилась. Какого хрена она такая упертая, как баран?! — Не строй из себя несчастную дуру, пиздюшка! НЕ БЫЛО И НЕ БЫВАЕТ СОВСЕМ ОДИНОКИХ ЛЮДЕЙ!!! — последние слова я проорала, совершенно случайно повторив слова Саула, который тоже самое говорил Робин, — Хочешь дружить — дружи! Хочешь семью — создавай, но не сиди и не жалей себя, в надежде, что кто-то разжалобится и подаст тебе милостыню!       Девчонка ошарашенно смотрела на меня, будто не узнавая. А потом кинулась ко мне и обняла.       — Пообещай, что не кинешь! — прорыдала она в ухо. Я сморщилась: всё же придется связаться с этой чертовой семейкой, иначе меня моя же совесть не простит.       — Обещаю. А теперь прекрати рыдать. Знаешь же, что я ненавижу сопливых.       Она уже спала. Смешно почмокивала губами и шептала во сне одно-единственное слово: «мама».       «И почему она сделала выбор в мою пользу, а не Гарпа?» Я смотрела на море и впервые в жизни молилась. Не вслух, про себя. Молилась о том, чтобы у всей моей семьи, как старой, так и новой, все было хорошо.