Двести секунд

Когда я вернулся из наслаждения, в воздухе отчетливо слышался запах спермы. Видно, Святозар от меня не слишком отстал. Еще несколько секунд мы продолжали качаться, а потом рухнули на простыню. Потрясно! А отходняк какой обалденный! Я валялся на спине, чувствуя краем задницы лужу спермы, пролитой Заром. Сам он лежал на боку, прижавшись ко мне, забросив ногу на мои ноги и обхватив грудь рукой. С кончика его члена мне на живот то и дело капали новые порции семени. Шикарно! Спустя минут пять, за которые Зар успел даже подремать, я поднялся, на дрожащих ногах дошел до окна и открыл форточку. Нужно этот дух мужского блуда хоть немного разбавить свежим воздухом. Потом потопал на кухню, выбросил отработавшую резинку в мусорное ведро и двинулся в ванную. В дверях столкнулся с Заром. — Я буквально на одну минуту, — сказал я, и он без возражений пропустил меня вперед. Мне хватило двух десятков секунд. Смыл с кожи сперму и тут же вылез вытираться. Все это время Зар стоял рядом и глазел на меня. Зачем-то при этом прикрывая свои причандалы скомканным полотенцем. Ну кто поймет этих пассиков! Я пошел одеваться. Дверь ванной за мной тут же закрылась. Душ зашумел с удвоенной силой. Ну, как мы оба этого и хотели, я прямую кишку Захарычу растянул. Теперь задача — поскорее выставить балеруна за дверь. Я поразмышлял над вопросами гламурности и натянул на себя трусы и шорты от модного дома «Дерьмо Из Китая» и тенниску в буржуа-стиле «унаследовал от деда и тем горжусь». Чувствуя себя в этой одежде по крайней мере Зверским Серегой, вернулся на кухню, поставил чайник, разломал на куски плитку шоколада, приготовил две пустые чашки и утопал обратно в комнату — убирать запачканную простыню и засовывать подушки в шкаф. Зар, уже полностью одетый, застал меня за тем, как я перекладывал обратно на стол все, что полчаса назад убирал в сервант. Парень преобразился! Смыл косметику и, блин, стал похож на человека! На гомо сапиенса! Атвечаю! Лицо потеряло налет приторной сладости и стало просто симпатичным и до неприличия юным, почти детским. Глаза, ранее замаскированные накрашенными ресницами, проявились, и оказалось, что они глядят на мир чистым и вполне непорочным взором. Страшная тайна тона на коже тоже была раскрыта — на одном из висков, на линии волос, обнаружились прыщи. Отдельно краснел прыщ на щеке у самого уха. Обнажившаяся из-под штукатурки кожа, однако, была вполне зачетная — ровная, слегка загорелая. Бархатная, блин! Ну, а фиолетовая челка смешалась с торчащими в разные стороны мокрыми волосами, утратила ауру блядскости и стала, наконец, просто прикольным штришком к внешности. Не знал бы, кто передо мной, влюбился бы! — У тебя есть щетка для волос? А, ну да! А я уже растаял! Я вытащил из одного из ящиков щетку и с видом императора Палпатина протянул ее консерватόру. Переходи на темную сторону силы, юный Захарыч! Восстанови чертову челку, и мы будем править галактикой! Сеанс черной магии начался немедленно, у зеркальной стенки серванта, но волосы были к моему удивлению зачесаны назад, по-банкирски. Святозар снова преобразился. Исчез мальчишка, и появился быстро растущий менеджер среднего звена. Захотелось немедленно подать резюме. Причем на английском. — Хорошо смотришься! — буркнул я. Зар улыбнулся. — Спасибо. Стараюсь! Дебил! Тут взгляд Захар Захарыча упал на вещи, которые я разбрасывал по столу, и будущий министр сказал: — Ты неправильно наконечник очубинской стрелы крепишь! Ого, какие мы слова знаем! — Угу, — мрачно буркнул я. — Пошли, я тебя чаем на дорожку напою. Святозар схватил лист бумаги и стал быстро что-то рисовать карандашом. — Они насаживали его вот так. Рядом тут же появился еще один рисунок. В другом ракурсе. Рисовал Зар хорошо. — Да откуда тебе знать, как крепить наконечники! — не выдержал я, хотя и дал себе зарок не вступать с ним на эту тему в пререкания. Чай в горло, шоколадка в зубы, дверь в зад! — У меня специальный журнал есть с инструкциями! — А я все это вживую видел, — парировал он. Схватил недоделанную стрелу и, оцарапав ухоженный, но, к счастью, без следов лака ноготь, продел шнур так, как было на его рисунке. — На, попробуй сними! — протянул он мне стрелу. Я осторожно потянул острие. Потом сильнее. Потом со всей силой. Не шло. Наконечник сидел намертво. Так легче само древко сломать. — Ты же делаешь стрелы для исторической реконструкции? — спросил Зар. — Битва при Очубинской засеке? Оборона Свято-Феофаньевского монастыря? — А ты откуда знаешь? — ошалело спросил я. Глаза у меня были что блюдца. — Ну, здрасьте! Мы ж с тобой там на репетициях каждую субботу встречаемся! Уже два месяца! Мои блюдца превратились в тазики. — Я князь. Ты меня не узнал, что ли? Жердь ростом метр восемьдесят, прикидывающаяся одиннадцатилетним мальчиком! Блин! Это ж он! Там, на репетициях, Святозар выглядел по-другому. Там была его уже четвертая по моим подсчетам ипостась. Там он был авторитетом. Паханом. Одним из группы организаторов. Я с ним близко не общался, но издали он смотрелся, как напыщенный и самовлюбленный советский геолог в заношенном свитере, если такое сочетание вообще можно вообразить. — А ты… — я подбирал слова, потому что все это настолько выбило меня из привычной колеи, что я даже не знал, как себя теперь с Заром вести. — А где ты эти стрелы вживую видел? — На раскопках. Я еще со школы каждое лето на раскопки езжу. Я невольно посмотрел на ухоженные руки. Он работает лопатой и таскает тачками землю?! — Я описываю и каталогизирую находки, — будто догадавшись, о чем я думаю, тут же заговорил Святозар. — Кто-то все равно должен это делать, а мне нравится. Иногда занимаюсь упаковкой. Это когда зубочисткой песчинки удаляют и ватой обкладывают… — Ты что, на археолога учишься? — спросил я с видом олигофрена, только что открывшего для себя мир кнопок в лифте. — Нет, на программиста. А ты? Ты на кого учишься? Позабыв обо всех своих принципах, я на этот вопрос ответил. — Я пока не учусь. После школы не поступил. Весной вот из армии демобилизовался и теперь оформляю документы на медицинский. На этот раз округлились глаза уже у Зара. — Так ты прямиком из казармы! То-то я смотрю, тело у тебя классное! Ого, комплимент! Как бы не зардеться! — Подожди, а разве геев берут в армию? — Ну, — рассмеялся я, — большому миру совсем необязательно знать, что я могу и парней трахать! Кроме того, я сам хотел — отслуживших набирают на бюджетное обучение вне основного конкурса! Святозар кивнул и взялся за вторую стрелу… Я стоял и смотрел на него. Он снова преобразился. Пятая ипостась — пацан, занимающийся чем-то, что он на самом деле любит. На щеках проступил румянец, глаза горели, движения стали уверенными и, гм, нормальными… Когда мы все-таки дошли до кухни, вода в чайнике совсем остыла. Пришлось ее кипятить по новой. Мы говорили без умолку несколько часов, совершенно не замечая времени. Опомнились только тогда, когда у Святозара зазвонил телефон. — Мам? — спросил парень в трубку, покосившись на меня. — Как полночь?! Мы оба посмотрели на часы на стене. Точно, без десяти минут двенадцать. Ну и ну! В коридоре я обнял Зара. После нашего секса я вполне мог бы схватить его за задницу, но почему-то решился только на целомудренное возложение ладоней на плечи. Пригнулся, чтобы поцеловать, но почему-то чмокнул в щеку… У меня, случайно, целка не выросла? Зар стоял, неподвижный. — Хочешь, завтра после работы снова встретимся? — спросил я, и голос мой почему-то дрогнул. Святозар кивнул. — Я имею в виду, сходим куда-нибудь. Не для секса, а… Я смутился. — То есть, если ты захочешь потрахаться, я буду рад… Очень… Ну… Я понял, что несу какой-то щенячий бред, и попытался восстановить порядок мыслей грубостью: — Двести-то секунд всегда найдутся… Нет, так я еще, чего доброго, Зара потеряю! Я заткнулся и виновато посмотрел в чистые глаза. Парень стоял молча, не шевелясь. Я решился и осторожно потянулся губами к его губам…