Min elskling

Впрочем, очень скоро Кит осознал, что первое впечатление от знакомства с городом прошло сквозь розовые очки. Погода очень быстро портилась, и уже на вторую неделю пребывания здесь брату и сестре приходилось месить ногами комья грязи, уныло натягивая на головы капюшоны и слушая, как по ткани постукивает частый дождь. Объятый дождём и ветром, лес смотрелся всё так же привлекательно. Казалось, что стройные деревья в надежде защититься от непогоды становятся плотнее, и внешняя сторона леса за опушкой напоминала могучую крепость. Кит в сердцах корил себя и скрипел зубами от досады, что они не успели исследовать лес в хорошую погоду. Пидж каждый раз молча тянула его за ухо, чтобы отвлечь от невесёлых мыслей, и, пока юноша потирал покрасневшее ухо, задумчиво просматривала фольклорные книги, взятые ей в местной библиотеке, которую ребята окуппировали почти сразу, в первую же неделю. - Я пытаюсь найти что-то, - задумчиво забормотала она в один из вечеров в конце второй недели, - Но пока пусто... - А что ты ищешь? - откликнулся Кит, заинтересовавшись. Отсыревшая спичка наконец сухо чиркнула по коробку, и брюнет осторожно поднёс к фитильку маленькой белой свечи возникший огонёк. Комната наполнилась потрясающим огненным запахом. Пидж со вздохом захлопнула очередную книгу, грустно уставившись на обложку. - Мифы, или легенды, или предания... Хоть что-то! - горестно воскликнула она, всплеснув руками. - Хоть что-то же должно быть? Кит задумчиво поскрёб подбородок. Рановато было сдаваться, они ведь только что переехали! - Может, сопоставлять с историей? Именно с фактами. Девушка, повернув голову, посмотрела на трепещущий яркий огонёк свечи. В комнате, освещённой настольной лампой, от свечи не было никакого толку, но её ни с чем не сравнимый аромат успокаивал их обоих. Пламя отражалось в стёклах её очков и плясало бликами в её широко распахнутых грустных глазах. Все свободное от учёбы время Пидж проводила, зарывшись в книги и выискивая что-то волшебное, подтверждающее, что этот город - не просто поселение у леса. Но список книг подходил к концу, и запал её истончался. Кит ненавидел смотреть на то, как она грустит. - Я знаю, что может нас развеять, - неожиданно для себя улыбнулся он, вскочив на ноги. Сестра взглянула на него с новым огоньком в глазах, и Кит, предвкушая её реакцию, чуть наклонился, опираясь локтями на спинку стула, и заговорщически понизил голос: - Навестим нашего большого мишку. *** Адрес, по которому проживали Широ и Аллура, нашёлся довольно быстро. Это был пятиэтажный дом со множеством потрёпанных временем квартир, и находился он не в самом богатом районе города. Удивлённо переглянувшись, Когане синхронно пожали плечами. На лестничной площадке было темно, и Кит с Пидж крепко взялись за руки, отсчитывая ступеньки. Их шаги разносило глухое эхо, от стен пахло сыростью, и общий сумрак помещения заставлял их вздрагивать от малейшего шороха. Чем дальше они поднимались, тем страшнее им становилось. - Уф, - вырвалось у Пидж, и Кит почувствовал, что её маленькие пальцы крепче стиснули его ладонь. - Как они тут живут? - Здесь жутко, - согласился брюнет таким же шёпотом. Говорить в полный голос здесь было просто страшно. На всех лестницах почему-то очень сильно пахло свежей деревянной мебелью, но пахло не приятно, а едко, ядовито, и брат с сестрой невольно задержали дыхание. Наконец-то они дошли до нужной двери. Исцарапанная и покосившаяся табличка с номером "25" показалась им светом в конце тоннеля. Они ещё несколько раз сверились с адресом, который им дал Широ, потому что их страх достиг своего апогея, и они ужасно боялись ошибиться квартирой. Мало ли кто или ч т о может ждать их по другую сторону? Затянутая паутиной кнопочка звонка заставила их снова переглянуться в замешательстве. В результате безмолвного спора Пидж просто осторожно постучала в дверь костяшками кулака. Стук так отчётливо разнёсся по дому в жуткой тишине, что Кит нервно сглотнул, и даже этот звук показался ему неестественно громким. В глубине квартиры раздались лёгкие торопливые шаги. Когане затаили дыхание. Щёлкнул замок... - Привет, ребята! Навсегда запомнив Широ как могучего богатыря, брат и сестра были уверены, что избранницей Такаши окажется миниатюрная хрупкая девушка с большими наивными глазами, этакая нимфа, виртуозно нажимающая тонкими пальчиками на клавиши фортепиано. Этими мыслями они делились ещё в средней школе, и Пидж ужасно смущалась этому по своей детской влюбленности в Широ, потому что постоянно примеряла этот портрет на себя. Кит только грустно усмехался, поглаживая её по плечу: он знал, что эти наивные чувства ни к чему не приведут, но Пидж нужно было дойти до этого самой. Так и случилось. И сейчас они в немом изумлении воззрились на высокую, крепкую девушку со смуглой кожей, остро и живо сияющими голубыми глазами и копной белых волос, собранных в высокий хвост. На ней были обычные спортивные штаны и футболка, но даже в этой одежде она выглядела неотразимо. Её тонкие губы дружелюбно улыбались. Кит невольно залился краской: блондинка была выше него едва ли не на пол-головы. Пидж тихонько присвистнула, прикидывая, насколько широки плечи девушки Широ и какая в них может таиться сила. Аллура, видя их замешательство, виновато улыбнулась, вопросительно склонив голову к плечу. - Чем могу вам помочь? Первым побуждением Кита было извиниться и убежать. Быстро-быстро. Непонятное смущение буквально его затопило, словно река вышла из берегов, но он всё же взял себя в руки и, прочистив горло, неуверенно махнул рукой, открыв было рот для начального приветствия, но Пидж опередила его. - Здрасьте, - напряжённо улыбаясь от уха до уха, хихикнула она. - Мы, эм, друзья Широгане Такаши. Мы можем его видеть? Кит поспешно опустил руку, как только сестра начала говорить, и покраснел ещё больше. Ну вот, он уже показался идиотом девушке Широ. Бедняге захотелось провалиться сквозь землю, в жаркие объятия Преисподней. Лицо девушки тут же осветилось, и в глазах загорелись лазурные звёздочки. Она отступила в сторону, широким жестом указывая на коридор: - Боже правый, конечно, заходите! Он сейчас на работе, но его смена закончится через два часа. Не стесняйтесь, проходите! Переглянувшись, Кит и Пидж зашли, неловко переминаясь с ноги на ногу. Аллура снисходительно улыбнулась, чуть изогнув бровь, но предпочла их не торопить, за что Когане был ей очень благодарен. - Меня зовут Аллура, я - подруга Такаши, - кивнула она, чуть встряхнув белоснежным хвостом. - Он много о вас рассказывал. Как же я сразу не поняла, что это вы... - Ничего страшного, - ожил наконец Кит. Он искренне был рад за счастливую пару и знал о характере и принципах друга, поэтому был уверен, что Аллура - хороший человек. Чуть смущённо улыбнувшись, он протянул ей ладонь для рукопожатия: - Я Кит, а это Пидж. - Хехе, - невнятно выдала сестра. Она всё ещё была обескуражена ростом и чуть заметной мускулатурой блондинки. Аллура, кажется, сразу почувствовала, что они более-менее перестали зажиматься, и открыто подалась навстречу. Она приняла ладонь Кита, мягко ее пожимая, и брюнет прикусил щёку изнутри, понимая, что рука девушки чуть больше его. - Друзья Такаши - мои друзья, - всё ещё аккуратно, но твёрдо заявила она им, блеснув в полутьме коридора кошачьими глазами. - Проходите в гостиную, сейчас налью вам чаю. Квартира была очень небольшой, местами потрёпанной, но это не цеплялось к глазам, как назойливая деталь. В сумме с уютной обстановкой внутри она лишь давала эффект надёжности, старины и удобства. Пидж с усилием заставила Кита сесть на чуть скрипучий диван в центре гостиной, накрытый уютным пледом в кельтских узорах. Брат с сестрой с восхищением разглядывали шкафы из тёмного, немного ссохшегося дерева, чьи полки были плотно уставлены книгами - как новыми, так и старыми, что было видно по крепким или хлипким желтеющим корешкам. На стене слева от них висел небольшой лесной пейзаж - вид на летнюю опушку. Не удержавшись, Пидж быстренько оглянулась в сторону кухни, куда удалилась Аллура, готовившая им чай, и бесшумной рысью на цыпочках прокралась к картине, пристально ее изучая. Кит зажал рот ладонью, чтобы не засмеяться в голос. А смешно было, особенно когда девочка приподнялась едва не на кончики пальцев, чтобы увидеть больше: картина висела довольно высоко. - Эй, это же та опушка, - прошептала она, завороженная смутной игрой света из окна на старом масле. - Где мы были, помнишь? Кит чуть встрепенулся, отвлекаясь от разглядывания множества простеньких свечей на разных поверхностях в комнате. Он невольно повернулся в сторону сестры и, присмотревшись к пейзажу, понял, что она права. И осознал, что они там уже давненько не бывали, и его с новой силой потянуло туда. - Как странно, почти ничего не изменилось, - возбуждённо бормотала Пидж, буквально под лупой просматривая каждый уголок картины. - Погоди... Там что, волчий силуэт? - Её нарисовал нам друг Такаши... - раздался вдруг приятный голос за спиной, и Пидж, от испуга взвизгнув, резко развернулась, как ужаленная, и едва не потеряла равновесие. Кит ощутил себя так, словно его поймали с поличным на чём-то неприятном, и смущённо захлопал ресницами. Аллура вынесла им кружки с горячим чаем и блюдо с нарезанными кусками яблочного пирога. Виновато улыбнувшись, она мягко прошла в комнату, расставив всё на столе, и хихикнула: - Извините, я вас, кажется, напугала. - Ничего, - поспешно замахала руками Пидж, раскачиваясь, как ветряная мельница. Чуть переминаясь с ноги на ногу, она опустилась обратно на просевший диван, рядом с Китом, и стиснула вместе колени. Девочка явно нервничала. Стремясь поддержать её, Кит приобнял её за плечи и с ласковой улыбкой немного встряхнул её. Сестра наконец начала расслабляться. - У вас здесь очень здорово, - совершенно искренне улыбнулся Кит, с благодарностью принимая из рук блондинки горячую чашку. Над ней поднимался уютный пар, и юноша немного подул на чай, чтобы тот остыл. Следуя его примеру, Пидж потянулась за пирогом, предпочитая не говорить лишнего. - Спасибо, - усмехнулась Аллура, заправляя прядь волос за ухо. - Может, не так роскошно, но нам действительно здесь нравится, хоть и мои родители были против такой "глуши", - девушка смешно сморщилась, совершенно не боясь выглядеть глупо, и брат с сестрой засмеялись. - Вкусно! - невольно выпалила Пидж, жуя пирог. Смуглые щёки Аллуры залились румянцем. - Спасибо, угощайтесь. Кит снова окинул взглядом стены. На одной из них висело несколько небольших фотографий, и на этих снимках Аллура и Широ весело улыбались в камеру, каждый раз на фоне чего-нибудь необычного или просто красивого, будь это редкой красоты городское граффити или бурная река в небольшой изумрудной рощице. Когане откинулся на спинку дивана, которая в ответ на это чуть скрипнула, и почувствовал себя гораздо спокойнее. - Вы сказали... - Эй, я же не старушка какая-нибудь, - притворно возмутилась Аллура, качнув головой. Её белые волосы рассыпались по округлым плечам. - Давай-ка на ты. Кит извиняюще хмыкнул, пожимая плечами: - Ты сказала, твои родители были против? Блондинка опустила глаза, опустив свою чашку на колени. - Ну, скажем так, они не совсем одобрили наш... Союз. Впрочем, я сумела доказать отцу, что мы справимся, хоть он и считает, что беззаботная жизнь в городе подошла бы мне гораздо больше. Но только здесь я по-настоящему счастлива, - радостно заключила Аллура. - А вы? Такаши сказал, что вы переехали недавно. - Родители решили, что нам всем нужно развеяться, сменить, так сказать, обстановку, - охотно ответила Пидж, и, уже не стесняясь, взяла второй кусок пирога. - И мы ни сколько не пожалели! Тут так классно! - Чем дольше я здесь живу, - призналась Аллура, смущённо улыбаясь, но взволнованно сияя, - Тем больше ощущаю себя настоящей ведьмой, которая в любую минуту может выйти на улицу, дойти до леса и общаться с северными ветрами... Глупо, наверное, да? Кит и Пидж переглянулись и воскликнули хором: - И ты тоже?! Прошло пятнадцать минут, полчаса, час, а беседа между этими тремя только разгоралась. Выяснилось, что Аллура тоже была большой поклонницей северных легенд о викингах и волшебстве: несмотря на то, что она жила в городе и воспитывалась в довольно богатой семье, её всегда тянуло подальше от высоких домов и обилия машин. Широ только посмеивался над страстями девушки, не понимая их, но был очень рад за неё и за то, что у неё теперь всегда есть повод для улыбки. И это было так похоже на простого, но искреннего Такаши, что Кит не сумел сдержать нежного смешка. - Эти свечи, - заметила вслух Пидж, окинув комнату горящим от удовольствия взглядом. Аллура, закинув ногу на ногу и совершенно расслабившись в их компании, хмыкнула: - У нас всегда что-то такое. По моей, конечно, инициативе. Такаши далёк от всего древнего или волшебного, и не только потому, что он теперь суровый полицейский. Но он, кажется, не возражает. Я и ловцы снов недавно научилась плести. - Научишь? - загорелась Пидж. От такой возможности она вся встрепенулась, точь-в-точь как маленький огонёк только-только зажжённой свечи. - Конечно! - радостно кивнула головой блондинка. Кит широко улыбнулся и, прищурившись, взглянул в окно. Закат медленно расплывался, как акварель на мокрой бумаге, покрывая тончайшей паутинкой красок бело-серое осеннее небо. На горизонте подсвеченные солнцем участки вспыхнули нежным багрянцем. Может, они и не нашли пока волшебства, подумалось Киту, но точно нашли новую подругу, которая полностью разделяла их взгляды и вкусы. А скоро он научится плести амулеты на деревянных кольцах, это ли не здорово? Их с сестрой сентябрьская хандра сходила на нет с каждым мгновением. Уютно сжимая горячую чашку, которую Аллура с удовольствием наполнила вновь, Кит уже ощущал себя частью загадочной северной культуры, полной магии и природных таинств. Очнувшись, Кит понял, что в комнате зашёл новый разговор: о картине, так заинтересовавшей Пидж, и поспешно включился в беседу. - ...потом он уехал, - продолжала Аллура, ласково глядя на пейзаж, - А картину оставил нам в подарок. Она замечательная, правда? - Очень, - улыбнулся Кит. Холст действительно был выполнен с фотографической точностью. - Херб был горячим поклонником северной культуры, так же, как и мы с вами, - рассказывала дальше блондинка. Она уже забралась в кресло с ногами, и брат с сестрой последовали ее примеру, сняв обувь, и теперь уютно поджимали пальцы на ногах, прижавшись друг к другу и с интересом слушая избранницу их друга. - Поэтому он больше всех интересовался "Ulver". - Кем-кем? - переспросил Кит, неожиданно заволновавшись. - Ох, это старинная история, - вздохнула Аллура, и брюнет буквально ощутил, как сестру рядом пробила дрожь предвкушения. - Это "Волки" с норвежского, языческий культ, который, по легенде, жил в лесу рядом с городом. Кит затаил дыхание. Ему тут же вспомнились обрывки его старого сна, который преследовал его постоянно до тех пор, пока они не переехали сюда. Всё нутро его задрожало, и он сам уже готов был завыть от чувства, что буквально распирало его изнутри. - Насколько я знаю, они были кем-то вроде оборотней, - говорила дальше блондинка. Взгляд её стал туманным, обращённым куда-то далеко, в горы, но голос оставался ясным и звучным. - Каждое полнолуние выбирались из леса и убивали бывшего члена своего же культа, якобы грешника - ритуально, ножом, что и странно: раз они были волками, то и убивать должны были в таком обличье. Такаши как-то говорил, что эти убийства светились в старых архивах полиции: удар ножом точно в грудь, и больше никаких следов, разве что синяки и ссадины. Другого объяснения этим преступлениям так и не нашли, а потом забросили это дело. - А может, Херб и сам был... Ну... - выдавила Пидж, совершенно ошарашенная рассказанным. Аллура перевела на неё всё тот же странный взгляд. - Я думала об этом. Больше от Херба не было никаких вестей, поэтому сложно что-либо предполагать. Да и страшно, честно говоря. В комнате повисла тишина, прерываемая только шелестом густой листвы за окном. - Хотите, я расскажу вам кое-какую легенду, связанную с культом? - вдруг оживилась Аллура. Глаза её оттаяли. - Не бойтесь, она не про убийства. Напротив, больше напоминает сказку. Кит кивнул, стараясь отвлечься от гнетущих мыслей о череде жутких старинных убийств. Ветер за окном завыл ещё сильнее, и сестра прижалась к нему теснее, сцапав ещё один кусок пирога с тарелки. Аллура окончательно ожила и снова словно светилась изнутри, а в глазах её замерцали звёзды: - Когда-то давно в этом лесу жила стая волков. Они жили в мире и согласии, слушаясь своего доброго и сильного вожака, и их большая семья процветала день ото дня. Но однажды один из молодых волков, Лиулфр, заявил, что он сильнее и умнее своих собратьев. Он был заносчив и горд; долго так продолжаться не могло. Его пытались образумить, но он был неумолим, всё больше оскорбляя своих сородичей, и тогда вожак жестоко наказал его: он вырвал сердце из его груди и разорвал его на маленькие кусочки, но вместе с этим позволил Лиулфру жить. Такова была его кара: прожить всю свою жизнь в уединении, без эмоций и чувств. Одним богам известно, сколько он так скитался, довольный тем, что избавился от стаи глупцов и собственных чувств. Но однажды, спустя долгое время, он всё же встретил одного, точнее, одну. Он случайно набрёл на волчицу, которая отбилась от стаи и была слишком напугана, чтобы найти остальных по запаху. Лиулфр вдоволь посмеялся над ней и над ее слабостью, и волчица разозлилась. Прыгнув, она хотела вырвать из его груди сердце, но ее лапа прошла насквозь, ничего не ощутив, ведь сердца у него больше не было. Тогда гнев ее прошёл, и она искренне пожалела Лиулфра, не обращая внимания на то, как он над ней насмехается. Она ушла, но после этой встречи волк долго не мог забыть ее: она была единственной, кто проявил к нему сострадание. Он был уверен, что больше никогда ничего не почувствует, но что-то начало расти в той пустоте на месте его сердца, все больше и больше. Спустя какое-то время они вновь случайно встретились, и Лиулфр пытался обидеть ее, разозлить, задеть побольнее, но каждая попытка заканчивалась крахом: она только качала головой, а чувство в пустой груди волка росло. В ночь их пятнадцатой встречи лесные феи сжалились над Лиулфром и собрали его сердце вновь, по крошечным кусочкам, оставленным вожаком, и снова подарили его волку. Однако Лиулфр, не колеблясь ни секунды, преподнёс его волчице. Аллура замолчала, тепло улыбаясь, и Кит понял, что едва дышит. Он так давно не слышал сказок, а эта показалась прекрасной и одной из самых романтичных, что он слышал. Ощущения его обострились, и под сильным впечатлением юноше навсегда врезался в память этот чудесный день и потрясающий уютный вечер в гостях у Широ и его девушки. - А они потом вернулись обратно в стаю? - искренним голосом очарованного ребёнка спросила Пидж. Блондинка чуть слышно рассмеялась, отрицательно покачав головой. - Но почему? - Им это было не нужно. Волчица ответила Лиулфру взаимностью, и они прожили остаток своих дней счастливо наедине друг с другом. Я слышала эту историю от нашей соседки, прекрасная старушка... - Да, невероятно, - выдохнул Кит, крепко задумавшись обо всём этом. Его сердце сильно сжалось от ощущения ближайших перемен и новых чувств, и ему вдруг смущённо подумалось: не значат ли все эти знаки, что он встретит свою любовь прямо здесь, в этом эпицентре северного волшебства? - Отвратительно, - раздался полный презрения холодный голос, и Ханк, с улыбкой закатив глаза, повернулся. Лэнс без капли смущения закинул длинные худые ноги на парту, пользуясь отстутствием учителя, и, скрестив руки на груди, морщился всякий раз, когда лучшая парочка их класса кидалась друг другу в объятия. - Это называется "чувства", Лэнс, - ехидно хмыкнул Ханк. - Я и говорю, - отозвался МакКлэйн, убрав-таки ноги со стола. Внезапно вскочив с места, он выпрямился - стройный, подтянутый, гибкий, быстрый и ужасно упрямый. На фоне этого юноши баран покажется самым сговорчивым существом из всех живущих. - Отвратительно. Брюнет хотел было что-то сказать, но тут же заставил себя закрыть рот, чтобы не дай бог не издать ни единого звука. Он сам не понимал, каким чудесным даром обладает, но терпеть Лэнса МакКлэйна ему почти ничего не стоило. А все окружающие 99,9% детей и взрослых могли его только терпеть. И примерно 1% это действительно делали. В свои восемнадцать Лэнс являлся умнейшим парнем в школе. Он без труда решал задачи по всем предметам любой сложности (разве что искусства давались ему крайне тяжело, ибо "Сантименты? Они что, издеваются?"), не мог усидеть на месте и был самым наглым и уверенным в себе человеком, которых знал и не знал Ханк. Вместе со всем этим, Лэнса интересовали крайне неприятные вещи: убийства, преступления, анатомия человека (причём в самом наглядном, ж и в о м виде!). Казалось бы, привлекательного в нём ничего и не было, кроме исключительного интеллекта, но... Впрочем, так оно и было. Конечно, первой эмоцией Ханка на этого странного юношу было изумление: этому красивому, но ужасно эгоистичному шатену понадобилось всего секунд десять, чтобы узнать не только об утре Ханка, но и обо всех его увлечениях. Брюнет считал это забавным и удивительным, поэтому относился к нему крайне терпеливо, чего не пожелали сделать остальные. Учителя его просто ненавидели, что уж тут скажешь об учениках! Вне всяких сомнений, Лэнс МакКлэйн был изгоем. Его ненавидели, презирали и даже боялись. Единственным человеком, с которым как-то контактировал Лэнс, был Ханк, и юношу нередко спрашивали тайком: "Боже, как ты его выносишь?". А Ханк и сам не знал. Он был необычайно мудрым для своих восемнадцати и понимал: с такими способностями Лэнсу в обществе не прожить. И он терпеливо выжидал, когда найдётся кто-то, кто смог бы вытащить самое сокровенное из души этого чёрствого гения. У Лэнса были вечно встрёпанные каштановые волосы, ясные голубые глаза, а сам он напоминал стрелу. Высокий, худой, прямой, он разил без промаха и никогда не сбивался с пути. Сколько бы он не презирал чувства, они у него всё же были. Он был очень обидчив, иногда слишком артистичен, хоть и старался сохранять невозмутимое выражение лица, признаться честно, ему это редко удавалось. Он был очень живым и подвижным, но в то же время холодным и отчуждённым от всего. Подперев подбородок рукой, Ханк с интересом наблюдал, как Лэнс прислонился к парте бёдрами, привычным жестом скрестив руки на груди. Почти всегда он держал руки именно так, если не в карманах: первый же сигнал, который можно считать по психологии - "отстаньте все от меня, ненавижу вас, не приближайтесь". Вкупе с ледяным взором голубых глаз выглядело ещё более красноречиво. Парочка Джейн и Алекса сегодня особенно расшумелась, а лишние шумы (тем более влюблённое воркование!) Лэнс терпеть не был намерен. Поэтому брюнет даже как-то грустновато вздохнул, примерно представляя, что сейчас будет. - Я думаю, тебе будет интересно, Джейн, узнать, откуда у твоего парня след от пены для бритья на воротнике. Разговоры в классе стихли. К Лэнсу мгновенно обратились горящие мрачные взгляды, а он не отрывал своего - торжественного - от Джейн и Алекса. Джейн нахмурилась, а Алекс поспешно провёл рукой по рубашке, стирая остатки пены, и злобно нахмурился, глядя на Лэнса: - Какого чёрта ты опять вытворяешь? Опять твои идиотские штучки, придурок! - О чём ты? - нехотя отозвалась Джейн, хмурясь точно так же. Теперь она отзеркалила жест МакКлэйна, скрестив руки на груди. Лэнс, уже предчувствуя свой "триумф", усмехнулся уголком рта. - То есть, твоя двухдневная щетина и присутствие при этом пены для бритья н а в о р о т н и к е тебя никак не смущает? Джейн резко развернулась к побледневшему парню. Наступила напряжённая тишина, только приятели Алекса переговаривались между собой, сетуя на то, что не заметили этого. - Да он мне просто друг, - жалобно начал оправдываться Алекс, но Джейн с размаху влепила ему мощную затрещину и ушла, громко ругаясь и зло стуча каблуками. К Лэнсу снова обратились яростные взгляды, но он, не обращая на это внимания, вновь опустился за парту на своё место. Его тонкие губы изогнулись в довольной ухымлке. - Не знаю, как на это реагировать, - честно признался Ханк. - Но изменять - плохо. Это я знаю. Думаю, я одобряю твой поступок. - Мне не нужно одобрение, - сморщившись, МакКлэйн словно выплюнул последнее слово. Ханк привык к таким его выражениям, поэтому, пожав плечами и улыбнувшись, вернулся к своим делам. "Может, однажды, - хмыкнул он, глядя в окно на разгорающийся закат. - Однажды он действительно встретит кого-нибудь."