Min elskling

Первым полноценным днём их пребывания здесь было воскресенье, чему одинаково обрадовались и дети, и родители. Ленивый завтрак поздним утром настроил Кита на спокойный лад, и, допивая горячий сладкий кофе, брюнет в жарком нетерпении смотрел в приоткрытое окно. На календаре значился последний день августа, и здесь, на севере, уже ощутимо пахло морозной багряной осенью. Однако лес у городской стены, где камень был безжалостно стёрт временем и ветром, был еловым, а значит, можно было быть уверенным в том, что он сохранит благородный изумрудный цвет. Киту откровенно не терпелось познакомиться с ним, ощутить свою давнюю мечту, пока не начались занятия в школе. Сегодня как раз выдался погожий денёк, о чём ему с явным намёком сообщила Пидж. Юноша ни на секунду не забывал о своём постоянном детском кошмаре, но любопытство и то горячее, затапливающее, что появилось в нём ещё по дороге сюда, оказались сильнее его страха. Он утешал себя тем, что идёт туда не один, что просто подойдёт к опушке, к самому краю еловых лап, что не будет заходить далеко. На том он и решил для себя. Отпрашивались у мамы вместе. Ника была весьма строгой и заботливой женщиной, когда дело касалось её детей, и, несмотря на то, что обоим исполнилось семнадцать в этом году, они всё равно заранее спрашивали её разрешения или совета - чтобы ненароком не разозлить её. И хотя детьми являлись они, в этих отпрашиваниях Кит все больше ощущал себя рассудительным взрослым, представляя маму ребёнком, с которым нужно быть аккуратным и осторожным, поэтому старался как можно спокойнее спрашивать, можно ли ему пойти в то или иное место. Предлог у них с сестрой был самый благовидный - познакомиться с городом, прогуляться до школы. Само это намерение даже теоретически занимало много времени, и ребятам вполне хватило бы этого, чтобы не только осуществить задуманное, но и, действительно, подружиться с задумчивыми улицами. Мама взглянула на них тревожно-неодобрительно, но всё же кивнула ещё чуть взлохмаченной после сна головой, и они, подавив в себе радостный возглас, умчались умываться. Несмотря на то, что здесь всё ещё было чуждо - новое место, новая обстановка, новое расположение вещей, - кое-что всё равно оказалось при них в любом месте. Например, привычка Пидж пихаться локтями перед раковиной, когда оба ребёнка семьи Когане пытались одновременно почистить зубы. И Кит, терпеливо отвечая на чувствительные тычки в бок, хмыкал, интенсивно водя зубной щёткой по зубам: он ещё дома подумал, что Пидж - это дом везде, где она есть. Дома? Брюнет недоверчиво замер, глядя на своё отражение в зеркале. Воспользовавшись этим, сестрёнка быстро начала полоскать рот, шумно сплёвывая, а Кит только утёр с подбородка мятный след пасты. Дома. Нет, не там, теперь их дом з д е с ь. Он ощутимо передёрнул плечами: к этому нелегко было привыкнуть. К тому времени, как он вышел из оцепенения, понял, что раковина освободилась - Пидж уже вытирала лицо полотенцем и бормотала, что соберётся быстрее и уйдёт без него. *** Они вышли из дома вместе с отцом. Ван Когане собирался на работу, из-за которой, собственно, и состоялся их переезд. Он предложил подкинуть их до нужного места, но ребята вовремя успели сообразить, что хотели, в общем-то, осмотреть здесь каждый закоулок. Пожелав отцу удачи на новом месте работы, брат и сестра задумчиво смотрели, как машина плавно набирает скорость и едва слышно исчезает за поворотом, похрустывая на ещё сухом и пыльном асфальте. - Давай сразу к лесу? - предложила Пидж, совершенно верно истолковав горящие огоньки в глазах Кита. Брюнет смущённо опустил голову: ему не нравилось, когда кто-то читал его, как открытую книгу, коей он и являлся. Сестрёнка и мама часто шутили над ним по этому поводу, и только им он позволял это делать. - Ну, как хочешь, - он неопределённо повёл плечом, на что Пидж громко то ли вздохнула, то ли крякнула - разобрать было сложно. Но она, решительно оправив полы куртки, направилась по правой улочке, сворачивавшей на юг. Она вела прямиком к лесу. Кит, охваченный томительно-радостным возбуждением, поспешил за ней, придерживая на плече лямку рюкзака. И, хотя он взял с собой много разных вещей, которые могут понадобиться, рюкзак казался ему не таким тяжёлым, каким должен быть. Все сознание брюнета было погружено в этот город, который они с Пидж молча приветствовали, и физические неудобства совершенно оставили Кита, как буддистского монаха, что месяцами медитирует в сияющей на солнце пагоде. Воздух здесь был влажным, густым. И хоть улицы были довольно оживлены, дома - не так низки, как в деревнях, здесь в любом случае всё было абсолютно иначе, и эта волна обрушилась на Кита и Пидж, завертела их, как в водовороте, заставляя вертеться вокруг своей оси, не останавливаясь. Пусть на них странно косились, пусть оглядывались им вслед: ребята захлёбывались городом, дыша полной грудью и будто пропуская его через себя. Новое и неизведанное обжигало внутренности холодным северным ветром, губы быстро обсыхали от волнения. Постоянно увлажняя их языком, Кит старался охватить улицы, дома, деревья, магазины, кусты и стены сразу, одним мощным и всепоглощающим движением. Из-за этого он невольно широко распахнул глаза и, кажется, выглядел ужасно глупо. На их пути до опушки никто не сказал им ни слова, не важно, сколько на них бросали неприязненных взглядов, поэтому они добрались до места назначения довольно благополучно, решил для себя Кит. Она появилась перед ними неожиданно. Тяжело раскинулась влажным тёмно-зелёным, словно небольшое поле. Её травы мягко колыхались на ветру, словно зелёные гребни волн. Чем ближе становился лес, тем гуще опушка покрывалась мелкими белыми и жёлтыми цветами, на которые Пидж обратила внимание ещё в дороге. Кит не смог сдержать восхищённого вздоха. Пейзаж действительно был резок. Казалось бы - вот большой магазин, грязно-белого цвета больница, через дорогу - линия немаленьких потрёпанных домов, а прямо за ними, через небольшую линию рыжих и пшеничного цвета кустов и крохотных хрупких деревьев - опушка, за нею - лес. Сейчас лесная чаща не казалась пугающей ни капли. Может, дело было в том, что крайние деревья не были такими высокими и не выглядели древними, может, в том, что сейчас над ребятами сияло уже осеннее солнце. Кит не мог бы сказать наверняка, но лес манил его даже сейчас. Ели стояли густо, могуче, и слухом своего сердца он уловил северную песнь древних воинов, может, бороздивших ранее этот лес, лязганье их секир, грубый норвежский говор, хрипловатое дыхание. Брюнет сглотнул и тут же понял, что в горле пересохло от переизбытка чувств. Сейчас он физически не мог заставить себя пройти дальше, опьяненный и робеющий перед этой красотой, перед тем, чего так долго ждала душа обычного городского подростка, мечтающего о волшебстве. Пидж была такой же мечтательницей, как и он сам, но более решительной. Она доказала это и сейчас: вынула из кармана куртки телефон и очень аккуратно подошла к шелестящим из-за ветерка кустам, делая несколько фотографий. Всё это она проделывала молча, и Кит понял - из-за него. Боится испортить ему впечатление. Скорее, надо дать понять ей, что всё в порядке. И брюнет первым подал голос. - Как думаешь, здесь водятся медведи или волки? Он прозвучал тише, чем ему самому хотелось бы, и его щёки залил постыдный румянец. Сестрёнка гибко выпрямилась, широко улыбнувшись ему, и убрала телефон обратно в карман. Девочка помолчала секунд десять, а затем снова повернулась к молчаливой еловой стене. - Честно скажу - я не знаю. Но, думаю, есть, хоть отсюда и до больших городов недалеко. Может, не так много, как в по-настоящему дикой природе, но... Интонация её голоса показалась брату странной. Она хочет подогреть в нём интерес? Или, наоборот, успокоить, сказать, что бояться нечего? Кит обессиленно махнул рукой, глубоко дыша. Ему нравился запах северной листвы и головокружительно чистый воздух, к которому примешивался тонкий, смутный аромат золотистых кустов у опушки. Пидж снова опустилась на колени и, сдёрнув со спины рюкзак, вытащила оттуда блокнот. Между его гладких страниц она неспеша уложила несколько "образцов" (как, наверняка, она называла их в своей компьютерной голове) листьев с куста, и, очень бережно закрыв его обратно, убрала в рюкзак. Инстинкт учёного не подвёл её и сейчас. *** Они вернулись домой много позже обеда, за что и получили неохотный нагоняй от матери. Поспешно покушав, чтобы не вызывать ещё большего гнева, ребята порывисто обняли немного успокоившуюся маму и пошли в комнату Кита, подрагивая от удовольствия. Город не оставил их равнодушными почти в той же мере, что и лесная опушка. Несмотря на его магазины и дома, в воздухе повсюду чувствовалось, что лес совсем рядом, что это не полноценный город, запертый в клетке цивилизации. Они прошли мимо школы, в которую им предстояло завтра пойти, и остались довольны аккуратными цветами, что росли на её территории; обошли заметные магазины; с удовлетворением отметили, что и на другом краю города начинает пышно разрастаться природа - железнодорожная станция была скрыта густыми деревьями. Несмотря на свою тщательно скрываемую бедность, город сразу полюбился брату с сестрой, и они, совершенно довольные, вернулись домой, запоминая дорогу. В их памяти укрепилось ещё одно приятное воспоминание: по дороге домой ребята немного запутались с непривычки, и, несмотря на горячие протесты сконфуженного Кита, в их маленькой компании было решено спросить прохожего. Им оказался паренёк их возраста, высокий и полный; на его смуглом круглом лице тут же появилась добрая улыбка, и он, забавно двигая ушами, указал им дорогу, заодно упоминая местные ориентиры. Отзывчивость, блестевшая в его карих глазах, так тронула ребят, что они, преодолевая неловкость, решили с ним познакомиться. Юноша с готовностью ответил, что его зовут Ханк и что они, скорее всего, будут учиться в одном классе. Обменявшись контактными номерами, они разошлись, унося в сердце неимоверно тёплое ощущение. Здесь, в комнате Кита, Пидж лениво стянула рюкзак и бухнула его у постели, а владелец комнаты мягко опустился на кровать, чувствуя сладкую дрожь во всём теле. Не веря своему телу, брюнет положил ладони на колени и с изумлением смотрел, как его руки мелко трясутся, как у старика. Пидж заметила это и криво усмехнулась, усаживаясь рядом и выуживая из рюкзака свои записи. По дороге она успела набросать примерную карту мест, где они были, и теперь оба внимательно уставились на неё, запоминая дорогу до школы. - Я волнуюсь, - вдруг произнёс Кит, мгновенно краснея от того, что сказал это вслух. Сестрёнка ехидно захихикала, обернувшись к нему, и её глаза сверкнули совершенно по-лисьи. - Ну чего ты? - протянула она, мягко взяв его ладонь в свою. - Постарайся просто ни с кем не подраться, вот и всё. Мы же вместе, а не по одиночке! К тому же, вдруг Ханк действительно будет в одном классе с нами? Пидж говорила так, что не поверить и не согласиться с ней было трудно, и её слова, сливаясь в мягкий тёплый ручей, успокаивающе обволакивали брюнета изнутри. Кит смущённо хмыкнул, поглаживая сухую ладонь сестры большим пальцем. Дрожь исчезла. - Надеюсь, ты права... - Детка, я всегда права, - пожала плечами Пидж и, поднеся карту к глазам, откинулась спиной на скрипнувшую постель, заставив юношу якобы недовольно скривиться. *** - Эй-эй-эй, ребята! - радостно воскликнул Ханк, приветственно маша рукой. Его трудно было не заметить в принципе, а сейчас его большое тело словно излучало яркий солнечный свет, брызжущий во все стороны, как из спелого сочного плода, который слишком неосторожно сжали в руке. Кит не мог не улыбнуться ему в ответ, и, переглянувшись, они с Пидж вошли в кабинет гораздо увереннее, чем до этого. - Как дела? - всё с той же весёлой оживлённостью (которой мало кто отличался в первый день занятий) спросил Ханк. И он выглядел как человек, которому по-настоящему интересны эти мелочи, ставшие для большинства дежурными. - Всё хорошо, только Кит переживает, - хмыкнула Пидж, бессовестно сдав брата. И, пока брюнет задыхался от возмущения, она, деланно игнорируя его, изящно опустилась за парту позади парты Ханка. Её сосед отсутствовал, хоть на столе и лежали его вещи. Их новый знакомый добродушно рассмеялся и похлопал большой ладонью по стулу рядом с собой. Кит, неуверенно вздохнув и покосившись куда-то в сторону, сел рядом. Он знал, что их с сестрой сейчас изучают десятка два чужих взглядов, и ему было ужасно неуютно. - Как всё же круто, что мы будем одноклассниками, - ласково приговаривал Ханк, раскрывая учебник. Он почти любовно пригладил страницу и снова обернулся к Когане. - Не волнуйтесь! Не сказал бы, что школа у нас идеальная, но обижать вас здесь не будут. Пидж с важным видом покивала, красноречиво ткнув брата ручкой меж лопаток. Первый урок прошёл спокойно. Как выяснилось, его вёл их классный руководитель - он оказался историком. Мужчина преклонных лет с сединой в волосах, но моложавый, представил Кита и Пидж классу без лишних слов и ненужного внимания, и внутренне брюнет был очень ему благодарен. "Школы, наверное, везде одинаковые." Эта мысль крутилась у Кита в голове весь день. Казалось бы - другая школа, всё новое, неизведанное, да и город успел оставить массу впечатлений! И всё-таки юноша чувствовал себя спокойно и ровно в оживлённых коридорах, полных болтающих учеников, в большой грязной столовой, в неярко освещённых тусклых кабинетах. После занятий Ханк успел устроить ребятам небольшую экскурсию, и Кит стал лучше ориентироваться в стенах новой школы. Страх попросту заблудиться во множестве хитросплетений коридоров поубавился. Закрыв свои обшарпанные шкафчики и натянув толстовки, ребята неспеша потянулись из школы. Погода была замечательной: прохладный ветерок, по-летнему припекающее солнце, густой запах пыли и подсушенной листвы в воздухе. Пидж и Ханк воодушевлённо болтали, а Кит шагал рядом нога в ногу и, тихонько улыбаясь, слушал. Здоровяк казался ему просто потрясающим. Он говорил просто, немного наивно, и обожал улыбаться. Но то, что он говорил, заставляло зажечься маленькие факелы в глубине его шоколадных глаз, и что-то там, идущее от сердца, было подкреплено мудростью, верой и светом, и этим он разительно отличался от всех подростков, с которыми довелось встречаться Киту. Юноша откровенно не мог налюбоваться на него. Ханк тоже дышал тем северным волшебством, к которому притронулись и Когане, и это ещё сильнее сближало их. Но пора уже было расходиться: за старенькой автобусной остановкой находился дом Ханка. Кит изо всех сил постарался запомнить, где он стоит - ему всячески хотелось поддерживать связь с этим человеком, у которого по венам под тёмной кожей, казалось, текли солнечные лучи. Расставались неохотно. Столько ещё было не сказано, не обговорено! Все трое ощущали радостное предвкушение, приятное начало зарождающейся крепкой дружбы, поэтому разошлись в отличном настроении. Даже прохладный ветер, щекочущий нос, перестал так раздражать Кита, и он с удовольствием вдохнул его полной грудью. - Ну, как ощущения? - хихикнула Пидж, улыбаясь. Брюнет посмотрел на неё, но девочка не встретила его взгляда: она, прищурившись, смотрела на линию горизонта. - Школа как школа, - пожал плечами Кит, опустив голову. Подстриженные перед отъездом волосы щекотали его шею сзади короткими кончиками, и он неловко потёр кожу, стараясь избавиться от этого ощущения. Под ноги ему попался камушек, и он начал пинать его носками кед. - У нас похожая была. Старая, конечно, это видно, учителя - далеко не сахар, но - жить можно. Пидж тоже опустила голову и с азартом продолжила его занятие. Теперь они играли в странный и до безумия нелепый футбол. - Согласна. Впрочем, школа без хреновых учителей - не школа. - она резко, по-звериному вскинула голову, снова прищурившись, и её глаза вдруг широко распахнулись в искреннем изумлении. - Офигеть! Эй, братец, а там не Симба ли? Кит тоже повернул голову в ту сторону и замер, словно все его тело пронзили одной исполинской стрелой. А молодой мужчина уже упруго, пружинисто бежал к ним, размахивая высоко поднятой рукой. *** - Давно не виделись, - улыбнулась Ника, торопливо накладывая гостю порцию макарон. - Мы вот только-только переехали, представляешь? Ну, как у тебя дела? Как родители? Пидж комично закатила глаза. - Мам, - недовольно нахмурился Кит, склонив голову к плечу. - Ты чего так сразу? Женщина резко взмахнула рукой, скривившись, и брюнет угрюмо отвёл от неё взгляд. Он уже привык к тому, что мама крайне редко его слышит. Такаши Широгане, чувствуя нарастающее напряжение среди домочадцев, мягко и примирительно улыбнулся как матери, так и сыну. - Всё в порядке, спасибо вам большое. Я закончил учёбу, устроился в местный полицейский участок, пока только стажёром. Родители тоже хорошо, живут в своём доме здесь, неподалёку. А что же, мистер Когане получил здесь работу? - Получил, мы только из-за него сюда и переехали, - опережая мать, подала голос Пидж, потянувшись за ещё одной котлетой. И усмехнулась женщине: - Ты не устала, мам? Ника покосилась на Кита и поднялась из-за стола, оправив складки юбки. - Ну, вы кушайте, посуду оставьте, - ласково улыбнулась она Широ. - Очень рада, что ты зашёл! - Спасибо огромное за ваше гостеприимство, - кивнул брюнет, и мать умиленно вздохнула. - Всё очень вкусно. Когда женщина ушла с кухни, негромко шлёпая тапочками, Кит отодвинул от себя тарелку, уныло вздохнув: - Знаешь, тебя она любит больше, чем меня. - Глупости, - строго нахмурился Широ, ставя его тарелку на место. - Кто это тебе такое сказал? - Его самооценка, - уcмехнулась Пидж, добивая вторую котлетку. Брат кисло передразнил её набитые щёки, на что Такаши только рассмеялся. - Она хотя бы ест. А ты посмотри на себя! Скоро исчезнешь совсем, одни глаза останутся. Кит с неопределённым звуком захотел сползти под стол, но сильная рука Симбы вытянула его. - Мне с ложечки тебя покормить? С Широ Кит и Пидж познакомились ещё в средней школе - тогда он был в старшей. Такаши оказался старшим братом местного хулигана, с которым Кит крепко сцепился - так, что у него оказались сломаны два пальца на правой руке, которые заживали непозволительно долго. Высокий и мускулистый, Широ всегда выступал за справедливость и порядок, поэтому, не стесняясь, оттаскал обоих драчунов за уши перед всей школой, под общий хохот читая лекцию о том, что все должны жить дружно. С тех пор они и подружились, и даже разница в возрасте не была препятствием. Им было действительно здорово и интересно вместе, что бы они не делали, и ребята очень радовались, что встретились. Потом Широ закончил школу и уехал в большой город N, учиться в крутом колледже. О том, что они встретятся с Такаши именно здесь, Когане даже не подозревали. - Родители здесь купили домик, а я и попросил, чтобы в участок меня тоже здесь определили, - широко улыбаясь, рассказывал он внимательно слушавшим его ребятам. - Говорят - глушь, глушь... А чего - глушь? Если человек только плохое видит, ему везде глухо будет. А здесь так красиво, такой воздух чистый, свежий... Вот до зимы останетесь, сами посмотрите, какая тут красота. А мне и родители близко и - видите - вас встретил, теперь и вы под крылышком... Говорили много, сидели допоздна. Точнее, семья Когане хотела оставить дорогого гостя и на ночь, но тот засобирался, говоря, что не хочет их стеснять. Кита всегда забавляла и умиляла его природная скромность. Перед его уходом они всё же успели рассказать ему про Ханка, а тот, искренне порадовавшись за них, в свою очередь вдруг смущённо выдавил, отводя взгляд в сторону: - А я тут... Ну, не один живу... Чтобы закончить нечеловечески громкие и требовательные вопли брата с сестрой, Такаши пришлось рассказать, что в колледже он повстречал Аллуру, самую прекрасную девушку на земле, что училась тогда на ветеринара. Решение о переезде сюда они приняли вместе и к настоящему моменту были обручены. Широ отчаянно краснел и пытался провалиться сквозь землю, пока Пидж шумно сморкалась в носовой платок, а Кит, преодолевая себя, обнял друга, наивно надеясь, что его слёз совсем даже и не видно. Брат с сестрой немедленно напросились в гости, что со стороны могло показаться неслыханной наглостью, но Такаши только смущённо улыбнулся и охотно кивнул. Гость всё-таки улизнул, твёрдо отказавшись от предложенной девять раз ночёвки, но и это не расстроило Кита. Лёжа в постели и пялясь на сокрытый темнотой в комнате потолок, юноша прислушивался к сильно стучащему сердцу, переваривая все события, которые приключились с ним в последнее время. "Неужели уже так много всего?" - подумал он, перевернувшись на бок и наконец смыкая веки. Но это было лишь н а ч а л о, и перо, густо капнув чернилами на край черновика, решительно и непоколебимо встало на белый лист чистовика.