Вертикальная вода

Суровый странный мир трёх багровых лун. Багровым светом залиты поля. Я здесь надолго, может, даже навсегда, И нет пути назад, прощай, земля. Везде порядок и для всех один закон. На людных улицах не слышен смех. В их душах пустота, а вместо сердца — лёд. И вот я здесь — один против всех. Мне ни в одном из миров не найти покоя, Так назначено судьбой. Я здесь чужой, Жизнь свою не отдам без боя, Ночь так длинна, я здесь чужой. Мир холодный и злой, для него я чужой. © Харизма

Июнь 1401

      Ночные тропические джунгли, произрастающие на берегу океана, выглядели довольно устрашающе — недавно пронёсшийся ветер с дождём сорвал с пальм ещё неспелые черные плоды, и деревья склонились друг к другу, еще больше сгущая темноту на острове. Глубокое безмолвие царило вокруг. Весь этот край, на первый взгляд лишенный признаков жизни, был так пуст и холоден, что создавал атмосферу зыбкого одиночества и отчаянного уныния. Это была глушь — дикая, непроходимая тропическая глушь. И всё же что-то живое двигалось в ней, в темноте, как будто бросая вызов окружающему.       По грязному и холодному прибрежному песку во мраке шли двое. Холодный косой дождь неприятно бил в лица странникам. Это были охотники. Они иногда появлялись в этих местах, чтобы найти экзотических животных и убить их, а потом, делая себе выгоду, продать эти редкие шкуры за хорошую цену, но чаще предпочитали более безопасные места для своей охоты. Путники шагали молча, прислушиваясь к каждому шороху и то и дело озираясь по сторонам. Из-за шума дождя им казалось, что он доносится отовсюду. Бледный свет луны, служивший единственным источником света для них, исчез за громадной тяжелой тучей. Откуда-то донесся слабый и тихий, приглушенный ночной тишиной вой. Он то замирал, то раздавался вновь, заставляя путников дрожать от животного страха. Охотники начали искать источник звука, но, ничего не разглядев в кромешной тьме, решили быстрее вернуться на корабль. Этот вой, местами переходящий в рык, можно было принять за стенания чьей-то заблудшей души, если б в нем не слышалась угрюмая звериная ярость.       Широкоплечий темнокожий мужчина приятной наружности, шедший впереди, обернулся, поймал взгляд напарника, и оба, кивнув друг другу, ускорили шаг. Тишину вновь пронзил до ужаса зловещий вой. Рык был слышен отовсюду, будто бы путников постепенно окружали со всех сторон. Вскоре и вовсе послышался хруст веток, громкий шелест листвы. Кто-то явно шел за ними попятам, пугая, играя с ними и натягивая и без того растерзанные нервы до предела.       — За нами кто-то идет, Рич, — нервно сказал шедший впереди Майло. Голос его звучал хрипло и неестественно. — Я чувствую, слышишь? А мое чутье меня никогда не подводит, — он нервно облизнул сухие губы. — Здесь явно кто-то есть! Они как будто хотят заманить нас в ловушку…       — Нужно скорее убираться с этого острова, — ответил ему тот, проникшийся откровением своего товарища. — Я ведь говорил тебе, что здесь нечего ловить, еще и в такую погоду.       Они замолчали, напряженно прислушиваясь к вою, совершенно неготовые к тому, что из темноты на них выпрыгнет существо, напоминавшее саблезубого тигра. Оно было невероятного размера, крупнее льва или даже медведя. Во тьме его окрас напоминал грязно-коричневый, но стоило только диску луны осветить его, как взору предстал настоящий цвет его шерсти — ярко-пурпурный.       Путники разинули рты от развернувшейся перед ними картины. Они завороженно и жадно рассматривали непонятное величественное животное. Это был воистину странный гибрид тигра, рыси и льва с полосатым хвостом, грязной, но пышной гривой, длинными клыками и ушами с кисточками, стоящими торчком. Глаза его горели ярким жёлтым огнем, словно демоническим, придавая саблезубу больше ярости и мощи. Ото лба с двух сторон в разном направлении симметрично тянулись две искусственно нарисованные зеленые полосы, «проходящие» через глаза. Сквозь шелковистую шерсть были отчетливо видны устрашающие мышцы на внушительного размера лапах, на шее и кистях виднелись широкие тряпочные ошейники с вычурными узорами из маленьких бусинок. Огромные острые когти царапали землю.       — Невероятно… — только и смог прошептать в пол голоса напарник Майло — Саблезубый тигр, как такое возможно?! — в азарте проговорил Рич, распахнутыми глазами «пялясь» на величественное животное. Да, они знали, что отправляются на неизвестный им еще остров, но чтобы повстречать там давно вымершего саблезуба. В их планы это явно не входило, к тому-же, зная, что саблезубых тигров давно уже нет на планете, они жили в период последних ледниковых эпох.       У Майло загорелись глаза. Он уже успел отчаяться в этой поездке и посчитал внезапную встречу с саблезубом невероятным везением, во всю размышляя за какую цену продаст чучело диковинного зверя. Фантазируя, он начал медленно доставать пистолет из кобуры. Рич заметил это и, чтобы избежать неприятностей, перехватил руку напарника.       — Не стреляй! Не трать на него патроны! Он слишком большой, разве ты не видишь? Его не возьмёт простой пистолет, да и шкуру попортишь, посмотри, какая она красивая, — предостерег он Майло, внимательно разглядывая существо, находящееся перед ними.       Пока они решали, что делать со зверем, тот быстро растворился в темноте — его легко поглотили джунгли острова, спрятав от жадных глаз. Расстроенный таким раскладом Майло, спрятав обратно пистолет в кобуру, внимательно огляделся по сторонам в надежде найти зверя, но потерпел фиаско.       Рич похлопал его по плечу.       — Мы его упустили, хотя могли пристрелить. Ты когда-нибудь видел подобных ему, Рич?! Весь мир ещё таких не видел! Мы бы разбогатели, ей-богу, разбогатели!..       Рич, шедший впереди, резко остановился.       — Нет, он не ушел, — пробормотал он еле слышно, лихорадочно вглядываясь в темноту.       — Думаешь, он сожрёт нас быстрее, чем мы дойдём до корабля? — с усмешкой в голосе спросил Майло. — Это вряд ли. Я за свою жизнь каких только зверюг не завалил. И, клянусь, этот станет венцом моей коллекции. А что если их тут много? Представляешь, как мы разбогатеем? Этот товар будем поставлять лишь мы, только представь!       Майло мечтательно закатил глаза, представив роскошную жизнь без нужд и лишений, без вечных упреков жены, известность и славу, которое подарит ему убийство этого заморского животного. Воображение добавило ему храбрости и уверенности, и он ускорил шаг. Всю свою жизнь он перебивался охотой и браконьерством, ему удавалось порой получать неплохие деньги за редкие шкуры животных, но капитала он не нажил, только суденышко, которое они смогли купить напополам с Ричем, и теперь, глядя на это диковинное животное, он решил, что больше не будет мотыляться от одного заказа к другому, от одной страны в другую, торговаться с капитанами и зажиточными купцами за небольшую прибыль и еду на столе. Он получит огромные деньги и больше не станет так надолго покидать свою семью — жену и маленького сынишку, который воспитывался практически без его участия, о чём Майло очень сожалел. Чтобы прокормить семью, ему приходилось часто покидать дом, рисковать жизнью, отлучаться на длительные сроки.       — Нет, не сожрет, — ледяным тоном ответил Рич. Он в свою очередь ступал осторожно и всматривался в непроглядные джунгли, опасаясь повторного нападения.       Майло, будучи в возбужденном состоянии, легко впал в ярость от ответа товарища. Он в один момент сократил расстояние между собой и Ричем, и прошипел ему в лицо:       — Так в чем же тогда дело, а, объясни, умник?! Загадками говоришь?! — с издевкой спросил он. — Шагай уже к кораблю, пока я тебя не пристрелил и не продал на аукционе, — уже со смехом добавил он, толкнув Рича в плечо.       Рич в ответ лишь молча притянул Майло за руку, заставляя его посмотреть на то, что ввело его в ступор. Майло, не сопротивляясь, поддался товарищу и уже через мгновение, спрятав ухмылку, широко распахнул глаза от увиденного. Все внутри него упало — их корабль, последний оплот их надежды, догорал, яркими рыжими всполохами освещая небо. Огромные языки пламени лизали мачту, словно фитиль свечи, а обугленная ткань, некогда бывшая парусами судна, развеивалась пеплом и летели кусками, словно китайские фонарики над берегом и океаном. Это была воистину устрашающая и завораживающая картина. Путники, раскрыв рты, не в силах противостоять огненной стихии, лишь созерцали, как та уничтожает их дом, превращая корабль в черный жуткий скелет, выделяющийся на фоне оранжево-красных облаков. Зарево отражалось в воде, создавая феерию нескончаемых всполохов, отсветов, а обломки бушприта со стоном тонули в бурлящих волнах.       — Кто… кто это сделал? — едва волокущимся языком спросил Майло, не в силах отвести взгляд от огненной зарницы.       — Я не знаю, — серьезно ответил Рич, сглатывая подступивший к горлу ком. — Должно быть, здешние люди — аборигены. Сам-то он, конечно, не мог загореться.       — Аборигены?! — удивился Майло, с усилием отрывая взгляд от останков корабля и переводя его на товарища. — Ты сказал, что мы едем на безжизненный остров, здесь никого нет и быть не может, Рич! — от страха и гнева голос его приобрел высокие ноты. — Проклятые твари… Они за это ответят!       Охотники вместе спустились на берег. Каждый думал о чём-то своем. Майло проклинал момент, когда согласился на предложение товарища отправиться на далекий остров, которого даже толком не было на карте. Об этом острове, под названием Имана им рассказал один купец, и у обоих тут же загорелись глаза. Сам-то он не был на нем, но слышал, что уж больно необычный этот остров, и если верить легенде, там было чем поживиться, только вот пока ни один мореплаватель не готов был рискнуть ни собственной шкурой, ни командой, чтобы добраться до него. Как известно, недоступное манит и будоражит воображение, поэтому неудивительно, что Имана, где довелось побывать лишь немногим европейцам, со временем стала восприниматься на Западе как остров чудес. Черт дернул Майло согласиться! Уж лучше бы он ходил в море по проторенному маршруту, денег на еду у него хватало. Нет же, ему нужно было ввязаться в это необдуманное путешествие!       Рич шёл хмурый, одолеваемый множеством мыслей. Сейчас главное было — это избежать паники, действовать рационально и обдуманно. Майло слишком вспыльчивый и нужно было еще искать слова утешения для него, чтобы он не начал кричать и требовать, обвинять во всем его, Рича. Теперь уже он сам не мог понять, чем руководствовался, снаряжаясь в опасное плавание, отчасти он уже винил себя в то, что втянул друга в эту авантюру. Да и сам втянулся, а ведь он считал, что уже давно переступил черту, где здравомыслие граничило с безрассудством, давно уже перестал верить во всякую ерунду и вестись на россказни торговцев, как мальчишка. Если у Майло причина была проста — нажива, то Рич жаждал нечто большее — он хотел стать первооткрывателем Имана, очевидцем. Он хотел привезти на большую землю доказательство и самому начертать новую карту. Но ему следовало бы лучше продумать пути отступления с нового неизведанного острова. Это ли не мальчишество, думал Рич. Уж слишком легкомысленно с их стороны было оставлять корабль без присмотра.       Внезапно Рич на что-то наступил. Он нагнулся и поднял что-то твердое с песка. Это была их винтовка, разломанная пополам. «Дела плохи», — подумал про себя он, но решил не говорить об этом Майло. Рич с горечью швырнул ее вперед, но та далеко не улетела. Майло ускорил шаг и, увидев, что перед ним, ахнул.       — Ничего не оставили, начисто сожгли! — стараясь выразить общее мнение, произнес Рич, с опаской глядя на друга. — И даже патронов не оставили. Здорово же мы попали с тобой, дружище! Чего доброго, еще и до нас доберутся…       Майло проворчал что-то, видимо, выражая свое несогласие с довольно-таки спокойным тоном Рича, но отвечать или спорить с ним не стал, а просто замолчал, слушая раскаты грома, раздававшиеся вдалеке. Сильный ливень начал стихать, вскоре прекратился и вовсе, предоставляя им больше обзора. Путники некоторое время растерянно озирались, попеременно осматривая то останки своего судна, то возвышающиеся скалы в центре острова и богатую растительность, в которой, очевидно, могло скрываться что-то и пострашнее саблезубого тигра. Из задумчивости их вывел небольшой камушек, который упал точно перед ними. Они переглянулись, но обоюдно решили, что это, должно быть, балуются местные обезьяны. Но когда действие повторилось снова, и снова, они напряглись, и по их спинам пробежали мурашки.       — Черт, да что это еще за шутки такие?! — прокричал Майло, кидая поднятый им камень обратно в джунгли.       — Оставайся здесь и высматривай корабли, это наша единственная надежда убраться отсюда, — медленно проговорил Рич, заряжая пистолет. — Пойду гляну, что там такое.       — Только поторопись. У тебя всего три патрона. Кто знает, что там тебя ждет в этих чертовых джунглях! — крикнул ему вслед Майло.       — Что, заскулил?! Недавно хотел продать меня на аукционе, а теперь страшно стало? — хохотнул напарник, удаляясь в темноту.       Майло злобно скрежетнул зубами, но промолчал. Он крепко сжал в руках свой пистолет и стал гипнотизировать взглядом линию горизонта. Время ожидания текло чертовски медленно, он не знал, куда ушёл его друг, и что будет, если он вовсе не вернется. Майло пытался не думать об этом, о худшем, но мысли все равно предательски лезли в его голову, тревожа все его нутро. Тихий прибрежный ветер обдувал ему лицо, и этот муссон постепенно успокоил его. Он задумчиво глядел на небосклон. Остров по своей сути был божественно красив, это они с Ричем еще заметили, как только они спустили якорь и стали в лодке грести к берегу. Уходящие в облака скалы, с которых ниспадал водопад, были окружены густыми джунглями, где среди пальм цвели деревья с розовато-фиолетовой листвой. От водопада поднимался пар, он хорошо был виден даже с берега, и там они с Ричем разглядели целую стаю диковинных птиц, мельтешащих между отвесами. Сердце радостно забилось у обоих в предвкушении, как только они осознали, что остров кишит дичью.       Звук выстрелов быстро вывел Майло из раздумья. Он пулей рванул с места, направляясь в сторону джунглей. Он просто не мог представить себе, что его друг погибнет, что он сейчас на волоске от смерти. Майло и сам не знал, откуда в нём такая тревога, ведь, возможно, друг всего-то пристрелил пару лемуров? Он мчался, сломя голову, и адреналин захлестнул в нем чувство страха. Повсюду ему мерещились тени животных, он и правда пару раз встречал перепрыгивающих с ветки на ветку обезьян и тени тапиров. Охотнику до них не было никакого дела. Его волновал только Рич. «Вот дурень, надеюсь все обошлось, и ты жив!» — как мантру повторял про себя Майло, руками срывая на своем пути лианы. Жесткие листья тропических кустарников били его по лицу, когда он не успевал их отшвыривать от себя, но Майло не чувствовал боли. Главное было — скорее оказаться в месте, откуда он слышал выстрелы. Мчась на огромной скорости, он чуть не наступил на товарища, распластавшегося на земле. Сердце моментально упало в пятки. Майло быстро упал рядом с другом, неверящим взглядом оглядывая его растерзанное тело. Плоть была изорвана буквально всюду, одежда превратилась в окровавленные лохмотья. Он рассмотрел глубокие раны, откуда пульсируя, выходила кровь. Майло в ужасе зажал рот рукой, и быстро справился с позывами тошноты, начав дрожащими руками шарить по телу Рича, стараясь не задевать раны. Он хотел помочь, но не знал как, медицине он был не обучен. Он приоткрывал куски промокшей багровой ткани, но находил под ней лишь новые глубокие раны.       — Уходи! — бормотал тот, выплевывая густую кровь. — Беги отсюда, беги! Мне уже не помочь… Беги, пока они не увидели тебя! — хрипло воскликнул Рич, но было уже поздно. Майло, вскочив на ноги и чуть не споткнувшись, принялся оглядываться. Тело его тут же от испуга покрылось холодным потом. Он кинулся было бежать, но в ту же минуту огромный зверь настиг его, сбив с ног. Майло выстрелил. Послышался лязг зубов и громкий рык. Свирепствуя, существо отползало назад, пробитое в области груди пулей, но это, казалось, нисколько не стесняло его движений. Майло, пытаясь встать, держался за раненую руку в месте прокуса. «Бежать со всех ног, бежать!» — отчаянно говорил себе Майло. Зверь, будто прочитав его мысли, зарычал еще громче и начал медленно подкрадываться к Майло, облизывая кровавую пасть. Монстр, весь съежившись, припал к земле возле Майло. На секунду его отвлек какой-то неестественный булькающий звук вперемешку со свистом. Зверь полуобернулся, и Майло инстинктивно посмотрел в ту же сторону, туда, где лежал его друг, испустивший последний вздох. Его бездыханное тело так и осталось лежать в неестественной позе, взгляд мутных глаз был устремлен в небо. Из последних сил Майло поднялся на ноги, и, хромая, как мог побежал назад к берегу. Казалось, зверь его не преследует. В ушах стоял жуткий шум, кровь сильно пульсировала в висках, и кроме этого Майло ничего не мог различить. Но вскоре он услышал звуки, шорохи, звон металла и знакомое рычание. Сверкнула молния, всего на секунду, но охотнику хватило её, чтобы разглядеть, кто перед ним предстал. Он не поверил своим глазам, а потому попытался все сослать на галлюцинации от потери крови, пережитого, темноты и страха. Он думал, что подобное бывает только в книгах.       — О, господи… — прошептал Майло, падая на землю. Отползая назад, он растерянно смотрел перед собой. В голове вновь мелькнули мысли о бегстве, и Майло, встав на трясущиеся ноги, со всей мочи рванул с места, оставляя позади себя крики, жуткий смех и вопль… Он боялся, впервые в жизни был до смерти испуган того, что увидел и готов был отдать что угодно, чтобы больше не видеть это. Посмотрев наверх, он с каким-то облегчением отметил зарождающееся на горизонте нежное марево, которое скоро должно было расползтись по небосклону, прогнав темноту — наступало утро. Шансов спастись было катастрофически мало, но мужчина надеялся на лучший исход, он твердо намерился вернуться домой. «Ребекка, как же я был глуп, не послушав тебя, ведь ты говорила мне не соваться в эти земли. Дорогая, как же ты была права…» — думал про себя Майло. — «Воспитай хорошо Джейка, он будет отличным сыном, и ни за что не давай ему попадать в подобные передряги».       Внезапно послышалось рычание, и в ту же минуту правую ногу охотника пронзила адская боль. Упав в самую грязь лицом, скуля теперь еще и от раны в ноге, он отполз к ближайшему дереву, не сводя с темноты полные ужаса глаза. К горлу подкатил ком, слюни и грязь перемешались на его лице. Боль становилась нестерпимой, переходила в острую и расползалась огнем по всему телу. Нашарив здоровой рукой большую палку, чтобы обороняться, он приготовился встретить тот ужас, который непременно должен был снова появиться из тени джунглей. В эту же минуту Майло лихорадочно стал наблюдать, как оттуда медленно и грациозно выходил мощный зверь, намного здоровее того, который загрыз Рича и прокусил ему руку. Боевая раскраска, нанесенная поверх гладкой шерсти, выглядела устрашающе и внушала животный ужас. Наездник был не менее свиреп. Могучий, мускулистый, он также был покрыт узорами и татуировками, включая лысую голову. Длинные острые уши проткнуты, а на шее красовалось ожерелье из клыков. Он что-то громко прокричал, и из джунглей показались и другие, такие же странные существа, как и он сам. Десятки, или даже сотни диких монстров с седоками окружали охотника со всех сторон. У Майло все поплыло перед глазами, рычание саблезубых тигров перемешивалось с его громким стуком сердца. Звери так и норовили вцепиться ему в гортань, а длинноухие — добить своим пугающим оружием — дубинами, заостренными сверху. Наездники были на две головы выше людей. Их мощные торсы отчасти были скрыты красного цвета тканью, напоминающей балахон, закрепленный на узкой талии широким поясом, обнажая могучие плечи и накачанную грудь. Лица многих были разрисованы татуировками. Высокие и сильные, они будто специально были рождены для великих битв.       Красный был повсюду — он пугал, ассоциировался с кровью и войной, с жуткими и ужасными вещами, которые те способны сотворить были с Майло. Существа выглядели воинственными и грозными, своими темными глазами они свирепо смотрели на охотника, прижавшегося к размытой дождем земле. Один из наездников резко ударил по бокам монстра, и тот одним прыжком сократил расстояние между ним и трепещущим мужчиной. От дикой паники и жуткого страха Майло зажмурил глаза. Шло время, но было по-прежнему тихо. Тело путника била крупная дрожь — он еще никогда так не боялся в силу своей беспечности и оптимизма. Переборов себя, Майло открыл глаза и тут же вздрогнул, потому как мужчина, что сидел на спине у зверя, теперь стоял перед ним очень близко, почти вплотную, и гадко ухмылялся.       — Ч…чего вы хотите от меня? — заикался Майло. Язык плохо его слушался. — Чего вам от меня нужно?!       Не говоря ни слова, абориген сильной, когтистой рукой схватил Майло за горло и приподнял над землей. Тот начал хрипеть и корчиться в воздухе, пока его мучитель не ослабил хватку и не швырнул бедолагу об землю. После такого приземления у охотника потемнело в глазах, а из тела будто выбили весь дух. Он жадно глотнул воздух, как будто до этого несколько минут находился под водой. На миг сильная встряска при падении заглушила пронзительную боль в руке и ноге. В горле закололо от частого дыхания, и он с трудом принял сидячее положение, опершись на здоровую кисть. Голова кружилась, и он не мог некоторое время сфокусировать взгляд на своем обидчике. Ему показалось, что тот злорадно ухмыляется. В ушах начало звенеть и шуметь, и он не сразу услышал смех со стороны своего новоприобретенного врага. Существа переговаривались на странном языке, и в их голосах сквозила насмешка. Майло снова подняли над землей, и он тихо застонал от боли.       — Kua kite koe ia tu? E mohio koe ia ri reira? — прорычал ему прямо в лицо мужчина, пристально разглядывая охотника.       — Я не понимаю… что вам нужно… честно! Отпустите меня, я никому не скажу, что вы обитаете здесь! — скуля от боли, простонал Майло. Его слова сильно повлияли на «собеседника». После услышанного, он вскинул брови, а затем, опять нахмурившись, швырнул пленника на землю. Из легких вновь вышибло весь воздух, боль яркой вспышкой пронеслась вдоль позвоночника. Майло постепенно начало охватывать безумие.       Посмотрев на чужеземца лукавым взглядом, наездник резко развернулся к своим воинам. Сузив свои желтые, точно золото, глаза, он крикнул в толпу:       — Rang!         Майло замер, едва дыша, и во все глаза пялясь на еще одно странное существо, вышедшее из толпы воинов. Высокий и плечистый, он был едва ли не на голову выше их главаря и выглядел по-другому, более по-человечески, если не считать раскосых холодных глаз. Его смоляные волосы, уложенные в пучок на макушке делали его еще больше ростом, а заостренные уши все были утыканы золотыми кольцами разных размеров. От него веяло уверенностью, невозмутимостью и беспощадностью, взгляд едва скользнул по Майло, и этого хватило, чтобы тот почувствовал, что боится Ранга больше остальных. Его смуглое тело было украшено красными полосами и замысловатыми татуировками. Он не носил балахон, как другие, и в отличие от остальных его ноги были обуты в тканево-кожаные сапоги до колен, расшитые бусинами и узорами из красных ниток, а внушительный пояс с круглой бляшкой отливал золотом. Он неспешно подошел к своему предводителю и снял со своей шеи маленький грязно-синий кусочек ткани, отдав ее главарю. Главарь принял его и махнул Рангу когтистой лапой. Тот гордо удалился в толпу.       — E mohio koe ia ri reira? — садясь перед Майло и протягивая ему ткань, повторил вопрос вожак. Майло взвыл, взывая к Богу, он так и не понял, что они от него хотят. Он ужасно боялся своей смерти, но прекрасно понимал, что скоро наступит его кончина и ничего не мог сделать, чтобы ее избежать или хотя бы оттянуть. «Почему нужно задавать какие-то вопросы на языке, который я не понимаю?» — отчаянно думал он. Злость, а также смирение со скорой смертью, прибавили ему немного смелости.       — Думаешь, мне это что-то говорит? — рассмеялся безумным смехом мужчина. — Засунь себе эту тряпку в жопу! — сквозь зубы прошептал ему в лицо Майло, и истерический смех вновь пробрал его, когда он увидел, как резко меняется в лице главарь — от ярости у него на лице заиграли желваки. Он резко поднялся и, посмотрев на Майло, свирепо прорычал:       — Mea horiori… e huaiva koe… Ia nedach!       Из леса тотчас выбежал тот самый тигр, с пулей в ноге. Зверь бросился на Майло и вцепился ему в горло, начав разрывать его плоть на мелкие кусочки. Войско молча наблюдало за этим, некоторые подняли над головами свое оружие в знак того, что враг повержен. Главарь с ненавистью посмотрел на останки. Он забрался на тигра и поспешил обратно в чащу джунглей. Они победили лишь одного врага, но где-то по их острову гуляет и второй, и он может быть опасен. В прошлый раз его племя обнаружило чужака недалеко от водопада, и именно от руки чужака погиб его лучший ученик и воин — Тхан.       — Ailan nate reor ia ri shina nat eo nuto. Re aine not markin. Ri e mantin kiil, — догнав предводителя на таком же звере и поравнявшись с ним, сообщил Ранг.       Резко остановив зверя, Айлан сверкнул в темноте своими глазами, и Ранг тут же умолк.       — Ka kuera a aiva reira aha pai utu ahau I te aiva. Ko ia te kawenga mo li mate Than! — голос главаря звучал жестко и властно, тон не терпел возражений. Его начинало охватывать раздражение. Ранг, проглотив все свои возражения, ответил ему едва заметным кивком. Поднеся в руке ту самую грязно-синюю тряпку, Айлан, чуть наклонившись вперед, дал понюхать её своему верному другу-зверю.       — Ka mi ta nu… — прошептал на ухо громадному существу Айлан. Услышав голос хозяина, монстр, вдохнул ноздрями запах, который шел от клочка ткани, повернул свою широкую морду влево, обнажая при этом большие белые зубы. Айлан, усмехнувшись, в последний раз посмотрел на Ранга, после чего молча пнул зверя пятками в бока и с огромной скоростью помчался указанную тигром сторону.       Перепрыгивая через пни и коряги, зверь несся навстречу ветру, продолжая держать в зубах изорванную синюю ткань, на которой была написана одна единственная надпись на кандзи, означавшая — «сын».