Гарри Поттер: Новый крестовый поход

      Миссис Дурсль, несомненно, стеснялась своего племянника. Когда случались нежданные визиты соседей, то она быстро-быстро цепкими пальцами хватала мальчика за плечо и закрывала его на чердаке, уверяя, что, если Гарри будет себя плохо вести, он рискует остаться без еды. А для гостей она сочиняла трогательные истории о том, как ей бывает порой тяжело с сиротинкой, но она, безусловно, старается заменить ему мать. Но, увы, чужой ребёнок редко относится к новым родителям с пониманием, и у несчастной Петуньи отношения с племянником совсем не складываются.       Гарри был в курсе этих рассказов и иногда планировал самым возмутительным образом вылезти из чердака, но его останавливал замок на двери и угроза тёти. Поэтому мальчик продолжал уныло томиться там, гоняя по полу сломанные игрушки Дадли, и глазеть в окно в ожидании момента, когда домохозяйки, спохватившись, побегут к себе. Но теперь всё будет по-другому.       На следующий день после визита в церковь мальчик всё еще был твёрд в своём решении. Он проснулся засветло, и, когда Тётя Петунья стала стучать по двери его каморки под лестницей, уже был готов. Гарри открыл дверцу, улыбнулся и кивнул, не забывая искренне, от всего сердца пожелать:       — Доброе утро, тётя Петунья. Пусть этот день будет светлым.       Женщина на секунду опешила, замирая с вытянутой рукой, потом резко встряхнула светлыми волосами и выговорила:       — Иди завтракать.       Гарри кивнул головой, проходя на кухню, где за столом уже сидел дядя Вернон с очередной газетой. Он хмурил брови и фыркал, иногда цокая языком. И явно ждал кого-нибудь, чтобы поделиться своим негодованием.       — Ишь чего удумали, налогами облагать! — надменно процедил он, встряхивая листки. Гарри осторожно сел за стол и обратился к нему:       — Доброе утро, дядя Вернон! Дурные новости пишут?       Мужчина исподлобья покосился на мальчика, откладывая газету, потом довольно строго добавил:       — Если пытаешься таким образом уговорить что-нибудь тебе купить, то напрасно стараешься. Тебе придётся доказать, что это реально жизненно необходимо.       — Мне ничего не надо, — отрицательно помотал головой Гарри. — Я просто интересовался.       — Смотри у меня, — дядя погрозил ему пальцем и вернулся к чтению, временами подозрительно поглядывая на него.       Тут к столу подошла Петунья со своим обожаемым чадом. Дадли был сонным и недовольным, он сладко зевал и тянулся, едва не попадая своей матери по носу. Женщина не переставала умиляться его сонной мордашкой. Потом она поставила перед каждым дымящиеся тарелки с кашей. Гарри, даже с учётом не особо плотного рациона, всё-таки предпочёл бы что-нибудь более вкусное, но зная, что отказываться нельзя, всё-таки заработал ложкой. Дадли был другого мнения. Он требовал вкусного, желательно сладкого и побольше, уже сейчас. А когда после длительных уговоров стал уныло есть, то словно нарочно размазывал кашу по щекам. Гарри от такого зрелища едва не потерял аппетит, но, памятуя, что с этого дня он исправляется, переборов своё отвращение, достал салфетку и принимался старательно оттирать щёки кузена:       — Ешь осторожнее, чтобы не запачкаться, — с улыбкой попросил он, складывая салфетку на краю стола и возвращаясь к своей тарелке.       Дядя и тетя обменялись недоуменными взглядами. Они смотрели, выпучив глаза, то на племянника, то на собственного сына, словно в эту самую минуту произошло что-то ненормальное, но они не смогли этого понять. Петунья спохватилась и принялась мягко выговаривать Дадлику, куда жёстче оттирая и так уже чистые щёки, нещадно их царапая. Дадлик вырывался, морщился и ныл, замахиваясь ложкой.       После еды, дядя Вернон с кряхтением поднялся, сложил газету и, клюнув в щёку жену на удачу и потрепав сына за волосы, повернулся к Гарри, собиравшему посуду. Он сузил глаза, превращая их в маленькие щёлки, и сказал:       — Какой-то ты больно подозрительный.       — Мне очень жаль, что вы так считаете и не видите искренности моих действий, — мальчик сложил посуду в раковину и теперь стоял, склонив голову, будто был сильно огорчён и задет его словами.       Дурсль на краткий миг изумлённо застыл, но тут же вернул себе праведно-недоверчивый вид и хмыкнул:       — Посмотрим-посмотрим, — Вернон потянулся за шляпой, — может, и на самом деле исправился.       В последний раз окинув мальчика подозрительным взглядом, он вышел. Для него странности со стороны Гарри Поттера закончились. Он целый день провёл, пытаясь продать свои дрели удачным деловым партнёрам. А вот Петунья наблюдала за странным племянником целый день.       Сначала Гарри пытался вымыть посуду, но женщина быстро отправила его в сад, зная, что мальчик может что-нибудь разбить. Поттер выглядел недовольным, но ослушиваться не стал. Побродив среди астр, он снова вошёл в дом и первым делом увидел кузена. Дадли в голос ныл, тряся игрушечным роботом.       — Он сломан! Сломан! — его крик разносился по дому, как пожарная сирена. Гарри подошёл к нему, деликатно забрал робота и повертел в руках. Заметив, что выпала одна батарейка, Гарри легко её вставил и включил робота. Игрушка запела.       — Готово, — улыбнулся он, передавая робота. Дадли смотрел на кузена широко раскрытыми глазами. Он недоверчиво взял игрушку, потыкал в кнопки и, удостоверившись, что всё работает, истошно закричал:       — Мама, Гарри сделал что-то странное!       На его крик миссис Дурсль просто вылетела из кухни, стараясь не закапать пол мыльной водой с резиновых перчаток. Она стала безумно вертеть головой, пытаясь понять масштабы трагедии. Но ничего в воздух не взлетало, в жаб не превращалось, странного света не испускало. Она, сдвинув брови, посмотрела на сына и спросила:       — Что произошло?       — Гарри заставил сломанного робота заработать! — Мальчик для пущей убедительности отдал игрушку матери.       — Там просто не было одной батарейки. Она рядом лежала, — объяснил Гарри.       — Точно? — Петунья приподняла бровь и поджала губы.       — Конечно. Я не буду врать, — Гарри принял самый честный и праведный вид, на который только был способен.       — Поверю тебе в этот раз, — Петунья прищурилась, возвращая игрушку сыну.       А Гарри, понявший, что никто его ругать не станет, окончательно повеселел и удостоверился в правильности своих действий. Он сам вызвался поливать цветы в саду, и Петунья, ревностно относившаяся к порядку, дала ему добро, зорко следя за племянником из окошка на кухне. Но Гарри не бедокурил, не топтал цветы, а делал всё аккуратно. После ещё и попросил выдать ему влажную тряпку, чтобы прибраться в собственном чулане. Дадли следил за ним, сидя на ступеньках и вылупив глаза, словно кузен проводил там какой-то странный обряд. Под конец, он даже вернулся в свою комнату и, собрав в пакет кучу поломанных игрушек, притащил их к Гарри, свято веря, что тот уж точно всё починит. Конечно, всё починить не получилось, но кое-что всё-таки заработало. Гарри был почти счастлив. На него никто не кричал, Дадли даже разрешил потрогать и поковырять свои игрушки, тётя не делала замечаний. Всё складывалось просто чудеснейшим образом. Поздно вечером, сидя возле телевизора, Петунья обеспокоенно обратилась к мужу:       — Этот мальчишка странно себя ведёт весь день.       Вернон бросил взгляд на Гарри, смирно сидевшего на ковре возле Дадли и его многочисленных игрушек, и одобрительно хмыкнул:       — Не думаю. По-моему, он просто осознал, что его поведение отвратно, и решил исправиться. Очень похвально, хочу заметить.       Петунья, хоть и с сомнением во взгляде, согласно кивнула. А Гарри, прекрасно слышавший разговор, едва ли не победно закричал. Ночью он почти любовно заложил фантик между страницами Библии, пропажу которой так и не обнаружила тётя, и счастливо выдохнул. Путь праведный был ему по душе.