Гарри Поттер: Новый крестовый поход

      Гарри сидел и составлял список всего необходимого. Перси уверил, что посылки могут спокойно приходить и из мира людей. Волновало только каким образом. Сомнительно, что в британском почтовом отделении есть служащие, которые приезжают на велосипеде к волшебникам, чтобы передать вещи неволшебные, но староста говорил, что у этого своя особая система. Можно прислать сову, и она заберёт посылку или отнести в магическое почтовое отделение, а оно отправит куда нужно. Был ещё один вариант, и Гарри рассматривал его, как самый приемлемый — передать волшебнику, которого заранее предупредят. Хотя вопрос ещё, что это за волшебник. Тётя Петунья очень впечатлительная.       А список был внушительным. Книги, различные предметы церковной службы, пособия, всякого рода мелочи, как ручки и карандаши. Перо, конечно, необычный предмет, да и пользовались в своё время им тоже люди простые, но есть уже более приятные аналоги. Ни к чему отказываться от достижений человеческого разума.       Рон пытался заглянуть через плечо, но Гарри строго посмотрел на друга. Уизли был воодушевлён победой Невилла над Драко и теперь жаждал овладеть неизведанным до сего знанием.       — Рон, это не насилие. Это благо, — устало повторял он. — Верно, Невилл?       Лонгботтом повернулся к Поттеру и яро закивал. На щеках выступил румянец, он тут же с готовностью в очередной раз пересказал свои чувства и эмоции:       — Это не было таким, как всегда. Оно словно поднималось внутри меня. Это заполняло меня. Я был почти уверен, что справлюсь. И это правильно.       — Вот видишь? — спросил Гарри у Рона, — не отвечают насилию насилием.       — Да как это у вас работает?! — вскричал раздосадованный мальчик.       — Это внутри, — тепло улыбнулся Поттер. — Ты обязательно поймёшь.

***

      Драко до этого никто не перечил. Родители могли, но это родители. Они заботятся о нём, а их ругань всегда во благо. Но больше никто. А тут Лонгботтом! Вылез, как флоббер-червь и нёс околесицу про щёки и удары. То ли перегрелся, то ли не того за ужином съел. А с ним ещё Поттер.       — Да, что тут творится?! — Он вскочил с кресла в гостиной факультета, в котором предавался размышлениям, и зашагал прочь.       Бесцельно бродить по вечернему замку в одиночестве было как-то совсем не по себе. В меноре ему приходилось быть одному. Но ощущалось это иначе. Здесь же народу было необыкновенно много. Совершенно разные люди, которые отличаются друг от друга по положению, по происхождению, по мировоззрениям. Но Гарри Поттер точно был самым странным.       Драко разозленно скрипнул зубами. Он всегда получал то, что хотел. Его мир кристально чистый и ясный. А Гарри Поттер сыплет непонятными изречениями, сердобольно всем помогает и сеет свет. Как это вообще понимать?       Далеко впереди шла какая-то фигура. Слизеринец напрягся, прищурился. Фигурой оказалась магглорождённая из поезда. Гермиона Грейнд-что-то-там. Он хотел было юркнуть в проход, чтобы избежать встречи с ней, но, наоборот, резко ускорил шаг.       — Эй, ты! — остановил он её сварливым голосом.       Первокурсница сверкнула карими глазами и замедлила шаг, однако не останавливаясь полностью.       — Чего тебе? — в её голосе свозила недоброжелательность.       А чего ему? Драко понять причину своих действий не мог. Была только некая определённая мысль.       — Гарри Поттер… он… ну… — мальчик налился краснотой, сильнее злясь. Но Гермиона понимающе закивала.       — Одухотворённый, — подобрала она подходящее слово.       — Возможно, — не особо уверенно согласился Драко. В его мыслях все, кого так называли, далеко не всегда подходили под понятие «нормальных людей». — И с чего он такой?       — Думаю, это влияние его родственников или того, что случилось с ним. Подобному много объяснений. — Гермиона говорила тоном мисс Всезнайки. — Но ты можешь это всё узнать у него сам. Он расскажет.       — Разве? — приподнял бровь саркастически слизеринец.       — Конечно. Если попросить искренне, он не откажет, — Гермиона в этом была уверена.

***

      Гарри о страданиях Драко ничего не знал. Он заботливо запечатал письмо, вновь думая о том, что мир вокруг очень странный, но и он не без добрых людей. А раз так, то всё имеет свой особый смысл и свою важную цель.       Мальчик поднялся, намереваясь отправиться в совятню, чтобы вручить Букле письмо и ждать посылки. По пути он встретил Невилла. Страсти вокруг первокурсника стали постепенно угасать, но сияющий взгляд продолжал смотреть тысячами звёзд.       — Гарри, — окликнул он друга.       — Что?       — А ты не будешь против мне всё ещё больше об этом рассказать? — Лонгботтом выглядел смущённым.       — Конечно, нет. Мне будет очень приятно, и такая тяга к знаниям, к истине очень похвальна, — улыбка Поттера была искренней. — «И даровал Бог четырем сим отрокам знание и разумение всякой книги и мудрости»*.       — Я понял, кажется, — гриффиндорец старался запомнить слова однокурсника. Его лицо передавало задумчивую мыслительную работу. Брови нахмурились, на подбородке появилась ямочка.       — Конечно, понял. Не переживай, — Гарри рад был за друга. Вот так робкими шагами меняется человек, меняется сама его суть. И Невилл этот шаг сделал.       Извинившись, он осторожно вышел через портретный ход, вновь чувствуя, как сжимается сердце.       Говорящие портреты. Он никак это понять не мог. Говорящий портрет. Если зельеварение, хоть и с трудом, но можно было объяснить, показать пользу для людей, то от холста, изображение на котором двигалось, ходило из рамы в раму, к тому же спорило, ругалось, хихикало и пыталось петь, он пользы никакой найти не мог. Бесовщина и только.       — Пристально смотреть так на даму неприлично! — рассерженно сказала Полная Дама, закрывая вход в гостиную Годрика Гриффиндора.       — Простите, пожалуйста, я задумался, — быстро кивнув, как положено благовоспитанному джентльмену, мальчик поспешил уйти.       В совятню он ходил в первый день, когда должен был написать своим родственникам, что он устроился, и в полном порядке, что никто по пути в магическую школу его не обижал и, что никакой нужды его забирать нет. По крайней мере, Гарри не хотел бы уехать до того, как во всём не разберётся, не выполнит то, ради чего он здесь.       — Мне нужно быть сильным, — говорил первокурсник про себя, быстро спускаясь по меняющей направление лестнице, — только сильный дух может противостоять злу, — словам он пытался придавать больше уверенности, особенно, когда где-то впереди мелькнула прозрачно-серая материя, которая, наверняка, была очередным призраком.       Только оказавшись в помещении с высоким потолком и множеством кормушек, Поттер выдохнул, успокаиваясь. Среди шуршащих, нахохлившихся птиц было почти уютно. Не было ничего того, что противоречило божественному укладу мира.       — Я должен быть сильным, — в очередной раз повторил Гарри, водя осторожно пальцами по пёрышкам.

***

      После разговора с гриффиндоркой Драко в спальню не вернулся. Он не представлял, как можно спокойно и легко подойти к Гарри Поттеру и задать все вопросы. А главное получить вполне нормальные ответы. Оставалось вновь бродить и думать.       Думать было много о чём. И о Гарри Поттере, и о Хогвартсе, и о религии, и о странной «Блэк». Почему обо всём этом ему думалось? Он не знал, но чувствовал, что всё совсем не просто так.       Драко остановился у раскрытого окна и посмотрел вдаль. Совсем близко чернел Запретный Лес. Отец говорил, что лес кишит всякими опасными тварями по типу оборотней. Даже сейчас в сумрачной темноте он был угольно чёрным, зловещим. Не хотел бы слизеринец в нём оказаться. От этого места веяло холодом.       — И почему эту пакость не сжечь или не срубить? — не понимал мальчик. Отец и мать тоже учились в Хогвартсе. Воспоминаниями они особо не делились. У Малфоев это не принято. Но во время их обучения случалось тоже много всякого опасного и смертельного, а теперь здесь оказался Драко.       — Глупость, — фыркнул он отходя. В воздухе чувствовалась прохлада. Вечерний ветер мягко проходил по уложенным волосам блондина.       Мальчик двинулся дальше по коридору, заодно стараясь определить, куда его занесло. Вокруг был мягкий полумрак. За окном не совсем стемнело, но росчерки всех оттенков синего уже пробегали по небу, старательно раскрашивая день в вечер. Коридор освещали факелы и замысловатые свечи в канделябрах.       Он незаметно прибавил шаг, не желая остаться совсем один в замке, когда он погружён в темноту, что-то говорило, что это слишком пугающее зрелище.       Малфой шёл, стараясь не особо шуметь, но и не сбавляя ритма. В какой-то момент он услышал странный грохот. Драко вздрогнул, шумно сглотнув, и пристально уставился вперёд. Из-за поворота к его ногам прикатился шлем. Блондин замер, носком туфель коснувшись железа. Сердце билось в ушах. Губы пересохли. Всё стихло, а затем два шёпота. Тихий, робкий и другой — свистящий.       — Простите.       — Молчи.       — Простите, мне жаль.       Драко напряжённо застыл. Всё внутри советовало немедленно уйти. Он осторожно развернулся, стараясь почти не дышать, и собрался медленно двинуться. Но ноги запутались между собой, и мальчик со сдавленным вскриком упал, больно ударившись о каменный пол.       — Кто здесь?       Слизеринец постарался быстро встать, шипя от острой боли в коленях и в ладонях. Он зло пнул шлем под ногами, намереваясь бежать, но резко был остановлен знакомым голосом:       — М-м-мистер. М-м-малфой? — из поворота вышел профессор Квиррелл, придерживая фиолетовый конец тюрбана у лба.       — Профессор? — Драко неверяще уставил на учителя по ЗОТИ. — Простите, я упал, не хотел вам мешать, — он принялся быстро отряхиваться, злясь и насторожено прислушиваясь. Шёпотов точно была два.       — Н-н-ничего, ты не у-у-шибся? — мужчина поднял упавший шлем и внимательно посмотрел на студента.       — Нет. Я в порядке. И уже возвращаюсь обратно, — Драко развернулся и, заставляя себя держаться, спокойно пошёл в обратном направлении.       — Вот уж точно псих, — сердце всё ещё громко и сильно билось. Даже когда один коридор сменил другой, а заикающийся профессор остался где-то далеко позади.       Но без приключений дойти до спальни Слизерине не вышло. Впереди, притаившись за углом и держась рукой за плотные портьерные шторы, стоял Гарри Поттер.

***

      Гарри в совятне задержался и теперь спешил обратно. Остаться в замке после отбоя он не хотел. Во-первых, это было строго-настрого запрещено. Перси обещал прилюдно наказать студентов, которых поймают после отбоя. А во-вторых, мальчик не был уверен, что он вообще хочет остаться в темноте. Этот замок был полон тайн и загадок. История его была древней, таившей много страшных вещей. Даже при свете яркого солнца Поттер не мог сказать, что не чувствует опасения от каменных дорожек, плотных стен и длинных коридоров. То что уж говорить, когда всё это освещает тусклый огонь фонаря или свечи.       Гарри почти дошёл до нужного этажа, когда заметил впереди фигуру.       — Юродивый, — шёпотом проговорил он, останавливаясь, а затем тихо идя следом.       Близнецы, старшие братья Рона сказали, что Филч был кем-то вроде завхоза. Человеком не обладающим магией и люто ненавидящим всех вокруг. Студенты отвечали ему взаимностью. «Будь осторожен с ним, Гарри, он может здорово тебе напакостить», — сказали тогда напоследок братья. Но объяснить свой интерес к нему Поттер не мог. Было в этом человеке нечто.       Он шаг за шагом следовал за Филчем, стараясь никак не выдать своего присутствия. Завхоз его не замечал, шёл, сильно сутулясь и что-то бурча себе под нос.       — Где ты, милая? — донеслось до первокурсника. Он опасливо выглянул из-за шторы.       — Милая? Ты спряталась от меня?       — Великий Поттер не нашёл ничего лучше, чем подглядывать за ненормальным сквибом? — раздалось едко прямо возле самого уха. Гарри зажал себе рот, чтобы не закричать, и развернулся, возмущённо смотря на Малфоя.       Слизеринец стоял, гадко ухмыляясь.       — Не суди по себе, — сухо сказал мальчик, снова выглядывая из-за шторы. Вспышку злости он успел подавить. Уподобляться подобному было низко и подло, совсем недостойно.       Драко поджал губы, хмурясь и злясь. Он вплотную подошёл к гриффиндорцу, смотря на сквиба и пытаясь понять, что тут выглядывает Мальчик-Который-Выжил. Филч их не услышал. Всё так же ласково-скрипущим голосом кого-то звал и высматривал. Тут неожиданно появилась кошка возле его ног. Мужчина радостно ухнул и бережно поднял кошку на руки, прижавшись щекой к пушистой морде.       — Фу, меня сейчас стошнит, — скривился Драко       — В тебе столько злости, твоё сердце злое, — печально покачал головой Гарри       — Чего сказал? — зашипел Малфой.       — «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца»**, — холодно ответил гриффиндорец, пронзая мальчика рассерженным взглядом.       — Что? Это он мне-то брат?! Да я самый чистокровный волшебник! А он… он… — блондин задохнулся от возмущения. Щёки пылали злой краснотой.       — Ради Мерлин! Объясните, что вы оба тут делаете? — первокурсники замерли, медленно разворачиваясь. Перед ними стояла Минерва Макгонагалл.