Гарри Поттер: Новый крестовый поход

      В классе трансфигурации был полумрак. По три свечи горело в позолоченных канделябрах на противоположных стенах. На деревянном столе стоял ещё один, но только с одной крупной свечой, и её пламя дрожало и мерцало. Желтовато-оранжевые блики играли на чернильнице с серо-чёрным гусиным пером. Гарри, не отрываясь, смотрел на эту чернильницу, ощущая на себе пристальный взгляд Минервы Макгонагалл. Профессор была уже в домашней мантии, похожей на плотный махровый халат.       — Мистер Поттер, мистер Малфой, вы расскажете мне, почему вы следили за нашим завхозом почти перед самым отбоем, когда уже должны быть в своих спальнях и готовиться ко сну? — голос декана факультета Годрика Гриффиндора звучал столь же сухо, как опавшие листья осенью.       — Профессор, я как раз шёл в спальню, — Драко рядом расправил плечи и постарался придать голосу некоторое возмущение, — когда вы меня… вы нас заметили.       — Мистер Малфой, но подземелья находятся в другом конце замка, и вам было совсем не по пути. — Гарри заметил, как покраснел кончик носа слизеринца. Поттер сильно злился на себя. Не зря говорят, что с кем поведёшься, того и наберёшься. Мальчик больно укусил внутреннюю сторону щеки.       «Не будь духом твоим поспешен на гнев, потому что гнев гнездится в сердце глупых»*. А Гарри быть глупым не хотел. Он вновь вспомнил дыхательные упражнения тёти Петуньи.       — А что вы скажете, мистер Поттер? — обратилась к нему Минерва, видя, что студент Слизерина ничего об истинных намерениях говорить не собирается.       — Я возвращался с совятни, но потерялся. А потом заметил юр… мистера Филча и стал идти за ним, — смотря на тонкие губы профессора, сказал Гарри.       — И какова была у вас цель? — аккуратная бровь изящно изогнулась.       — Я хотел… — На этот вопрос ответить было сложнее. Мальчик замялся, пытаясь подобрать слова. Он кожей ощущал, что теперь внимательно на него смотрит и Малфой. — Мистер Филч вызывает у меня определённые… вопросы.       Макгонагалл медленно кивнула. Она перевела взгляд на Малфоя, который вздрогнул и выпрямился, утыкаясь глазами на стол.       — Так как формально вы не нарушили правил, то назначать наказание я не буду. Но, напоминаю, что прогулки после отбоя запрещены. Пожалуйста, впредь не задерживайтесь допоздна. Можете идти, — она махнула рукой, отпуская ребят. Гарри перевёл дыхание. Малфой поспешно кивнул и резко развернулся, стремясь, как можно быстрее убраться.       — Мистер Поттер, задержитесь, пожалуйста. — Возле самого выхода Поттера женщина резко остановила. Мальчик обернулся, опять подходя к учительскому столу.       Он в который раз смотрел на сухое, с морщинами, но вместе с тем приятное лицо преподавательницы. Сейчас в серо-зелёных глазах, которые казались почти чёрными из-за тусклого освещения, было какое-то чувство. Во всей её позе, в том, как она пронзала почти насквозь его глазами, постукивала тихо пальцем по столу, было нечто тревожное и нервное.       — Мистер Поттер, — наконец, заговорила она, — я понимаю ваше удивление и даже опаску касательно всего, что вы видите. Это бы не пугало вас, если бы вы росли в волшебном мире или имели о нём осведомлённость ещё до приезда в школу. — Её голос звучал бы официально и сухо, если бы не было заметно то, как она старается подбирать слова. Гарри чуть кивнул. — И я хорошо понимаю ваше волнение из-за всего этого. Но хочу сказать вам, что мир, независимо от того, волшебный он или простой, остаётся тем же. И суть вещей, истины, морали не меняются.       — То есть, профессор? — гриффиндорец нахмурился.       — Человек сам определяет, хороший он или плохой, выбирает то, во что верить. И в его руках, в зависимости от всех этих выборов, одно и то же может стать как благом, так и погибелью. И неважно, волшебник он или простой человек. Держит палочку или книгу, — её глаза поймали неровное колыхание пламени свечи и засветились рыжим. — Всегда есть высшие ценности, морали. И они одинаковы для всех, — мягко закончила она. Уголки губ дрогнули в лёгкой, вежливой полуулыбке.       — Спасибо, профессор, — Гарри кивнул, ощущая необыкновенное внутреннее спокойствие.       — Мистер Поттер, не бойтесь колдовать. Смотрите на суть вещей. Она не всегда соответствует тому, что мы видим невооружённым глазом. Теперь идите.       Гарри вышел из кабинета, пошёл к лестницам и тут его резко крепко схватили за плечи. Перед глазами мальчика близко появилось лицо Драко Малфоя. Острые скулы, кончик носа казались ещё острее из-за того, как ложились тени на бледное лицо.       — Я буду следить за тобой, Поттер, — прошипел, как змея, слизеринец, так же резко отпуская Гарри и, толкнув плечом, ушёл в сторону подземелий.       Гарри одёрнул мантию, поправляя её, и посмотрел в сторону Драко. Его светлые волосы — это единственное, что можно было заметить в бледно-жёлтом свете.       — Я и не сомневался, — тяжело вздохнул Поттер, поворачиваясь в сторону лестниц. Драко Малфой — это очередная заблудшая душа, конечно, она не отстанет от Гарри. Это было бы слишком просто.

***

      Класс зельеварения находился в одном из подземелий Хогвартса. Это было просторное, но тёмное, холодное и мрачное помещение. Там были столы, на которых стояли котлы и горелки, шкафчики с различными ингредиентами. Каменные стены хранили в себе отпечаток удушливого смрада зелий и бесконечного холода. А сам воздух часто был пропитан горьким запахом трав. Гарри казалось, что это место забирает у него жизнь. А профессор зельеварения — Северус Снейп — и вовсе был тем, кто убивал жизнь в любом её зародыше.       С первого дня мальчик ощущал на себе его пристальный, пронзительно холодный взгляд, от которого бежал холод по спине. Мужчина его не просто невзлюбил, но почти его ненавидел. И Гарри не мог понять, почему. Он ни разу ему не грубил, даже головы не поднимал. Но презрительная усмешка всё равно преследовала его.       — Сегодня мы будем готовить зелье для излечения от фурункулов. Ваша задача - приготовить более-менее пригодное для употребление зелье и не разнести при этом класс, — голос Снейпа был полон презрения.       Сдвоенное зельеварение проходило со Слизерином. Гарри ощущал на себе пристальный взгляд Драко Малфоя. Сегодня студент змеиного факультета не стал делить с ними парту, как это делал на чарах и истории магии. Он остался со своими друзьями — двумя широкими мальчиками с одинаково глупыми выражениями лица.       Быть напарником Гарри вызвался Рон. Он поставил свой исцарапанный котёл рядом с гарриным и бледно улыбнулся. В подземелье его обычно яркая шевелюра и россыпь веснушек на лице становились холодного медного оттенка.       — Начнём? — спросил он, когда Снейп оставил на бледно-зелёной доске название зелья, рецепт и краткую инструкцию по его приготовлению.       — Да, — кивнул Гарри, открывая учебник.       Зельеварение немного напоминало готовку тёти Петуньи. Конечно, она не использовала никакие иглы дикобраза, как требовал того рецепт сейчас, но смысл был примерно тот же. По крайней мере, в это верил Гарри.       Он достал из шкафчика шесть змеиных зубов и положил их в ступку, начиная старательно измельчать пестиком. Рядом Рон пытался отрегулировать капризное пламя горелки. Дело потихоньку двигалось.       Гарри не поднимал голову от учебника, стараясь сверять каждое своё действие. Спину продолжал таранить неприязненный взгляд. Поттер поднял голову и быстро столкнулся с немигающими глазами зельевара. Профессор Снейп сидел за своим столом, проверяя их эссе. То, что сейчас в руках профессора была именно его работа, Гарри не сомневался. По бледным, почти сливающимся с лицом губам скользнула гадкая усмешка. Мальчик быстро опустил голову и стал сильнее помешивать серое варево в котле.       — Почему он так на нас смотрит? — шепнул ему на ухо Рон, передавая рогатого слизня. После него зелье приобрёло противный болотный цвет.       — Не знаю, — едва размыкая губы, ответил Гарри, исподлобья следя за учителем. — Мне кажется, что он меня ненавидит.       — Но за что?       — Самому интересно.       Раньше Гарри мог бы сказать, что его ненавидят дядя Вернон и тётя Петунья. Но теперь он с этим ни за что не согласился бы. Более того, первокурсник мог в какой-то мере их оправдать. А вот что двигало мрачным деканом Слизерина, было неясно. Жизнь ему подпортить Гарри явно ещё не успел.       — И добавить иглы дикобраза, — мальчик оглянулся в сторону последнего ингредиента. После этого оставалось только дать настояться зелью полчаса, и его можно будет применять. Не найдя на парте, Гарри подошёл к ближайшему шкафу.       Зелье тихо булькало на слабом огне. Поттер занёс руку с иглами, когда кто-то осторожно коснулся его плеча. Он вздрогнул и обернулся. Гермиона ловко взмахнула палочкой, и лёгкое рыжеватое пламя совсем погасло.       — Теперь можешь добавить, — сказала она.       — Но…       — Нельзя добавлять иглы, если зелье на огне. Иначе оно станет токсичным. — Она подтянула свой учебник с соседнего стола и ткнула указательным пальцем в мелкий шрифт в конце страницы. И словно в подтверждении её слов с парты Невилла потянулся густой зелёный дым. Котёл страшно заскрипел и взорвался. Первокурсника окатило горячим зельем. Он тонко вскрикнул. Вокруг загалдели дети, и Северус устремился к Лонгботтому.       — Видишь, — Гермиона стрельнула глазами в сторону однокурсника.       — Спасибо, — искренне поблагодарил Гарри. Девочка вернулась к своему столу. Судя по тому, что горелка была выключена, а ингредиенты собраны, своё зелье она уже давно закончила.       Пока Невилла отправляли в лазарет и устраняли последствия взорвавшегося зелья, Гарри успел закончить своё. Оно приняло темно-зелёный свет, было густым и с горьким запахом. Однако Снейпа это нисколько не впечатлило. Он водил крючковатым носом над его котлом, пока не разлился критикой:       — Вы передержали зелье. Его пить — целое мучение. Полагаю, что это потолок ваших возможностей. Как и то бездарное эссе, которое вы мне подсунули.       Эссе было выполнено согласно всем требованиям. Гарри специально попросил Перси помощь подобрать нужную литературу. Возможно, там были кляксы — обращаться с перьями всё так же не получалось. Но даже тогда оно не было «бездарным» и «потолком возможностей», как и данное зелье. Цвет, густота консистенции и даже запах соответствовали тем, что прописаны в учебнике. Гарри почувствовал, как на щеках выступает краска от жгучей обиды, которая вспыхнула, как пожар в сухом лесу.       — Профессор, в чём моя ошибка? — спросил он неожиданно, удивляясь тому, как громко прозвучал его голос. Снейп, который не успел отойти от их стола, застыл. Напрягся и Рон, которого зельевар уже успел обозвать «очередным позорищем Уизли».       — Что?.. — его чёрные глаза вперились в него, и ненависть в них была почти осязаемой.       — Если я не смогу знать в чём ошибся, то не смогу это исправить, — его взгляд Гарри выдержал, заставив себя твёрдо и прямо стоять, — «ибо семь раз упадет праведник, и встанет; а нечестивые впадут в погибель»**.       На краткое мгновенье в классе возникла тишина. Поттер ощущал, что все вновь смотрят на него, как во время распределения и ещё множество раз после, когда он говорил или делал что-то, чего они никак не могли понять.       — Поттер… — секундное замешательство и оцепенение, которое охватило зельевара, исчезло. Он сощурился, нависая над ним, как огромная летучая мышь. — Ваше зелье слишком густое, значит в нём добавлено больше рогатого слизня, чем стоило. Оно будет слишком горьким для приёма. А в эссе множество выдержек из учебников и полное отсутствие собственных мыслей, не считая клякс. — Он резко развернулся, взмахивая полами мантии, и двинулся к собственному столу, не став проверять оставшиеся зелья.       — Ух, ты, — протянул Рон, медленно приходя в себя, — ты… твоё… твой этот свет и против Снейпа работает.       Гарри не ответил. Он, прищурившись, буравил спину преподавателя.       Так себя ведут совсем не тогда, когда кого-то заслуженно наказывают. Отнюдь. Он наказывал Гарри умышленно. Подло. И гадко. А такое очень низко.       — Это грех, — под конец сказал Гарри, устрашаясь собственных слов.

***

      После зельеварения Гарри ещё долго ощущал неприятное касание такого чувства, как обида. Раньше оно было очень ему знакомо. Но к хорошей жизни легко привыкаешь. И вот тебе. Звонок из прежней.       Рон видел, что друг не в духе, и пытался всячески отвлечь его.       — Да ладно тебе, подумаешь. Зато ты видел его лицо, когда ты сказал про… ошибку и погибель? — он прыснул от смеха, вспоминая.       — Не вижу ничего смешного, — вздохнул Гарри.       — А я вижу.       — Он поступил нечестно!       — Так он так поступает с самого первого дня.       — Это не оправдание.       — Ладно, забудь уже о нём, — отмахнулся Рон. — Сейчас будем учиться кататься на метле.       — На чём? — остановился Гарри посреди коридора полного студентов разных курсов и факультетов.       — Квиддич. Помнишь, я рассказывал в Хогвартс-экспрессе? — Уизли смотрел на него огромными глазами, словно сейчас друг сморозил неслыханную глупость. Правда, что-то такое вспомнилось вместе с разговорами о книгах, которыми мама Рона подпирала старый сервант или шкаф.       — Да, точно, — он осторожно кивнул, послушно идя за первокурсником к выходу из замка, следуя в сторону поля для тренировок.       Мадам Трюк напоминала орла. Её острый желтоватый взгляд будто мог прочитать мысли. Гарри старался внимательно слушать её, с недоверием смотря на метлу, которую ему выдали. Агрегат был… так себе. Очень так себе. Совсем потрёпанная. Прутья у неё лезли всякий раз, стоило коснуться куцего хвоста. Одна лишь мысль, чтобы на такое сесть, вызывала тонну опасений. Мальчик взглянул на Рона. Но друг светился, как свеженькая, сияющая монетка. Страхов Поттера он не понимал. И, пожалуй, даже не догадывался о них.       — Скажите чётко и твёрдо: «Вверх!», чтобы метла вас послушалась, — инструктировала мадам Трюк.       Гарри с сомнением уставился на свою метлу.       — Вверх… пожалуйста. — Чистомёт, как было выведено едва заметно на древке рядом с гербом школы, команду проигнорировал.       — Вве-е-е-ерх.       Вокруг первокурсники постепенно приручали несговорчивые мётлы. Драко Малфой уже давно сжимал в руках древко и теперь смотрел на остальных с нескрываемым презрением. Рон, повозившись, тоже заставил свою послушаться.       Дела не ладились у Гермионы, Невилла и… Гарри.       — Мистер Поттер, вложите больше силы и уверенности в команду, — преподавательница коршуном стояла над ним. Послышались смешки.       — Вверх! — Наконец древко метлы уперлось в ладонь. Гарри выдохнул.       — А теперь устройте метлу между ног и крепко сожмите коленями. — Гарри выполнил команду, ощущая странное гудение своего Чистомёта. Древко будто нагрелось, а сама метла пульсировала.       — И оттолкнитесь от земли, медленно поднимаясь. — Поттер видел, что несколько мётел легко и просто взмыли вверх. Среди счастливчиков вновь был Драко Малфой. Похоже, слизеринец и вовсе не нуждался в этих уроках.        Однако Гарри вдруг ощутил приступ тошноты и головокружения. Он кожей чувствовал, что метла будет его слушаться, поднимет сейчас в небо, но именно это самое чувство пугало. Перед глазами встали картинки из книг, где злобные ведьмы летали по нему в мётлах, воровали детей и…       — Нет! — чётко и громко сказал Гарри, слезая с метлы. — Я не буду.       — Что случилось, мистер Поттер? — Мадам Трюк оставила Невилла, который шатко висел в воздухе, и подошла к Гарри.       — Я не буду, — твёрдо сказал он преподавательнице, протягивая метлу. Вокруг недоумённо уставились на них, тихо перешёптываясь.       — Мистер Поттер, полёты на метле — это обязательная программа, которую изучают на первом курсе. Пожалуйста, сядьте на метлу и прекратите срывать урок, — мадам Трюк говорила с нажимом, припечатывая каждым словом. Но Гарри уже успел привыкнуть к тому, что здесь каждый считал своим долгом заставлять делать его то, что ему не хотелось. И уже имел определённый иммунитет.       — Навык полётов на метле не обязательный. И я имею… личные причины не обучаться ими.       — Мистер Поттер, садитесь на метлу.       — Нет.       — Мистер Поттер!       — Нет.       Далеко не все взрослые волшебники хорошо летали. Под конец, в мире магии существуют много иных способов перемещения в пространстве и транспортов. Но это единственный случай в истории Хогвартса, когда отказывались этому даже учиться.       — И какие же у вас причины? — орлиные глаза мадам Трюк пылали от гнева.       — Бесовщина, профессор, — расправил плечи Гарри.       — К директору, мистер Поттер!       Директора Хогвартса Гарри Поттер видел только во время трапезы. И то не всегда. Завтраки директор часто пропускал, но неизменно присутствовал на ужине. Это был старик с длинной бородой, часто в яркой мантии, например, лилового или фиолетового цвета с золотыми звёздами, серебряными полумесяцами. На переносице были очки-половинки. К директору его проводила сама мадам Трюк. Провела обратно в замок, довела до самой высокой башни и остановила возле огромной статуи горгулья.       — Клубничный зефир! — сказала преподавательницы, и статуя сдвинулась, поднимаясь куда-то наверх и показывая длинную винтовую лестницу. — Поднимайтесь, мистер Поттер.       Гарри вступил на лестницу, ощущая спиной пристальный взгляд. Стараясь ровно дышать, он поднимался. Ему не должно было быть страшно, ведь Гарри совсем ни в чём не виноват. Ведь даже в обычных школах можно было договориться о непосещении таких необязательных предметов. Особенно, когда они противоречили внутренней гармонии и, тем более, вере!       Кабинет директора был небольшим, заставленный всякими необычными и очень хрупкими на вид вещами. Поблескивало серебро, что-то звенело, подпрыгивало и шебуршало. На жердочке, возле самого стола, сидела величественная птица с красно-золотым оперением. Сам директор читал журнал «Трансфигурация сегодня». Он едва поднял глаза от него, чтобы посмотреть на мальчика.       — А, Гарри, проходи, садись, — небольшое, уютное кресло вышло из угла и остановилось возле стола. — Будешь лимонные дольки?