Жизнь ведьмы

      Фален, после того, как конь унес девушку, вернулся в комнату и запер за собой последнюю дверь. Видя, что та дверь, которую ломали, еще одного удара может не выдержать, парень вынул из висевших на поясе ножен меч и приготовился встретить противника.       Отъехав на приличное расстояние, Марина все-таки сумела остановить Фулгура. Соскочив на землю и держась рукой за шею коня, она сквозь слезы смотрела, как дверь, наконец, не выдержала и рухнула, как парень храбро отбивался от Гарольда и троих его подручных. Марина сразу понадеялась, что Фален отобьется, но потом увидела, что он вот-вот упадет, и поспешила было к нему, но тут уже Фулгур был против. Конь попросту встал поперек дороги, не пуская ее дальше.       Марина, вцепившись в седло, едва держась на ногах, наблюдала, как Фален постепенно слабел. Ей в голову вдруг пришла мысль, в одно мгновение высушившая слезы: колдовством она в считанные секунды устранила троих подручных Гарольда. Самого его убить не удалось, смогла только ранить.       Но Фалену было уже не помочь. Меч Гарольда взметнулся почти к самому потолку и с размаху опустился на юношу.       Марина рванулась к нему, не издав ни звука, только слезы текли по щекам. Фулгур вновь изловчился и преградил ей путь. Этого хватило, чтобы вдруг ослабевшая ведьма перестала рваться и стала оседать на землю.       Фулгур сунул морду ей под руку, и Марина кое-как встала и взобралась в седло. Конь повернулся и понес хозяйку прочь от замка.       На тропе над обрывом Марина остановила коня, соскочила с него и рухнула на колени, спрятав лицо в ладонях. Ее плечи содрогались от плача. Фулгур стоял рядом, опустив голову, и просто ждал, когда она успокоится.       На следующий день ведьма, переодевшись, появилась в ближней деревеньке. Немного колдовства – и ее при всем желании никто не мог узнать.       Слухи, особенно шокирующие, разносятся молниеносно, поэтому Марина от каких-то тетушек на улице узнала, что Фален «… вроде как мертв».       - Что значит «вроде как»? – нахмурилась девушка.       - А то, что ночью конюхи видели, как его убили, - говорила женщина, - а утром тела-то не было!       Марина стояла как громом пораженная. Исчез! Что же это значит-то?       В состоянии полнейшей опустошенности она брела по улице. В какой-то момент ее привлек разговор двух молодых мужчин. Один из них не был ей знаком, а второй оказался старшим братом Фалена. Марина пребывала в шоке и практически ужасе от услышанного.       - Я не знаю, что они тут забыли, - говорил брат Фалена, - но они такое устроили! Я доволен.       - Ты про брата? – спросил незнакомец.       - Да. Они несли какую-то чушь про ведьму, которую им надо найти, а я взял и сказал, что эта девчонка ведьма.       - За что?       - Ну, с виду такая красивая, милая, а на самом деле такая… зараза! Да им-то причина и не важна. Полагаю, она тоже мертва.       - Вот, значит, как? – сквозь зубы практически прорычала Марина так, чтобы эти двое ее услышали.       Она ослабила колдовство настолько, чтобы брат Фалена смог ее узнать.       - Ты? Жива? – удивился тот.       - Да. Стараниями, между прочим, твоего брата! – бросила ему презрительно Марина. – Я пыталась ему помочь, но не успела, - грустно сказала она, а потом, вновь презрительно сощурившись, добавила: - А вот про ведьму ты так зря…       - Чего? – спросил незнакомец, понимавший все меньше и меньше.       - Я – ведьма! – гордо вскинула голову Марина, оседлав подоспевшего Фулгура.       Сверху вниз она смерила обоих презрительным взглядом, подняла Фулгура на дыбы и громко засвистела, заложив два пальца в рот. От свиста эти двое даже присели.       На свист с разных концов деревушки спешили Гарольд и оставшиеся в живых его помощники.       Подпустив их на столько, чтобы они смогли ее увидеть и узнать, Марина дернула поводья и, скрипя зубами от злости и досады, поскакала к дороге над обрывом, где вновь легко ушла от преследователей. Она не задерживалась и в лесу.       Ведьма решила сразу же покинуть Румынию. И она это сделала.