Бесценная панацея

Pov. Рик И как только я мог вляпаться во всё это? Если бы только не было того проклятого 30-го ноября. Если бы только не оно. Я говорю это без преувеличений, и не надо так улыбаться, не зная событий того дня. Вам рассказать? Что ж я увидел искорки в ваших глазах, поэтому всё же расскажу. В тот день снег сыпал не переставая и мое лицо было буквально красным, когда я вошел в колледж. Меня тут же подхватил мой «друг», который всегда меня ждал. Не понимаю, почему он это делает. неужели нельзя нормально как все опаздывать на пары, а не приходить, как только свет включится в здании? Ладно. Без его «Наконец-то! Почему так долго?» утро — не утро, всего лишь привычка. Тут и не обошлось без его шуточек про пиллинг и прочих, над которыми он сам, кстати, и смеялся. Стоит ли говорить, как прошли занятия? Да кому нужна эта учеба? На самом деле всем нужен только диплом, а навыки необходимые приобретем потом. Хотя с другой стороны навыки будет приобретать легче, если будет хоть какая-нибудь теория. Отставим полемику. Интересней всего должно быть то, что по дороге мимо старой забегаловки под названием «Frei im Freien Fall» было что-то бесформенное с черном мешке из-под мусора. Ну и что вы думаете? Оно шевелилось! Размеренно одинаково и медленно. Я нагнулся и немного приоткрыл пакет, там оказалась обувь. «Неужели это человек?» — пронеслось у меня в голове прежде, чем я обнаружил само тело полностью. Это был парень старше меня года на 3-4, с легкой щетиной и пеной у рта. Ему было плохо, по всей видимости. Тут же я набрал скорую, и она прибыла минут через 6-7. Врач сказал, что надо ехать и мне, чтобы составить протокол по прибытии полиции в больницу. Вот так я и связался с тем парнем. Врачи сказали, что он наркоман и у него была передозировка. Еще полчаса, и он бы задохнулся. Так как я знаю закон (а по закону я его «лечение» оплатил, следовательно, имею право на компенсацию), мне необходимо было направиться к нему. Если подумать и рассудить логически, то из его состояния, в коем я его нашел, и из его заболевания, следует, что денег у него не может быть. А наркотики… Да кто знает? Может ворует деньги и покупает, может друзья дают, может у друзей ворует пачку? Тем не менее я встретил его сразу, как он вышел из палаты. — Добрый день. Как вы себя чувствуете? — решил отнестись к нему вежливее, мало ли что. — Всё прекрасно! — очень радостно и бодро произнес он, явно перебарщивая с эмоциями, что задело меня. — Я привел вас в это место и оплатил ваше лечение. Не будите ли вы так любезны вернуть мне деньги? — Да, конечно, возьмите мой номер и завтра я смогу вам их вернуть. Сколько вы заплатили? — немного опешив на такое вежливое обращение, я решил, что он не помнит, как ему было плохо или просто притворяется, чтобы не выглядеть жалким перед чужим. — 6 тысяч. — Хорошо, завтра, после обеда где-то, буду ждать звонка, как только будете свободны, — он развернулся и зашагал прямиком к выходу. Я еще раз проверил квитанции и посмотрел на его имя «Давид Нарски». Поляк что ль? Вроде и не похож. Наркоман, у которого есть деньги. Класс. Главное, чтобы вернул, а дальше уже распрощаемся. Не то чтобы я такой жмот или еще что-то, просто деньги в семье мы привыкли считать и никогда на что-нибудь не срочное или не нужное не потратим. Что скажете? «Молодец, помог человеку»? Нет уж, всё не так просто оказалось, хотя неожиданность как всегда выбивает из колеи. На следующий день в 3 часа с позвонил ему во время перерыва между парами. — Добрый день. Это Рик, из вчерашней больницы. Я буду свободен после пяти. Куда мне подъехать? — Привет. Сможете к ТЦ возле площади Революции? — Да, конечно. — До встречи. В наушниках играла предновогодняя музыка, а за окном полупустого автобуса миллиарды разноцветных огней. Не рано ли? С каждым годом раньше на несколько дней устанавливают гирлянды, пластмассовые украшения в виде оленей, Санта Клаусов и маленьких елочек. Да, я всё еще ребенок, что радуюсь всему этому. Я сошел на своей остановке, чуть не лишившись головы. Один взрослый большой мужик вытолкнул меня из дверей, видите ли спешил, и моя голова оказалась рядом с проезжающим трамваем! Сказать, что я испугался — ничего не сказать. Но я просто встал и пошел дальше (всегда быстро успокаиваюсь после тревожных ситуаций). Возле входа уже ждал Давид, переговариваясь с какой-то старушкой и очень мило ей улыбаясь. Подошел ближе и он меня заметил, попрощался с бабушкой и я подошел уже ближе. — Здравствуйте. — Привет. Ты можешь неофициально ко мне обращаться, я тебе не дядя. И видимо уже не чужой. Спасибо тебе, за то, что не бросил тогда. Если бы не ты я бы подох быстрее. — Не за что, думаю, любой бы поступил так же. Общество становится добрее и терпимее — не знаю, почему начал немного любезничать. Но сам я и вправду толерантен стараюсь быть к таким, кхм, больным. — Не хочешь зайти и выпить кофе? Ты замерз тоже, я смотрю, — заглядывая прямо в глаза, произнес он. — Ну что ж… — «я угощаю» — перебил он меня. — Согласен. И тогда он подождал, пока я приближусь к нему, так мы шли на одном уровне внутрь. Кафе было открытого типа, и мы просто заказали у стойки кофе. Давид выбрал американо, а я латте. Затем ты присели за столик. Атмосфера мне нравилась здесь, очень красиво обставлено — как декорации из «Снежной королевы». — Нравится? — Что? — не расслышал из-за громкой музыки. — Нравится обстановка? — Да, очень, — я отвел взгляд обратно на «трон королевы», который был очень реалистичным. — Может присядешь на него? — Не него? Нельзя наверно же. — А, попробуй, не бойся. Скажут «нельзя» — встанешь, а нет, так будешь рад, зато. Я долго не решался, может не долго, но видимо вывел его из себя, и он схватил меня за руку, потащил к этому злосчастному трону. — Садись, — сказал он приказным каким-то тоном, будто наш учитель по химии. И я сел. — Вот видишь, ничего страшного и нас не выгнали, ты рад и счастлив, — немного раздраженно проговорил Давид на одном дыхании, будто сейчас расплачется. «Нервный очень тип, по всей видимости», — решил я для себя тогда. Затем нам принесли кофе, мы прошли на свое место, и он как ни в чем ни бывало начал расспрашивать меня общие вопросы. Его больной взгляд смущал меня. Но если бы я тогда понял, что значил этот взгляд. Он будто душу пытался выкопать. Оказалось, всё страннее. В тот вечер я долго не мог уснуть, хотя устал на работе. Мне понадобилось еще пару встреч с Давидом, чтобы понять, что он мне нравится, а равно как и я ему. Ну и что вроде, что я несовершеннолетний, правда? Как сейчас помню всё. Мы стояли на мосту. Разговор шел о том, чтобы прыгнуть с моста просто так или по причинам. Конечно, ничего хорошего. — А я могу прыгнуть, — сказал тогда Давид. — Не сможешь, — начал спорить я, просто поддеть дабы. — Ты не веришь? Смотри. И тогда он взобрался на мост и еле держал равновесие, сначала одна нога была над пропастью, затем уже и всё туловище. «Стой!» — закричал я, «я верю». Он слез с моста и с такой широченной улыбкой, будто спас мир в секунду. — Ты меня любишь, — произнес довольной интонацией. — Да, а будто ты меня нет? — возмутился я, но не успел закончить фразу, как он ответил «нет». Давно я себе не мог представить, как падает небо, но в тот момент смог на себе ощутить. Немного помолчав, он продолжил: — Шучу. Я люблю тебя больше жизни, — смотря мне в глаза, он снял с меня оцепенение. — Вот ты гад, — поспешно вытер я слезы. — Эх, прости меня, малыш, — это в первый раз он назвал меня так. И затем, будто забыв мое имя, называл только так. Он подошел и обнял меня, его рука легла на мой затылок. Вот тогда мне впервые в жизни стало так по-настоящему тепло.