В лесу моих ночных воспоминаний

Это произошло, кажется в мае. Несконачаемая жара, заставляющая думать о прохладе зимних вечеров, едва уловимый шепот ветра, доносящий запах цветущих яблонь, жужжание шмелей. На улицах серого города то тут, то там вспыхивают и распускаются цветными пятнами лавочки торговцев цветами. Обычно, тюльпанами в самых сумасшедших оттенках. Даже в безликих прохожих стало появляться что-то особенно, цепляющее. То нежная помада, немного вышедшая за контур губ, то новая блузка, измявшаяся у талии, вдруг и вовсе невесть откуда выскочившие босоножки… Да, определенно, это было в мае. Он шел по набережной, следя за рыбаками на противоположном берегу, выхватывая обрывки из разговоров прохожих, пытаясь составить цельную картину, в пальто было жарко, хотелось раздеться, но он был слишком увлечен игрой двух ребятишек… Он шел дальше. Прохожих становилось все меньше. Полноводье запахов захватило его. Только весной так чудесно пахнет в воздухе. Люди еще пытаются скрыть запах пота, чего летом практически никто не делает, кутаться в громоздкие одежды больше не хочется, обнажаются локти и плавный переход стопы в голень. Юбки развиваются по ветру. Чувствуется запах духов, перебивающий настоящие ароматы природы. Даже мужчины, кажется, стали бриться почаще. Из-за яркого солнца круги под глазами кажутся не такими заметными, а запах кофе перебивает женский парфюм. Весной все кажется ярке. Даже то, что казалось бы, никогда не обретет новых красок. Как жизнь, например. Все-таки, это было в мае. Он шел по той же набережной, неловко вертя в руках старый зонт. Прохожие ходили уже почти что оголенные. Даже учащиеся школ перешли с колгот на легкие чулки, прозрачные блузки… Становилось как-то неуютно. Ветер, ставший почему-то странно холодным и колючим, бил в лицо. И все вдруг перестало быть таким красочным. Из прелестных ротиков юных распускающихся девушек резкими потоками ветра по ушам хлыстала ругань. Восхищенные взгляды мужчин перебирались от ног под юбки, поднимаемые потоком ветра, и вот это уже не восхищенные взгляды, а животное желание… Он прибавил ходу. Скорее бы пошел дождь, чтобы разогнать людей и оставить землю чистой не только от пыли, но и от этого смрада человеческой… человечности. Кажется, это было в мае. Розовые, идеально подпиленные ногти на длинных пальцах ног, выдающиеся из-под кожи сухожилия, скрывающаяся под тканью ярко-розовых брюк розоваятая кожа, планый переход бедер в талию, который заметен даже через плотную белую рубашку. Кажется, последняя пуговица на воротнике застегнута. Галстук завязанный с излишней аккуратность. Водопад черных волос, забавно вьющихся у кончиков. Маленькая заколка, перехвалившая пряди, падающие на лицо. Тонкие брови. Ресницы, кажется, самой обычной длины, нос тоже, самый обычный, русский. Губы, накрашенные только лишь блеском, на которых виднеется небольшой кровоподтек. Родинка на подбородке. Убирается прядь, прилипшую к губам. Пыльцы рук тоже длинные, бесцветный лак выдает только неестественный блеск. Вены… Исходит запах яблок. И пусть он знает, что прямо в этот момент ветер подул с ее стороны и принес в его сторону еще и цветы яблонь. Определенно, это было в мае. Сидит на лавочке, пьет свой горький кофе, не замечая, что тот уже давно остыл, и смотрит. Она сидит на парапете, скинув пиджак. Подживает ноги под себя. Смотрит в книгу. Всегда разную. Иногда отрывается, смотрит на реку. Достает из рюкзачка пару бутербродов. Колбасу всегда отдает коту, пристроившемуся неподалеку. Бывает, хлеб отдаст собаке, а сама только сыр откусит. Пьет из небольшого термоса что-то. Улыбается. Смотрит на прохожих и смеется. Иногда подолгу расчесывает волосы, кажущиеся рыжими в лучах солнца. Без пятнадцати пять неизменно встает, кладет книгу в рюкзак, гладит кота и уходит. Он никогда не идет за ней. Жаль, что это было в мае. Он снова смотрел на то, как она пришла. Уже в платье. Видны тонкие ноги и едва зажившие коленки. Сверху — плащь, в руках — сумка. Волосы больше не вьются по-девчачьи. Они красиво уложены. Ресницы накрашены. Сильно выдаются скулы. Погладит кота. Достанет из сумки палку колбасы в магазинном пакете, видимо, только купила. Отломает темно-коричневыми ногтями немного и даст коту. Отдаст полпалки собаке. И сядет. Он и не заметил в руках стаканчик из кофейни, в которой он сам полчаса назад купил кофе. Она осторожно отопьет. Поморщится, но сделает еще глоток. Из сумки она достанет не книжку, а блокнот в кожаном переплете. Посмотрит на людей, а не на реку. В ее глазах блеснет тень понимания, презрения. Насмешки, а потом все потухнет. Что-то чиркнет в блокноте. Вырвет страницу и уйдет, положив ее под стакан. Едва ее шаги перестанут быть слышны, он тихо подойдет. Внимет с листа стакан и отметит — кофе. А на листе тонким почерком написано «Как жаль, что это было в мае».