Шальной пробкою от шампанского

– Почему ты бухаешь опять? Искаженный динамиками и усиленным звуком громкоговорителя голос звучал чуждо и до боли знакомо одновременно. Данила болезненно поморщился, словно от скручивающей рези, дернул головой четко отрицательно, уже раскрывая рот для ответа, но вслух все равно ничего не произнес – махнул ладонью, чудом не опрокинув стоящую на парапете бутылку, пусть его сейчас и не мог никто видеть. Все-таки в третьем часу ночи даже столь публичный человек мог анонимно выпивать, сидя в каком-то переулке, будто какой-то ноунейм. – Ты че, уже не соображаешь что-ли? Телефон не отрубался, а Джарахов никак не желал заткнуться или отключиться сам, пусть и Поперечный в ответ лишь булькал вином. Он не был пьян – пока – лишь слегка нетрезв, и это было как раз то самое тонкое пограничное состояние, когда мысли еще не начинали путаться, но, наоборот, оказывались ясными и прозрачными – подобное было сравнимо разве что с сиянием скатывающегося блика на кромке лезвия. Несмотря на это, разговаривать все еще не хотелось, так что Данила лишь облизал губы и приложился к горлышку снова. Черт знает почему, но он не мог положить трубку, поэтому телефон и лежал просто так рядом, разбавляя ночную относительную тишину голосом Эльдара. – Послушай, у меня нет нихуя времени. Я задал вопрос. Ответь на него или иди в пизду. Поперечный негромко хмыкнул. Догнаться окончательно – его цель на сегодняшнюю ночь, вполне достижимая и актуальная, а после – хоть и правда цеплять телочку с улицы. Скорее всего, он так бы и сделал, будь не каким-то там рыжим стендапером, а репером с дерзкой ухмылкой, но, увы, это было не в его приоритетах. Блуд никогда не был «его» грехом, а спермотоксикоз уже давным-давно прошел, так что дерьмовое состояние в этом случае нельзя было решить простым «пошел и потрахался». – Хуесос, – Эльдар прозвучал откровенно беспокойно. Шум на заднем плане проглотил окончание слова – биты били по мозгам даже вот так, через многокилометровое расстояние. – Камон, так сложно сказать, че случилось? – В пизду. Звякнуло донышко бутылки – низко, столкнувшись с бортиком парапета. Данила сглотнул слюну, прокатив по языку остаток кисловато-сладкого вкуса. – Че? Еще ра... – Ты угадал. Я в пизде. Самое меткое описание моего внутреннего самоощущения на данный мом... на сейчас, короче. Поджав губы, Поперечный уставился на экран телефона, сцепив руки замком. Ответ, пожалуйста. Ну и что ты на это скажешь? – Ебанулся, – Джарахов фыркнул громко, неопределенно, но уже чуть более расслабленно. – Тебя там развезло, я понял. Позвони Кшишту, или кто там с тобой рядом? Пусть тащит тебя домой, хули. – Что ты там понял? Не пизди, ты же вообще не ебешь, о чем я толкую. – Алкаш, тоже мне. В одиночестве бухают только конченные алкоголики, Дань. И демагогии разводят тоже они. Звони Кшиштовскому. – Откуда ты знаешь, что я один? – От верблюда. Звони Мише, ну. «Да не понял ты же нихуя»