150 дней

      Ветер гудит в ушах и пронизывает дрожащее тело насквозь. Полы чёрного пальто развеваются, как крылья летучей мыши.       Машины, редко проезжающие по мосту над рекой Хан в темноте ветреной ночи, на пару секунд могут выхватить фигуру человека, неподвижно стоящего за невысоким ограждением, разделяющим проезжую часть от водной пропасти.       Сутулясь, пряча оледенелые руки в карманы пальто, Юнги безотрывно смотрит. Но не на воду, а будто сквозь неё. Его мятные выцветшие волосы лёгонько подрагивают из-за ветра, плотно сжатые губы потрескались, а открытые слезящиеся глаза выражают отрешённость и долю решимости. Он ни о чём не думает.       Сильные порывы ветра глушат непрошенные мысли, вода внизу манит и зазывает. Спокойствие и умиротворение. Ощущения такие неизведанные и неожиданные. Хочется расправить руки и сделать шаг, и Юн бы так и сделал, но время ещё не пришло.       Он не знает сколько так простоял, но, решив уже уходить, развернувшись, чуть дрогнул — возле него стоит Намджун. Юнги не знает, сколько тот тут находится и почему не дал знать о своём присутствии, и хочет потребовать каких-либо объяснений, но тушуется.       У Джуна взгляд необычен, там цветы цветут, море плещется, планеты сталкиваются, и столько понимания, что Юнги почти задыхается и, не задавая вопросов, решает постоять так ещё.       Умиротворение, вот что сейчас чувствует Юнги. Оказывается, так приятно просто стоять и молчать, но рядом с человеком, который понимает тебя.       Чувство понимания окутывает, обволакивает, словно одеяло. Стало тепло так, что даже редкие порывы ветра не казались такими холодными.       Простояв так ещё неопределённое количество времени, Джун вдруг произносит:       — Смотри! — и указывает вдаль, расплываясь в почти детской улыбке.              Юнги сначала дёргается, непонимающе смотрит на Намджуна, а затем смотрит туда, куда он указывает, и замирает. Рассвет. Бледно-розовый цвет медленно расползается по горизонту, окрашивая почти серое небо, но и не это самое прекрасное. Вода. Она также медленно преображается, визуально становясь теплее и живее.       Чувство неописуемого восторга взрывается ярким и резким фейерверком в душе Юнги, и он улыбается так ярко и искренне, не замечая, что человек, стоящий рядом, почти не дышит, пристально смотря на него.       Намджун покинул кофейню почти сразу, как Юнги ушёл, выйдя на улицу и решив, что немного прогуляться и подумать не помешает. Он шёл непривычным путём, который выходит на набережную. Он ходил там и проматывал в голове сегодняшний вечер, пытался сопоставить Юнги с тем, кто присылает ему фотографии.       Его размышления прервала одиноко стоящая фигура на мосту. Отсюда видно было, что тот человек решил покончить с собой, Намджуну казалась фигура знакомой, но ему трудно её рассмотреть из-за темноты, которой окутан человек. Только редко проезжающие машины могут помочь, но они проезжают так быстро, что Нам не успевал.       Он решил, может быть, образумить человека от необдуманного поступка и, смело прибавляя шаг, пошёл на мост.       Но этот шаг замедлился, стоило Наму подойти ближе и понять, что неизвестный — это Юнги. Недолго думая Нам подошёл почти вплотную, но его не заметили, продолжая гипнотизировать только ему понятную точку.       Он бесстыдно разглядывал человека перед собой, удивляясь необычайной красоте оного, но больше его волновали глаза, которые, кажется, отражали всю невысказанную боль. Говорят, глаза — зеркало души, и Джун не уверен, но ему кажется, он способен понять обладателя столь глубоко наполненных болью глаз.       Они напомнили Джуну глаза его младшего брата. В уголках глаз вдруг защипало, мысли окунулись в недалёкое прошлое.

***

      Всего год, как не стало дорогого и любимого младшего брата.       Всегда жизнерадостный и неугомонный, со своей рыжей шевелюрой и квадратной улыбкой, Ким младший мог зарядить энергией даже самого отчаявшегося человека. А то, как он неординарно мыслил и подходил к какой-либо проблеме, открывало ему светлое будущее в любой профессии.       Джун всегда думал, что Тэхён далеко пойдёт, был уверен в счастливом будущем своего брата, всячески поддерживал и направлял, и … не оказался рядом в самую трудную минуту.       Когда Ким старший узнал о смерти своего брата, то не поверил. Быстро купив билет на ближайший рейс в Тэгу, Джун, так и не поверив ни единому слову какого-то врача, сообщившему о трагедии, весь перелёт придумывал отговорки. Возможно, просто кто-то перепутал, ведь в Корее много Кимов и Тэхёнов тоже много, а Тэ не берёт трубку, так как занят сильно или вообще телефон потерял.       Он не верил до последнего, а точнее до того момента, как собственными глазами увидел бездыханное тело брата. Это был не сон, не наваждение — это была жестокая реальность, где сквозь вакуум он видел врача, пытавшегося что-то объяснить.       И уже несколько часов спустя в кабинете врача Джун понял ранее сказанное и содрогнулся. Самоубийство? Его Тэхён-и? Но по мере сбивчивых и торопливых объяснений явно молодого врача Джун мрачнеет ещё больше.       У Тэхёна был рак, о котором тот знал уже месяц. Рак лёгких IV стадии у человека, который в жизни своей сигареты в руки не брал. Разве это справедливо?       Из-за постоянных адских болей у Тэ развилась бессонница, вместе с ней депрессия. Рак вообще редко лечится, ну, а IV степень и подавно. Судя по записке, которую нашёл Нам в тихой квартирке Тэхёна, тот просто устал, устал от непереносимой боли, как физической, так и моральной.       Он извинялся за то, что не сказал об этом, ведь знал же, подлец, что Джун бросит всё и сделает всё возможное, чтобы помочь. А Тэхён-и понимал, что помочь ему уже ничем нельзя, и пока он мог самостоятельно что-либо делать, он решил сам: когда и как умрёт.       А ведь Джун замечал, что что-то не так, вообще Тэхён никак не выказывал каких-либо тревог или неприязни, был как всегда лучезарным и весёлым, только пропадал с кем-то постоянно, как думалось Джуну, с девушкой. Изменились только глаза и изменились до такой степени, что Тэ часто начал прятать взгляд. Джун не стал вмешиваться, думал, что младший сам расскажет, что его гложет. Как же он теперь жалеет, что не спросил.

***

      Джун выныривает из воспоминаний и дум, чувствуя на себе заинтересованный и почему-то хмурый взгляд Юнги. В его глазах завис знак вопроса, но по какой-то только ему известной причине вопрос озвучен не был. Юн отвернулся и спустя пару минут, кажется, расслабился, но его взгляд потерял всякий интерес к происходящему.       Нам, не зная, о чём заговорить, забегал глазами по окрестностям, когда его взору предстал рассвет.       — Смотри! — указывая на горизонт, воскликнул Джун.       Рассвет и правда оказался загляденьем. А смотрящий на него расслабленный и от чего-то улыбающийся Юнги завораживал лучше всяких рассветов.