150 дней

      Юнги не глупый. Он сидит в своём кабинете и осмысливает поведение Чона. Некоторые его действия выходят за рамки обычного сочувствия, и Юнги это беспокоит. Его впервые что-то серьёзно беспокоит со дня смерти Джина.       «Надеюсь, мальчишка в меня не влюбился».       Юнги не хочет, чтобы за него кто-то беспокоился, не хочет разбивать чьё-то сердце, ведь ему тут немного осталось. Но с другой стороны это очень необычно и даже приятно, такое знакомое, но потерянное чувство, когда ты нужен кому-то.       Юн ударяет себя по лбу и морщится — больно.       «Надо с ним как-то поговорить или просто урезать общение с ним.»       «Как урезать общение со своим секретарём? Уволить?»       Юн качает головой: это точно не выход, может, ему вообще показалось, и Чон просто всегда такой, со всеми заботливый и на всех так смотрит.       Ему надо разгрузиться, так много всего происходит, всё так давит…       Немного подумав, он решает пойти в ту кофейню. Насколько он помнит людей там немного (когда он заходил, вообще никого не было), спокойная атмосфера, бариста, не лезущий в душу, и на удивление вкусный кофе.       Всё-таки у Джина был бесподобный вкус.       Юнги уходит раньше обычного, ощущая на себе пристальный и беспокоящийся взгляд Чона.       Он снова идёт пешком, пусть на улице уже поздняя осень, и тонкое пальто и отсутствие шапки не спасает от пронизывающего холодного ветра.

***

      Намджун мало спит в последнее время и много думает, из-за этого его природные рассеянность и неуклюжесть выходят на невообразимый уровень.       Только за сегодняшний день разбито шесть кружек и три блюдца, он умудрился сломать жалюзи на одном из окон, из-за чего в кофейне теперь односторонний мрак, сломал стул и открутил кран, так что только новый покупать, рассыпал одну пачку дорого колумбийского кофе и выкинул в мусоропровод пару чайных ложек.       «Не день, а наказание!»       Клиентов за сегодня практически не было, и убыток, нанесённый за один день, явно не покроется.       Убирая осколки очередного разбитого блюдца, Нам слышит звон колокольчиков, висящих над входом, оповещающих о новом посетителе.       С искренней улыбкой, которая на удивление таковой и была, до того как Нам грациозно развернулся, дабы поприветствовать гостя, больно ударился локтём о стол. Взвыв, как раненный зверь, второй рукой, которая держала небольшие осколки блюдца, Нам стремительным движением подносит её к локтю, от чего осколки впиваются ни в чём неповинную ладошку, при этом не задев несчастный локоть.       — Да что за?! — чуть не плача выдаёт Намджун и растерянно смотрит на посетителя.       «Это он» —успевает подумать Нам, прежде чем смущается окончательно, — «Он что? Улыбается?» — в окончательном ступоре, раскрыв рот, Джун стоит и недоумённо смотрит, как мятноволосый с лёгкой улыбкой снимает пальто и шарф.       — Надеюсь, у вас есть аптечка, ваши боевые раны надо залатать, — весело прохрипел мятноволосый, вешая пальто на спинку стула.       — Ээм… Да… Где-то была, эм… Наверное, она… — Джун осекается, встречаясь с парой глубоких тёмных глаз и, завороженно уставившись, не сразу понимает, что выглядит очень нелепо. Он стремительно краснеет, на что мятный мягко улыбается, а у Джуна взрываются фейерверки от такого простого действа.       «Интересно, как выглядит его улыбка, когда он действительно счастлив?» — Нам снова осекается, понимая, что его что-то спросили.       — А?       — Аптечка, помощь-то нужна? — всё так же улыбаясь, спрашивает его мятноволосый.       — А, да, конечно, я просто вспоминал, — краснея ещё больше, проговаривает Нам, — вон, шкафчик возле чайника, вторая полка снизу.       Юнги прошёл к указанному месту и, открыв шкафчик, начал перебирать всякие бумажки в поисках аптечки.       Нам, оказавшись позади, невольно наблюдал за ним.       «Он очень красивый, рубашка, брюки, как с обложки журнала, но его руки перебинтованы, несчастный случай? Может, производственная травма?»       — Может, присядешь? Не против, если я на «ты»? — Нам молча кивает в знак согласия и садится на ближайший к нему стул, — Не обижайся на мою улыбку, просто такого я ещё не видел, это было очень неожиданно, — всё так же мягко улыбаясь, говорит Юнги, сидя перед Джуном на одном колене и пытаясь своими непослушными перебинтованными пальцами сделать перевязку.       — Я не обижаюсь, — басит Джун, он вообще не понимает, как на такую улыбку можно обидеться, — но мне крайне неудобно перед вами… тобой… — Джун отвлекается на лицо напротив, мятноволосый сосредоточенно и осторожно перебинтовывает ладонь Нама, его бледная кожа вблизи оказывается ещё бледнее, мягкая улыбка задевает только одну сторону красивого и аккуратного рта, а пышные чёрные ресницы закрывают тёмные глаза.       — Как тебя зовут? — придя в себя, спрашивает Нам.       — Юнги, Мин Юнги — не отрываясь от перевязки, говорит мятноволосый.       — Очень приятно, я Ким Намджун.       — Ну, будем считать, что руки мы уже пожали, — с еле заметной смешинкой говорит Юнги, поднимаясь на ноги, и обтряхивая брюки.       — Кофе налить в состоянии? — спрашивает Мин, облокачиваясь на стол.       — Да, конечно, какой тебе? — подрываясь к барному столику, произносит Нам.       — Сливочный латте, — говорит Юнги, сложив руки на груди и наблюдая за мельтишащим по кухне Намджуном.       «Не удивительно, что он поранился, он же совершенно не смотрит, куда идёт и что берёт, эх, недотёпа.»       Юнги смотрит на спину Нама, она почти такая же широкая, как у Джина, и рост почти такой же.       Нервно сглотнув от непрошенных воспоминаний, Юнги усаживается за барный столик и подпирает голову руками.       Воспоминания всегда с ним. На что бы или на кого он не посмотрел, автоматически возникают ассоциации. И в последнее время все они связаны с Джином. Это убивает.       Юнги чувствует себя необычно, он шёл сюда понурый и хмурый с множеством мыслей в голове, но, зайдя и увидев улыбку, которая стремительно сменилась на гримасу боли, смешанной с удивлением, ему захотелось сделать что-то, как-то помочь, а самое странное — ему впервые хочется с кем-то разговаривать.       Тут так спокойно, это место как отдельный кусочек, оторванный от остального мира. Небольшие двухместные кругленькие столики кофейного цвета, широкие окна с жалюзями, которые спасают от любопытных глаз с улицы, но не закрывают настолько, чтобы посетитель видел мир вне кофейни. Ему тут определённо нравится.       — Блюдце, которое ты сломал, эм…с зарплаты, наверное, снимут немного, да? — спрашивает Юн хоть что-то, с чего начать разговор, он не знает.       — Нет, это моя кофейня, здесь я сам себе начальник, — повернувшись и смущённо улыбнувшись, сказал Нам.       А Юнги завис.       «Ямочки. У него при улыбке появляются ямочки. Красиво.»       — Но так, да, ты прав, за сегодняшний день я не смог покрыть расходы, — грустно улыбнувшись, сказал Нам, становясь напротив Юнги и подавая горячую кружку с кофе.       Мин неуклюже принимает кружку, хоть пальцы и свободны, но лишь наполовину.       — Может, трубочку? — учтиво спрашивает Нам.       Юнги кривится:       — Не надо, спасибо, предпочитаю так, в этом есть определённый шарм.       «Так говорит Джин», — добавляет Юн, но не вслух. «Говорил», — исправляет вдруг сознание и Юнги прошибает, ему надо срочно отвлечься, эта простая истина, как неожиданный камень, только не в голову, а куда-то в сердце.       — Да, есть что-то особенное в этом — согласно кивает Нам, наблюдая странные перемены в настроении гостя.       «А как ты поранил руки?» — хочет задать вполне ожидаемый вопрос Нам, но не задаёт. Он сам не знает почему, но от чего-то знает, если спросить сейчас — ответ он не получит.       Так вовремя он вспоминает, что именно сидящий перед ним человек, возможно, и есть тот, кто отправляет ему непонятные сообщения, но он понятия не имеет, как начать нужный разговор, как вообще можно спросить человека, с которым от силы знаком минут пятнадцать, о таком?       Он решает просто говорить, и сначала разговор не особо вяжется, но когда речь зашла о музыке, Юнги расцвёл. Если до этой темы Юн отвечал односложно и как-то отстранённо, то теперь он без умолку говорил, упоминая и то, что его работа напрямую связана с музыкой.       Позже они обсуждают всё, что только можно, умудряясь обходить личные вопросы.       Намджун поражён умом и необычностью мыслей Юнги.       Юнги восхищён интеллектом и разнообразностью в знаниях на первый взгляд простого баристы.       Они находят множество точек соприкосновения в различных сферах и так же множество точек отчуждения.       Намджун впервые так явно чувствует интерес к человеку, он бы отдал многое, чтобы этот вечер продлился дольше всех остальных.       Юнги же впервые после смерти Джина забывает про Джина вообще, он не думает о цифрах, о том, как именно он умрёт, он даже забывает про боль в руках.       Вечер проходит очень быстро. Юнги первый вспоминает о времени, когда ощущает вибрацию в кармане от своего телефона, который предупредил хозяина о выключении.       «Когда я его в последний раз заряжал?» — промелькнуло в голове — «Сколько время?»       Юнги встрепенулся. Он забыл, кто он и где. Намджун его явно заболтал. На улице уже горят фонари, а проезжающих мимо машин стало мало.       — Сколько время? — прерывая рассказ Нама о своём младшем брате, вопрошает Юнги.       Джун не сразу понимает, что от него хотят, трудно резко переключаться с одной темы на другую. Поэтому немного зависнув, он всё же скидывает левую руку и смотрит на циферблат своих часов.       — Оу, уже почти полночь, — как-то неловко произносит Нам, осознавая, что приятный вечер подошёл к завершению, а маршрутки уже не ходят.       — Чёрт, мне на работу завтра рано. Извини, я пойду, — засуетившись, хватая пальто, проговаривает Мин.       — Да, конечно, — разочарованно вздыхает Нам, наблюдая, как неловко Юнги пытается завязать длиннющий шарф.       — Давай помогу, — подойдя к Юнги и перехватывая шарф, говорит Нам.       Юнги неловко. Он чувствует себя девочкой или маленьким ребёнком, но терпеливо стоит, дожидаясь окончания неожиданной помощи. Он опять ловит себя на мысли, что Намджун одного роста с Джином, от этого становится ещё больше не по себе. Вспомнив о Джине, Юнги вспоминает про цифры и о том, что опять не отправил фото.       «И где сейчас искать нужную цифру?»       Завязав шарф и отстранившись, Нам встречается с взглядом Юнги, в котором непонятные чувства смешались в невообразимую кашицу.       — Спасибо. Я пойду, — прохрипел Мин и пулей вылетел из кофейни, оставляя Джуна в полном недоумении.       «Я как-то обидел его? Откуда столько боли в глазах?»       Тяжело вздохнув, Джун поплёлся убирать со стола, предчувствуя, что сегодня опять не сможет нормально поспать.