Все хорошо

В особняке Саида Рашида наступило некоторое затишье, которое радовало главу семьи. Проводив мужа на работу и дочь в школу, жена хозяина командовала его сыну быстро поесть и собираться. Теперь Мунир беспрекословно слушался, потому что уже понимал, что они опять отправятся в какое-нибудь интересное место. При этом мальчик и его мачеха деловито упаковывали заряжавшиеся ночью гироскутеры в спортивные сумки – Мунир всегда тащил свою сумку сам. Куда бы Жади с сыном Саида не направлялись с утра, потом они заезжали за Хадижей в школу, а пообедав в городе, семейство обязательно посещало Парк Фламенго. Это большая зеленая зона внутри Рио-де-Жанейро, над которой потрудился ландшафтный дизайнер Роберто Бурле Маркс, который работал и над обликом набережной пляжа Копакабана. На территории парка проводятся различные спортивные соревнования: велопробеги, марафоны и другие. Поэтому здесь оборудованы прекрасные велодорожки, на которых можно было гонять на гироскутерах, не опасаясь снести на пол очередную вазу, перевернуть неудачно стоящую мебель или столкнуть не вовремя появившуюся служанку. Кроме удобства, парк Фламенго обладал в глазах Жади еще одним отличительным качеством – безопасностью. По сравнению с общим уровнем преступности в Рио, именно в этом месте было спокойно. В любое время дня здесь можно увидеть горожан, занимающихся спортом или просто отдыхающих на зеленых лужайках и скамейках. Сюда же Жади приглашала и своих племянников Самиру и Амина. Она не хотела везти Мунира и Хадижу в гости туда, где ей самой не все рады. А вот встретится в общественном парке, покататься на гироскутерах – причем Мунир уже имел явное преимущество перед старшими родственниками, кроме Хадижи – это было хорошее общение. Самира приезжала с Зе Роберто. Девушке уже исполнилось девятнадцать, но с ее характером она все еще вела себя, как сорванец, поэтому с удовольствием принимала приглашения тети Жади, ну а уж парни не намеревались отставать от девушки. Тем более что погода стояла прекрасная, а учебный год только начался и весь семестр еще впереди. Мунир был в этой компании на особом положении, потому что его гироскутер никто из родственников использовать не мог, чему ребенок очень радовался, носясь за старшими. Все остальные устраивали различные состязания на гироскутерах Жади и Хадижи. Сложно было определить у кого возникало больше идей – у девушек или парней. Жади тоже не отставала от дочери, пасынка и племянников. Ее фантазия позволяла увлечь их всех. В результате, общение младших Рашидов проходило очень оживленно. Несколько раз с детьми приезжала и Латифа. Хоть Мохаммед и не изменил своего мнения о Жади, но возразить против встречи жены с единственной супругой своего старшего брата он не мог, разумеется. В такие дни женщины оставляли молодежь развлекаться самостоятельно, а сами присаживались на лавочку и вели долгие неспешные беседы. Латифе сестра рассказала о реальных событиях, произошедших в Фесе, при первой же встрече, но просила ее не делиться с мужем, потому что тот обязательно сболтнет Мустафе, который не утерпит поделиться с донной Ноэмией, а там считай уже и весь Сан-Криштован в курсе будет. Жади не сомневалась, что сестра удержит язык за зубами, просила только виду при детях не показывать, потому что тетя первым делом воскликнула: «Бедная Хадижа… Бедный Мунир…» Разумеется, перед тем как расстаться, обязательным было посещение ресторанчика здесь же в парке, где каждый выбирал себе любимое мороженое, коктейли и десерты. Шесть-семь человек за столом – это уже маленький праздник. После таких поездок вечер в особняке Саида проходил всегда в оживленных разговорах, что бальзамом ложилось на так долго страдавшее сердце хозяина. Мунир каждый день демонстрировал папе новые фотографии. Вот они в зоопарке, теперь уж он слона разглядел со всех сторон, а маленького слоненка даже кормил. Мальчик даже запомнил, что там находится триста пятьдесят видов животных, птиц и рептилий – при этом свой же вопрос «папа, а рептилии это кто?» ребенок перебил рассказом о том, что в зоопарке много-много обезьян, потому что там собрана самая большая коллекция обезьян в Бразилии. Вот они в Ботаническом саду Рио-де-Жанейро. Мунир фотографировал сам и был сфотографирован возле удивительных экзотических растений со всего мира, которые быстро адаптировались к местным климатическим условиям. Заинтересовали мальчика и красивые пруды, фонтаны, пальмовые аллеи. Хадижа активно участвовала в обсуждении поездок брата, а при просмотре фотографий после посещений горы Корковадо и горы Сахарная голова, поделилась своими впечатлениями от поездок на экскурсии с классом. Когда Жади уводила Мунира спать, Хадижа продолжала беседовать с отцом. Саид наконец вновь обрел в дочери друга, которого ему так не хватало с момента отъезда ее матери в Фес после злополучного конфликта в «Нефертити». Только Жади вечерами держалась в отдалении от мужа, хотя каждый его взгляд, брошенный в сторону жены, встречался с ее затаенной улыбкой. Через две недели Саид не выдержал. В ответ на откровенный вопрос мужа, женщина пояснила свое поведение: «Ревность, Саид, ревность… Не нужно в маленьком сердце твоего сына разжигать это разъедающее душу чувство. Пусть он будет уверен: когда с тобой рядом дети – ты только с ними. Ты не заметил, какими глазами он смотрит на меня, если я приближаюсь к вам? Не важно зачем – даже если фрукты подать… Саид, всем нужно время.» «Жади, а у меня это время утекает, как песок сквозь пальцы. Мне-то что делать?» - с досадой произнес Рашид. После той их ночи, перед поездкой в Сан-Паулу, Саид все чаще ловил себя на мысли, что с его стороны было непростительно высоким самомнением считать себя способным ждать любимую женщину сколь угодно долго. Жена же подошла вплотную к мужу и положила ладонь ему на грудь, от чего мощное сердце мужчины дало перебой: «А у тебя есть ночь…» - голос Жади был неожиданно глубоким и на несколько тонов ниже обычного… Другой команды мужчине не потребовалось… Утром Саид не ушел потихоньку от жены, как прошлый раз, а поцеловал ее в висок чтобы разбудить. Жади чуть приоткрыла глаза, а когда муж провел пальцем по ее припухшим губам, зардевшись зажмурилась и заулыбалась. «Я хочу, чтобы так было всегда.» - раздалось над ухом. Чуткое ухо жены легко уловило, что в голосе Саида одновременно слышатся и ожидание исполнения желания, и сомнение, и готовность отступить, поэтому Жади поспешила его успокоить: «Я тоже…» За прошедшее время она сама уже неоднократно ловила себя на желании подойти к мужу, чтобы взъерошить его волосы, или, сидя за столом, прижаться к нему плечом, лежа рядом в постели, потянуться к нему, зная, что моментально окажется в его объятиях… Ее останавливало только одно – Жади не понимала, что это? Раньше в браке с Саидом она никогда такого не испытывала. Ей было очень неприятно думать, что это всего лишь проявление первобытных инстинктов. А вот когда вчера Жади услышала в тоскующем голосе Саида открытый зов, то женщина вдруг решила для себя, что совершенно неважно, как именно все это называется – она хочет быть с этим мужчиной и имеет на это право! Поэтому же и сейчас Жади так поспешно ответила на высказанное желание Саида. Муж аж на локоть поднялся, продолжая вглядываться в лицо жены. Наконец он хрипло произнес: «Ты не пошутила?» «Нет, Саид. Я тоже хочу, чтобы так было всегда. Ну… в смысле, когда можно…» - закончила жена уже смутившись. До мужчины не сразу дошло сказанное - он нахмурился, но потом вдруг расхохотался в голос, успел спрыгнуть с кровати и, подхватив жену на руки, закружил: «Ну, ты же мне скажешь, если вдруг будет нельзя?» Лицо Жади пламенело от неловкости, но она все же прошептала ответ: «Скажу…»