Клоака

И вот чего, спрашивается, на попе мне ровно не сиделось? У меня ведь и жетонов для побега было предостаточно. И место безопасное и теплое подле Семена мне было обеспечено. Ходи за «врачом», носи его чемоданчик с микстурками и клизмами и бед не знай. Но не-ет. Я не захотела сидеть под землей девяносто суток. Я самонадеянно решила, что смогу всех обхитрить, и в конечном итоге выбраться из этой канализационной ямы на поверхность, сделав вид, что ничегошеньки плохого со мной не произошло. Идиотка. Вот просто слов других нет. Какая же я идиотка! Я насчитываю, по меньшей мере, еще семь взрывов. Звук от них доносится со стороны выстроенного по периметру лагеря забора. Кто-то специально проделывал в нем дыры, и я даже знаю, зачем это было сделано. Нет, не для того, чтобы находящиеся внутри лагеря люди сбежали. Совсем не для этого. Те, кто жил внутри огороженной территории, в теории, всегда могли выйти за пределы лагеря сами. А вот те, кто обитает в Клоаке, внутрь попасть могли только одним способом. И кто-то им этот способ обеспечил в количестве семи штук. Как минимум семи штук. Свет в «небесных» панелях начинает медленно погасать. В Клоаке смеркается. Я чувствую едкий запах гари, а еще тошнотворную аммиачную вонь. Глаза слезятся, к горлу подкатывает горьковатый комок. Сейчас я во всей красе осознаю название этого места. Канализация. Помойная яма. Да на свалках, наверное, воняет меньше, чем здесь и сейчас. Люди в лагере носятся от одного здания к другому, кричат, вопят, а те душегубы, кому повезло оказаться в сложившейся ситуации с автоматами в руках, палят во все стороны, особо не прицеливаясь и не переживая о том, кто станет их мишенями. И тут у меня назревает вопрос: что сейчас представляет большую опасность? Душегубы или заполоняющие лагерь «горожане»? — Эй, ты ведь понимаешь, что помереть вот так совсем уж тупо! — шипит Белла, прижимая ладони к своим ушам. — Понимаю, — отзываюсь я, осторожно выглядывая из-за обшарпанного угла какого-то двухэтажного здания. — Еще как понимаю. За эту короткую «вылазку» я насчитываю трех «горожан» и двух душегубов-мазил. Они стоят метрах в десяти от места, где мы прячемся, и нас не замечают. Впрочем, они в этом не виноваты, у этих мужиков сейчас есть проблема поважнее, чем две девицы, сбежавшие от местной сутенерши. Но скажите мне кто-нибудь, тут автоматы раздают всем подряд или только за красивые глазки? Они же не умеют стрелять! Беспорядочно водят своими автоматами то вверх, то вниз, то вправо, то влево, тратя патроны и ни разу не попав по вонючим целям! Если честно, то шансов на победу у «горожан» куда больше, чем у душегубов. Бах-бах! Бах-бах! Бах! А-а-а!.. «Горожане» — три. Душегубы — один. Девицы — два. Я прячусь обратно. — Если я сегодня помру, то стану призраком и буду преследовать тебя до конца твоей никчемной жизни! — продолжает шипеть Белла, не рискуя выкрикивать свою угрозу в полный голос. — Значит, ты предполагаешь, что мне выжить все-таки удастся? — спрашиваю я у нее, прижавшись спиной к стене. Бах-бах! Бах-бах! Бах! — Ты, гадина, живучая, — беззлобно обзывается Белла, — точно тут не помрешь. Бах! — Сочту за комплимент. Бах! Криков стихли. И я уж подумала, что у горе-мазилы наконец-то появился глазомер, но предчувствие, сжавшее сердце в тиски, заставляет меня усиленно думать над тем, что я услышала. А точнее, что именно я услышала. Звуки выстрелов, прогремевших сейчас, отличаются от тех, которые я слышала за минуты до этого. Потому что это был грохот не от автоматной очереди, а от пистолетной. И не от очереди уже, а от одиночных выстрелов. Я снова выглядываю из-за угла. Бах! Кажется, я ойкаю. Белла хватает меня за руку и дергает вниз. Мы обе оседаем на землю. Поднимаю вверх взгляд, наблюдая за тем, как и без того обшарпанный угол стал обшарпанней на целую дырку. Я даже вижу, как вниз струится бетонно-штукатурный порошок. — Нина… — шепчет Белла, и я оборачиваюсь к ней, наблюдая за стремительно бледнеющим лицом моей компаньонки. — П-первой, если что, помираю я. Не хочу оставаться здесь одна. — Да не помрешь ты. Поднимаюсь на ноги. Страх отступает на второй план, выдвинув на пьедестал почета гордую злость. Перед глазами стоит стрелявший в меня придурок. Я шагаю вперед, выходя из своего временного убежища, и тут же мое сердце стремительно падает куда-то вниз. Рядом со мной, буквально из воздуха, материализовывается фигура знакомого мне человека. Костя оттягивает вниз скрывающую его нос и рот тряпку. Лицо у него злющее-презлющее. Его взгляд метается по моему лицу, словно проверяя его на отсутствие лишней дырки. — Ты чуть не подстрелил меня! — выкрикиваю я, тыча пальцем в его грудь. — Я чуть не подстрелил тебя! — выкрикивает он в таком же тоне, одновременно со мной. — Так это я виновата?! — А кто еще?! Какого черта ты вообще отсюда высунулась?! — А какого черта ты не смотришь куда стреляешь?! — Скажи спасибо, что не смотрел, — уже тише произносит Костя. — Иначе бы не промахнулся. — Ну спасибо, что не попал в меня, — бурчу я, смотря ему в глаза. Костя кладет руку мне на плечо и коротко кивает, словно в знак запоздалого приветствия. — Я рад, что мы снова встретились. Я криво улыбаюсь ему, потому что тоже рада этой внезапной встрече. — А я-то как рада тому, что рядом со мной не валяются человеческие мозги, — бубнит Белла, поднявшаяся на ноги. — Спасибо, что промахнулся, милый. «Милый» она произносит с таким отвращением, что я чуть было не засмеялась. Отделавшись от накатившегося на нее испуга, Белла возвращает себе свою стервозность. — Не за что, — отвечает ей Костя, лишь мимолетно взглянув на Беллу. — Я иду за братом, а ты с подружкой беги к тому выходу, куда тебя отвел Митяй при нашей последней встрече. Помнишь, где это было? — Помню, но ты не… — Я — за братом. Ты — за пределы лагеря, — перебивает меня Костя, вновь натягивая ткань на нос. — Пока шел сюда, видел Сергея с какой-то девушкой. Я сказал ему бежать в сторону моего убежища. При упоминании Спортсмена и Маши — я уверена в том, что вместе с Сергеем была именно Маша — у меня на сердце становится теплее. Если они выбрались за пределы лагеря, то нам остается лишь присоединиться к ним и продолжить наш побег. Была в этом плане лишь одна, некстати появившаяся загвоздка. — Ты один Сашу не вызволишь, — говорю я, а в голове крутится лишь одно обзывательство. Идиотка. Идиотка. Законченная идиотка! Вали отсюда, пока какие-нибудь князья не объявились. — Я с балластом за спиной его не вызволю, — грубо отвечает мне Костя. Или это мои предыдущие слова можно было посчитать грубостью? Кто я такая, чтобы говорить о его способностях? Он тут один два года выживал, умеет обращаться с оружием, да и лагерь знает лучше многих, а я тут со своим «ты один Сашу не вызволишь». Ему самого себя для этой операции вполне хватит. — Кость, в лагере полно «горожан»… — Благодаря мне. — Скоро окончательно стемнеет, — говорю я, смотря наверх. Там, на «небе», продолжают тускнеть световые панели. — Вот именно, — говорит Костя, и я чувствую себя загнанной в угол. — Как выберешься отсюда, беги в мое убежище. К нему дорогу найти сможешь? — Смогу. — Отлично. Костя перезаряжает свой пистолет и вкладывает его мне в руки. — С предохранителя снят, так что в дуло — не смотреть, на своих — не направлять. Вопросы? — Эти взрывы ты устроил? — Да. — Нашел Сашин рюкзак? Чуть помедлив, Костя кивает. Значит, и в самом деле рюкзачок был набит ценными вещичками. — Нина, пошли, — говорит Белла, дергая меня за руку. — Пока никого по близости нет. Как же я ненавижу разрываться между двумя людьми. С одной стороны нужно бежать. Именно этого ведь я и добивалась все это время. Побега. Нашего побега. Именно это я и обещала Белле, когда пришла в «Рай» в первый раз. Я, она, Маша и Сергей. Вчетвером мы должны сбежать из Клоаки. Должны. И сбежим. Точка. С другой же стороны… Как я могу оставить Костю? Даже если сейчас за тюрьмой никто не смотрит. Даже если Князь и Дмитрий заняты другими, более важными вещами… В лагере сейчас такая суматоха, что на парочку сбежавших людей никто даже внимания не обратит, но… Оставлять его одного? — Переждем эту ночь, а «утром» продолжим убегать. В моем убежище безопасно,— говорит Костя. — Я догоню вас раньше, чем вы до него доберетесь. — Уверен? — В том, что бегаю быстрее тебя? Да. Костя усмехнулся. Я это точно знаю. Пожелав друг другу удачи, мы расходимся в разные стороны. Костя советует нам оптимальный и безопасный маршрут до нужной дыры в заборе, и мне остается лишь надеяться на то, что никто и ничто нам по дороге не встретится. К счастью и везению, вернувшемуся ко мне, так и происходит. За пределы лагеря мы выходим минут через десять. Нам, конечно, встречались на пути и «горожане», и душегубы, но никто из них не соизволил ни съесть нас, ни чем-нибудь помочь, ни пристрелить. Какое расточительство. — Думаешь, они уже добрались до убежища твоего дружка? — спрашивает у меня Белла, когда мы останавливаемся для небольшой передышки. Темнеет быстрее, чем я рассчитывала, а до убежища Кости остается минут двадцать быстрым шагом. Если все душегубы из ближайших районов захотят навестить лагерь — хорошо. Наш путь в таком случае чист. Но если кто-нибудь из них отстал и теперь шатается по улицам? Я сжимаю в ладони Костин пистолет. Смогу ли я попасть в «горожанина» до того, как он затискает меня в своих объятиях или я буду такой же мазилой, как и те душегубы? — Нина? — Я на это надеюсь, — говорю я, посмотрев в ту сторону, где располагался лагерь. — Нам теперь нельзя разделяться. Если кто-то отстанет, его придется бросить. Для того, чтобы сбежать из Клоаки, у нас есть от силы сутки. Но на самом деле времени намного, намного меньше. Если мы переждем ночь в Костином убежище, то с «рассветом» должны будем пойти к стене и, как сказал Семен, найти «аварийный» выход. Он всегда есть. И везде. Слава различному роду безопасности. — Я отдышалась, — произносит Белла, издав напоследок шумный выдох. — А ты? — Тоже. Идем. В городе властвует удушающая тишина. Кажется, что только наши шаркающие шаги создают на улице хоть какой-то шум, неприятно режущий слух. И от этого становится не по себе. В Клоаке нет птиц, способных чирикать, сидя на деревьях. Нет и того, что смогло бы имитировать их пение. Вдоль дорог стоят фонари, между ними провисают под собственным весом провода, но характерного потрескивания они не издают. Ток по проводам не бежит, поэтому и треску взяться не откуда. Мы передвигаемся короткими перебежками. От одного дома к другому. От одного угла ко второму, третьему, четвертому. Иногда я умудряюсь заглядывать в темные витрины магазинчиков, располагающихся на первых этажах зданий. Это были преимущественно гастрономы и продуктовые, но я сомневаюсь в том, что внутри них еще можно найти еду или воду. Мы проходим мимо автобусной остановки, но таблички с номерами маршрутов я так и не нахожу. Вряд ли в Клоаке когда-то были машины. Возможно, жившие тут люди передвигались исключительно на общественном транспорте, а местный автобусный парк включал в себя один, максимум два автобуса. Поэтому и таблички с номерами маршрутов и расписанием нет. Во всяком случае, я нахожу для себя именно такое объяснение отсутствию столь нужной на остановке дощечки. Кода мы проходим половину пути, на улице окончательно темнеет. Единственным источником света становится уже не зарождающаяся, но еще далекая от своего круглого лика луна. Благодаря ей я не боюсь потеряться и заблудиться, но из-за наступления «ночи» все мои чувства обостряются, а нервы натягиваются настолько, что вот-вот готовы лопнуть. — Эй, долго еще идти? — спрашивает Белла, вплотную прижавшись к моему плечу. — Немного осталось. Тут я замечаю сбоку резкую вспышку. Испугавшись, я дергаюсь в сторону, уволакивая в узкий проулок и Беллу. — Что? Что там?.. Я прищуриваюсь, и чуть было не издаю удивленный вздох. В доме напротив, в пятиэтажке, на последнем этаже горит лампа. Хотя нет. Это тусклое мерцание нельзя назвать светом от лампы, скорее всего тот, кто сейчас находится внутри квартиры, зажег зажигалку или чиркнул спичкой. На ум приходит логичный вопрос: кто это там балуется огнем? — Думаешь, это они? — спрашивает Белла, выглянув из-за моего плеча. Были ли это Сергей и Маша? Вряд ли. Только если у них завалялся лишний жетон. Что мало вероятно. К тому же они оба — крайне рассудительные люди, и ни при каких обстоятельствах не стали бы сворачивать с намеченного пути. Я уверена в том, что Сергей помнит, где находится убежище Кости. Он не стал бы тратить время на заход в неизвестное здание. — Нет, — уверенно говорю я. — Давай ускоримся. Больше никаких остановок. Если побежим, то будем на месте минут через семь. — Я готова, — произносит Белла. И мы бежим. Напоследок я оборачиваюсь, замечая стоящую в окне темную фигуру. Это без сомнения человек. И он видит нас. Смотрит на нас. Провяжет нас взглядом и, возможно, правда, мне только показалось, но он машет нам рукой. Мотнув головой, я сосредотачиваюсь на беге. Меня уже не волнует личность этого человека. Сегодняшнюю ночь мы переждем в убежище Кости. А завтра утром окажемся в верхнем метро. Мы вернемся домой. На водоканале спокойно. Даже воздух здесь прохладнее и свежее. Белла достает фонарик и, включив его, освещает перед нами пыльную плитку. Я закрываю глаза и прислушиваюсь. В ушах пульсирует, голова начинает раскалываться, но игнорируя мешающие мне сосредоточиться чувства, я коротко, но громко выкрикиваю имя Сергея. — Белла, выключи его. Щелк, и белый свет исчез. Мы затаились. Я даже стараюсь дышать через раз, лишь бы не издавать ненужных звуков. Могли ли мы добраться сюда быстрее, чем Сергей и Маша? Теоретически, могли. Могли ли они все еще быть в лагере? Костя ведь сказал, что видел из внутри него, а не за его пределами. Один из моих червячков шевельнулся в груди. Черт, и почему я не подумала об этом раньше? Они ведь все еще могли оставаться в лагере и искать нас с Беллой. Идиотка ли я? Конечно, я идиотка. Еще какая. Самобичевание никогда не могло помочь, но так приятно позлиться на саму себя. — Нина?.. — Чего? — Это не я сказала, — произносит Белла, вновь зажигая в фонарике свет. Маша закрывает свое лицо руками и… Не поняла. Она что, на плечах Сергея сидит? — Нина! — уже громче и увереннее кричит Маша, когда Белла отводит от нее свет. — Белла! Оказывается, что Сергей и Маша добрались до убежища Кости незадолго до нас. Они не стали заходить в сток, а спрыгнули в давно пересушенный бассейн и стали ждать возвращения Кости. — Я собирался найти вас, — виновато произносит Сергей после того, как помог нам с Беллой спуститься. — Правда собирался, но Костя сказал, что сам найдет тебя, и я... — Ты все правильно сделал, — подбадриваю я его. — Ты помог Маше, я вывела из лагеря Беллу. — Тц, кто кого еще вывел, — бубнит Белла, скрестив на груди руки. — Если бы не я, ты бы из «Рая» вообще не выбралась. — Точно. Спасибо за помощь, — благодарю я ее, подходя к стоку. — Костя сказал ждать его внутри. Не будем пренебрегать его просьбой. Я сжимаю между пальцев прутья решетки и дергаю ее в сторону, как когда-то это сделал Костя. Пропустив всех вперед, я захожу в туннель последней и задвигаю решетку обратно. Прислоняюсь лбом к прутьям и прислушиваюсь. Тишина. Мы уже были в его убежище, но Костя так и не догнал нас. Надеюсь, что он просто задерживается, а иначе…