peony.

— ты знаешь, что такое ханахаки? эдди нахмурился. — нет, но надеюсь, что на деле это безобиднее, чем звучит. — в общем… ханахаки — болезнь, при которой больной откашливает цветы из-за неразделенной любви. ростки пионов буквально обвивают мои легкие, я чувствую, как они растут внутри меня. это смертельно. и заразно. прикоснувшись к бутону, ты заразился. вылечиться можно только взаимно влюбившись, других путей нет. — погоди, что?! то есть… теперь я тоже болен? ричи сглотнул и сухо ответил: — да. — но… стоп, а с нами ты не общался, чтобы мы не заразились? — что-то вроде того, но не совсем. блин, эдс, дай пожалуйста пачку сигарет, вон там, на столе лежит. парень буквально подавился воздухом. — серьезно, ричи? может тебе еще и отсосать? при мне ты курить не будешь! — эдди встал, взял пачку сигарет и выкинул в окно. ричи только горько усмехнулся, и присел на кровати, наблюдая за другом. — знаешь, хуже моим легким уже не будет. там скоро клумба вырастет, а вот насчет минета я не против, обращайся, если что. — бип-бип, ричи! тот же притворно оскорбился: — погоди-ка, то есть ты сам решил переквалифицироваться в меня ввиду моего временного отсутствия, а теперь «бип-бип, ричи»? бип-бип, эдди! — и довольно улыбнулся, наслаждаясь замешательством каспбрака. — ладно, забыли. скажи лучше, что ты собираешься делать с ханахаки? — спросил ричи уже без улыбки. — я… я не знаю, если честно. может, болезнь не тронет меня, пока я не начну чувствовать… что-то к кому-то? — так и будет. у меня через полторы недели началось. — хорошо, ладно… а кого ты… к кому у тебя есть чувства? ричи молчал. — рич? — не важно. этот человек все равно не сможет ничего почувствовать в ответ. никогда. — ты хотя бы пытался? — нет, но… — парень неуверенно посмотрел на эдди, — я не могу, понимаешь? я не знаю, что мне сделать, чтобы этот человек узнал обо всем. — поцелуй ее. и все, проблема решена. по крайней мере, ты будешь знать, есть ли у тебя шанс. «ее». блять, эдди, знал бы ты… — «поцелуй»? что, типа, просто подойти и поцеловать? — да. ричи молчал пару секунд, а затем перевел взгляд со стены на эдди. идеальный, как всегда. идеальный до боли. и, не выдержав, он притянул парня к себе за плечи и накрыл его губы своими, прикусывая нижнюю губу и проникая языком к нему в рот. пару секунд эдди был в явном ступоре и никак не реагировал, но потом вполне ожидаемо уперся руками ему в грудь и оттолкнулся, заставляя закашляться от давления на легкие. эдди, отдернув руки от груди, шокировано уставился на друга. видимо, осмыслив произошедшее, эдди совсем по-девчоночьи начал колотить ричи по груди, и ему пришлось перехватить того за запястья. — черт возьми, тозиер, ты такой чертов придурок. какой же ты, сука, придурок! ричи устало прикрыл глаза. ему вновь захотелось спать. — прости, я не знаю, что на меня нашло. прости. и уходи, ладно? в гробовой тишине спальни звон пощечины звучал оглушающе громко. впрочем, а на что еще он рассчитывал, поцеловав гребанного эдди? — ты точно придурок. господи, ричи, почему ты не сказал мне раньше? почему? зачем ты мучал себя все это время? ты же мог умереть, черт, черт, черт! ричи вздрогнул, когда каспбрак провел костяшками пальцев по тому самому месту, где скула уже наливалась красным и прошептал: — придурок. и поцеловал его. сам. так охренительно сладко и робко, что у ричи буквально сорвало крышу. ему показалось, что это лишь сон, но вот он, эдди, целует его, почти сидя у него на коленях и зарывается руками в отросшие кудри, заставляя сотни мурашек ползти по позвоночнику. и ричи был бы еще большим придурком, если бы не ответил. он целовал эдди, как обезумевший, скользя руками по спине и плечам, прижимая каспбрака к себе настолько близко, насколько вообще был способен. ричи улыбнулся в губы эдди и отстранился. тот тяжело дышал и уже открыл рот, чтобы сказать что-то, но тозиер ловко перевернул эдди на спину и навис над ним, припечатывая несказанные слова жарким поцелуем. впервые за долгое время ричи не было больно. впервые за долгое время ричи был счастлив.