Техасский сын

но опоздал.

eminem ft. x ambassadors - bad husband

Тело ломит от ночи в одной позе, но острее запомнило Скотта, когда он грубо брал ее в затхлой от влажности и забитого окна мотельной ванной с не вкрученной сантехником лампочкой и горелой проводкой в щитке, пока их сынишка сопел на чистой односпалке. Она скоблилась о сколотую белую эмаль под толчками, потом до того, как густое розовое солнце разлилось на парковки, кровь с ее белья проступила на замызганные простыни. Скотт вернулся, но вернулся другим. С пленкой садизма в полиэтиленовых мясистых белках и нестянувшимся клеймом на подгрудной коже. Он тогда оставил ее в ванне, стянул использованную резинку в пластмассовое ведро без пакета и скурил половину пачки синего «кэмел» у отеля. Потом лег к Кэлу. - Не стал будить тебя. Когда она видит, как Скотт купает сына в заткнутой пробкой керамической раковине, перечная боль за ширинкой становится тупой, хотя и это тоже не важно, потому что она его не боится. Скотт ополаскивает головку Кэла с загустевшими темными волосками, обтирает пальцами его мокрое, разрумянившееся от парной воды тельце. Мышцы перекатываются под смуглой, крепко сбитой спиной, пока он снова и снова двигает рукой. - Как мы будем растить сына, если наш мир разваливается на части? - через пару тягучих недель, проведенных в дороге - не модном роад-трипе, который у них сходил за образ жизни, - они уже в Канзасе, и Малия привыкла к тому, что ласки Скотта хватает только на Кэла, но не привыкла к нему. - Сделаем это вместе. - И мне надо тебе верить? - она нервно обкусывает нижнюю губу до мокрой пленочной кожи, попутно шарит в рюкзаке, гоняя крестик по золотой цепочке. - Чего ты хочешь от меня, Малия? Разве я даю тебе повод думать иначе? Кэл агукает на его груди, обсасывая силиконовый прорезыватель для зубов - у него набухшие десны и температура. Скотт любит его, и этого достаточно, чтобы Малия глотала обезболивающие в общественных туалетах и не говорила ему об этом. - Можно приспособиться к боли. Можно приспособиться ко всему вообще, - (если бы он знал, что Кэл забрал все ее силы, когда с мылом выбирался из ее тела, он бы молчал). За триста сорок миль на покосившемся ржавом указателе до Мус-Лейка у нее идет кровь. Скотт кончил в нее, быстро подтянул штаны по голым небритым коленкам и уже на выходе чиркнул дешевой зажигалкой. Газа не осталось. - Бензин почти на нуле. Доеду до заправки, чтобы утром не маячить там втроем. Мотор перекрашенного накануне байка с номерами Миннесоты и треснувшим спидометром завелся через пару плевков выхлопной трубы в прелый ночной воздух южной окраины, до этого в номере Скотт нагнулся, чтобы поцеловать Кэла в лоб. Малия сдвигает костлявые ноги. Стаскивает рулон туалетной бумаги с держателя под металлик и оттирает кровь и липкую жирную воду с кожи. Обезболивающие кончились вчера, и она скучает по Тео. И по Лиаму с сигаретой за ухом, его сухой лапшой под видом пасты на ужин и пустым трепом за просмотром бокса по телику. Она смывает с плитки кровь, опускает на плечи затасканную потную футболку, натягивает трусы и ложится к Кэлу. От его вспотевшей родной головки тянется естественный запах молочной смеси, Малия утыкается в него хлюпающим носом, обхватывая его и двигая ближе к себе. Может быть, их проблема в том, что они любили друг друга слишком сильно. - Просыпайся, - от него пахнет газом, кофе и ненатуральной кожей пыльной куртки, и ей приходится сдвинуть Кэла, чтобы встать. - Сколько сейчас времени? - Пять. У Скотта натертые красные глаза от бессонных ночей, отросшие жесткие волосы под ноль-пять, прямые мышцы и вид контуженного морпеха, который способен задушить человека телефонным проводом или забить насмерть пылесосом из магазина списанной техники двухтысячных. - Если мы позвоним Стайлзу, его спихнут с поста агента CID-отдела под следствие за пособничество, и у ФБР есть прослушка. Лидия беременна, сейчас они в Вашингтоне, и нам не стоит соваться туда. Чем меньше человек знают, что мы живы, тем лучше. - Это для кого, Скотт? Для Стайлза и Лидии, которые предусмотрительно съебались из мясорубки, пока их до онемения счастливая жизнь еще не стала собачьим дерьмом, как наша? У нас тоже есть ребенок, но мы перебиваемся по съемному жилью уже шесть лет. Я поддержала тебя, когда ты решил таскаться по Америке, чтобы спасти всех. Я была с тобой все это время. - Иззи умер из-за нас, мы чуть не потеряли Стайлза во время Призрачной охоты, кто бы ни был рядом с нами, почти все мертвы. Я не разрушу то, что они построили. Пусть считают меня мертвым, но будут в безопасности. - Да. Тебе лучше не губить их картинную жизнь на банковские счета Лидии, а сломать то малое, что есть у нас, - боль подступает к горлу слезоточивой волной из перцового баллончика, потому что он любил ее. Скотт давно усвоил жизнь в одиночку, но Малия не училась жить без него. - У тебя всегда был выбор. - Но ты не до конца понял, что из всего я выбрала не тебя. Я выбрала быть твоей. Твоей женщиной, твоей девушкой и твоей женой. Потому что я, мать твою, люблю тебя, МакКолл. И тут соленую плотину прорывает, хотя ей позорно мазать слезы по его груди в без малого двадцать четыре. - Знаю, - забытая мягкость выходит слабой, но она выходит. Скотт целует ее, но не так, как под толчками в узкой ванне. Этими губами он водил по ее губам, когда она говорила ему, что счастлива. Когда все, что он хотел, - это электронную качалку с вкладышем со львятами и кучу детских вещей с ибэй. Когда он занимался с ней любовью, а не трахал. - Ты наденешь кольцо, и это не вопрос.