Best of me

Хосок знает, что больше не встретит в своей жизни таких людей, как Ким Тэхён: искренних и преданных, способных удивлять и распалять, доводить до точки кипения и мгновенно успокаивать. Хосок знает, что никогда не почувствует такой дрожи под коленками и в кончиках пальцев, как после прикосновения к шелковистой коже Тэхёна. Хосок знает, что не познает больших чувств, чем те, что он каждый день испытывает к Тэхёну. Они все наполняют его до краёв, и ими хочется делиться. Хосок знает, что за спиной его любимого никогда не окажется руки с ножом предательства, он знает, что из его мягких губ никогда не прольётся бурным потоком ложь. И эта странная уверенность уже не пугает его как раньше. Она лишь больше распаляет, становясь нерушимой верой. — Меня пугает твоя маниакальная улыбка. Сделай что-нибудь со своим лицом, — глубокий голос, что, как всегда, не в уши, а в сердце заливается неконтролируемыми потоками. И Хосок удивляется, как не потонул ещё в этом океане, как его ещё мурашки не прогрызли, словно кусок дерева. Хосок поворачивает голову в сторону Тэхёна: выточенный из хрусталя профиль, длинные чёрные реснички, количество которых Хосок уже успел пересчитать несколько тысяч раз, пухлые губы, что зацелованы/покусаны/замучены хосоковыми ласками ежесекундными. Они лежат на большой разворошённой кровати, на груде вещей, и смотрят в потолок, где мелкие трещинки образуют то ли карту Австралии, то ли яичницу с двойным желтком. За окном холодная весна со своим минус девять по Цельсию. Уже вторая весна после того, как не стало Юнги и вторая, когда они вместе. За окном холодная весна, а у них выкрученное отопление на плюс тридцать и по ощущениям те самые Гавайи, о которых они оба мечтали. — Ничего не могу поделать… не хочу, — Хосок на ощупь находит руку Тэхёна и привычно нежно переплетает их пальцы между собой. — Глупый, — поворот головы и лёгкая улыбка. И большего не нужно на этой земле. И прекрасней этого, Хосок клянётся, нет ничего. Действительно глупый. Застывшие минуты, закрученные в бесконечность. Всё на своих местах. «Любовь есть всегда. Даже если ты её не чувствуешь, она есть. Определённо точно. Всем приветики, с вами самое уютное радио Love Yourself и я, его незаменимый и шикарный ведущий, Ким Сокджин!» — их радио настроено только на единственно-правильную волну уже очень долгое время, и этому есть определённая причина, одна и основательная. — «Весна — время перемен, даже такая холодная, как эта. Выкиньте ненужные вещи, разберите хлам в шкафу и в душе. Избавьтесь от груды металлолома в сердце, замените детали на новые и блестящие. И если вы сомневаетесь в том, выбрасывать что-то или нет — выбросьте и не сомневайтесь. Сомнения порождают страх, страх — панику, паника — отчаянье. Не поддавайтесь сомнениям, принимайте решения легко и беспристрастно. Надеюсь, эта весна подарит вам крылья, станет вашим светом, поводырём в нечто безумно прекрасное. Вылезайте из-под одеяла, хватит тратить свою жизнь на грусть!» — Хён, у нас вообще есть какие-нибудь планы на будущее? — интересуется Тэхён, не отрывая своего абсолютно очаровательного взгляда от любимого. — Нет, может у тебя есть какие-то предложения? — Может, уедем в деревню? Куда-нибудь подальше от цивилизации. — И что мы будем там делать? — Хосоку никогда не удаётся предугадывать то, о чём в следующую секунду подумает его парень. Непредсказуемый и удивляющий, и это Чону тоже нравится до безобразия. — Не знаю… может страусов разводить? — Страусов? — Да. Страусиная ферма. Прибыльный бизнес, я гуглил, — они играют в гляделки ещё несколько минут в тишине. Так удивительно идёт время рядом с Тэхёном: то секунда растягивается в вечность, но вся вечность в секунде. — Я так и думал, тебе не понравится, — выдыхает Тэхён и снова возводит голову к потолку. Хосок любуется его шеей в синяках и отметинах. Он помнит, как оставлял каждую из них. Те, что бледно-фиолетового цвета — позавчера, а свежие ярко-розовые — сегодня утром. — Мне нравится любое будущее с тобой, — Хосок пальцами касается его подбородка, снова обращая внимание на себя, и коротко целует, почти даже не касается губами, лишь обжигая горячим дыханием. — Боже, какой же ты мой, — и обнимает сильно-сильно. Тэхён обнимает в ответ и дышит размерено и спокойно, улыбается невесомо. Ему нравится с Хосоком, потому что он его человек до мозга костей, в днк прописан программой с рождения, плотью от плоти лишь разделяемый, а так — вшитый душа в душу. И, наверное, так любить невозможно, но Тэхёну кажется, что для него нет ничего невозможного. В чувствах так точно. «Знаете, я тут вспомнил недавно письмо двухлетней давности. На самом деле, я очень хорошо его помню, потому что это было первое письмо, что мне довелось прочитать в прямом эфире. Паренёк писал о том, что болен, но очень хочет дожить до весны и попросить прощения у человека, которого он оставил, потому что не хотел причинять боль. Я, знаете, много думал об этом, и мне кажется, что по неопытности я не смог подобрать для него подходящих слов. Мне была очень интересна его дальнейшая судьба, поэтому я связался с его родителями на днях и узнал, что он уже в лучшем мире. Но, представляете, он дожил. Не только до весны, но и до первого дня лета. Вот, куда приводят нас наши желания и мечты, воля к жизни и родные люди рядом. Поэтому хватит бояться, хватит ныть и искать оправдания. Бойтесь только не дожить. Не по времени, а по эмоциям, впечатлениям и чувствам. Не бойтесь проживать самые разнообразные чувства каждую секунду своей жизни каждой частичкой своего тела. Ведь это так прекрасно, даже если больно, неправильно или опасно. В конце концов, умение чувствовать и делает нас людьми. Так что откройте окно, посмотрите, наконец, на мир и, если вы вдруг сделали это прямо сейчас, на работе в офисе, в машине в пробке, в комнате, в магазине, на парковке или заправке, то я хочу вас поздравить. С вылуплением, цыплятки. А сейчас, давайте послушаем прекрасную песню, которую написал этот замечательный парень. Suga — First love. Наслаждайтесь!» — Хён, ты скучаешь по нему? — спрашивает Тэхён почти шёпотом, прикрывая глаза и наслаждаясь хриплым голосом друга. — Каждый день. Но я не грущу, он бы не хотел. Вместо этого я счастлив каждый свой день с тобой. Думаю, он очень рад за нас, — Хосок целует Тэхёна в щеку, оставляет поцелуй на губах и подбородке, а потом спускается к шее. — Через сколько у нас рейс до Гавайев? — сбито шепчет Тэхён, когда старший уже расстёгивает пуговицы его рубашки. — Через пять часов, — отвлекается Хосок, но всего лишь на мгновение, потом снова припадая губами к бархатистой коже плеч и груди. — У нас ещё вещи не собраны, — старший пробирается рукой в узкие джинсы и делает Тэхёну слишком хорошо, — Но можем и за пять минут сложить. Тэхён закатывает глаза, прижимается ближе, чтобы ни одного, не дай бог, лишнего сантиметра свободного пространства не осталось. Удовольствие волнами расходится по телу, а Тэхёну хочется кричать от того, как он счастлив.

***

Когда вещи наспех сложены в два чемодана, (потому что их прелюдии затянулись на долгий час), а на Тэхёне новые отметины поверх старых и всё ещё расфокусированный взгляд, Хосок листает ленту инстаграмма в ожидании такси и произносит шёпотом, почти неслышно, но младший всё равно разбирает каждое слово. — Чимин возвращается через два месяца. С последней встречи в больнице два года назад, они больше не виделись. Чимин оставил их так легко и безжалостно, не дав даже возможности извиниться. Не выходил на связь, и лента инстаграмма оказалась единственным шансом убедиться, что с ним всё в порядке. Сначала три месяца тишины, потом фото ночного Токио, размытые огни и мосты. Потом первое селфи спустя почти полгода. Волосы приятного цвета молочного шоколада, а в руках милый щенок неизвестной породы и подпись «Теперь я не один». Потом тридцатисекундные танцевальные видео, походы в недорогие кафе с новоприобретёнными друзьями. Кажется, Чимину лучше. Глупо говорить, что время лечит, но, возможно, стежок за стежком, оно латает нас как может. — Надеюсь, он сможет простить нас, — шепчет Тэхён и потупляет голову в пол. Как много вещей они бы изменили, если бы знали их последствия. — Я очень хочу с ним подружиться. — По правде говоря, я завидую ему, — говорит Хосок и закрывает новостную ленту. — Он намного сильнее нас, лучше. Не знаю, встречал ли я человека более самоотверженного и преданного, чем он. — Они с Юнги похожи, — задумчиво говорит Тэхён. — Похожи, — вторит ему Хосок, а потом выдыхает от пришедшей смс, — Такси приехало.

***

— Ого, мне Чонгук только что написал, что переезжает к Намджуну, — присвистывает Тэхён, всё ещё не в силах поверить в только что увиденный текст сообщения. — Наконец-то он решился, я уж думал, Чонгуку стукнет как минимум семьдесят, когда Намджун осмелится, — смеётся Хосок и коротко целует Тэхёна в висок. Тэхён с виду не реагирует, но уши предательски краснеют, и весь он потрясающе начинает светиться изнутри. И это, на самом деле, очень сложно заметить, только если сам не влюблён. Хосок замечает. Они держатся за руки, сидя в самолёте, высоко в небе, над облаками. Хосок целует Тэхёна в мягкие волосы и поглаживает большим пальцем его ладонь. Через несколько часов они будут в месте своей мечты, под палящим солнцем, с горячим песком под ногами и бескрайними водами Тихого океана, хотя им вполне достаточно океанов друг друга. Всё началось как-то просто и спонтанно, без серьёзности и перспектив на развитие. Но за этим стояла целая стена огромного, светлого и настоящего чувства. Кто мог предположить? Влюблённые в других, чувствующие по-разному, в душе незнакомцы. А сейчас парящие вместе. Жизнь так непредсказуема, никогда не знаешь, кто может занять всё место в твоём сердце. И как же, в итоге, удивительно осознавать, что человеку, в сущности, так мало нужно для счастья. — Тэхён, спасибо, что стал лучшей частью меня.