Аукцион

- А ты думал, что я девственник? – весело проронил он. - Вот и не угадал. Эти уроды просто хотели продать меня подороже, - забавляясь, продолжил Ичиго. - Не скажу, что очень опытный, но и ворон в постели не считаю, - с гордостью завершил он свою маленькую речь и занялся тем, что привлекало его на данный момент куда больше чем все разговоры. Послав довольную улыбку объекту своего пристального интереса, он одним движением опустился пониже и взял в рот, сразу так глубоко, как только мог. Соуске-сама издал полузадушенный всхлип, вцепился в рыжие волосы, словно утопающий – а Куросаки медленно выпустил член изо рта, покружил языком вокруг головки – и вобрал его снова, целиком, повинуясь настойчивому давлению руки. -Даааааа… - простонал бывший тайчо, чувствуя, как губы и язык Рыжика скользят по его члену всё быстрее, ускоряя и без того близкую разрядку, и неосознанно толкаясь бёдрами навстречу. Впрочем, чужие руки на ягодицах не позволяли двигаться чересчур активно… Наконец наступила долгожданная разрядка, и он кончил прямо в рот временному шинигами. К его огромному удивлению тот проглотил все, даже не закашлявшись, и уставился пытливым взглядом прямо в шоколадные глаза своего наваждения. Тот все еще пребывая в состоянии непреходящего шока, и полного офигения, безмолвно смотрел на своего столь шустро и смело действующего любовника и понимал, что ничего разумного к своему стыду сказать не может. Все мысли вымело напрочь столь неожиданным сюрпризом, который выдал ему Ичиго, не осталось ни одной, даже самой завалящей. Он просто лежал и ждал, что будет дальше. Вот только на душе было так легко и приятно, так непередаваемо хорошо, что и думать ни о чем не хотелось. Хотелось просто раствориться в этих удивительных и ярких ощущениях, которые так щедро подарил ему мальчишка. - Вижу, ты свою долю удовольствия уже получил, - наконец заявил Рыжик после непродолжительного молчания. - Теперь и я хочу получить свое! – заявил он с нахальной, но такой обаятельной улыбкой и решительно перевернул Темного Повелителя на живот. Ичиго наклонился, обжег горячим дыханием шею: - И ты ведь совсем не прооотив… - он лизнул ухо, прикусил мочку. Услышав судорожный вдох в ответ, довольно улыбнулся и спросил: - А смазка у тебя где? – и быстро добыв искомое, принялся за столь желанное тело, полный новых сил и фантазий. - Расслабься, - попросил Куросаки, стараясь как можно осторожней ввести уже второй палец. Он терпеливо массировал, мял, растягивал узкое отверстие, ласково целуя точеные плечи любовника. Посчитав, что уже достаточно подготовил прекрасное тело под ним к проникновению, Рыжик закончил упражняться в ловкости рук, приподнявшись, подхватил Соуске-сама под живот и вошел, сразу, на всю длину. Темный Повелитель только выдохнул – голос пропал, да и воздух удавалось вдохнуть урывками. От накатившей неконтролируемой страсти у него перехватило горло. Движения временного шинигами оказались четкими, будто заранее выверенными и Владыка Уэко Мундо прогнулся, повинуясь давлению настойчивой ладони. А потом Куросаки словно с цепи сорвался, его движения стали быстрыми, какими-то частыми, как у подростка, добравшегося до чужого тела, но, как ни странно, очень глубокими. Наконец теплая истома разрядки растеклась по телу временного шинигами и он тяжело навалился на бывшего тайчо. Тот тяжело дышал, с трудом приходя в себя после испытанного наслаждения и не менее неожиданных событий, но не торопился освобождаться от объятий замершего на нем любовника. Он сам не знал почему, но был совершенно уверен, что не променял бы эти минуты, ни на какие сокровища мира и безмолвно поклялся себе сохранить их в своем сердце. Наконец Ичиго довольно сполз с него и, не выпуская из объятий, удобно устроился рядом. Утомленно приоткрыв глаз, он тихо пробормотал почти на ухо: - Спи уже, - и моментально отключился, ощущая непривычное умиротворение в своей такой безалаберной душе. А Повелитель Уэко Мундо еще долго лежал без сна и улыбался. Жаль только, что никто так и не узнал чему именно. Утром Куросаки проснулся в постели один. Куда пропал любовник, он даже не представлял, а потому приняв душ и позавтракав, пошел искать свою пропажу. Мысли его были в высшей степени приятными, что впрочем, было и не удивительно, учитывая события прошлой ночи. Он шел и пытался представить, как изменится их с любимым Ками жизнь. Конечно же, в лучшую сторону! В чем – в чем, а в этом он был твердо уверен. Он уже пообещал себе, что всенепременно научит Соуске-сама радоваться жизни и впустит в его жизнь всевозможные приятные эмоции. Уж это он точно сумеет! Будьте уверены! А внутренний голос поддакивал радостно – мы все здесь преобразим! Работы конечно непочатый край, зато результаты будут офигительные! Темного Повелителя он нашел в тронном зале, где он обычно принимал посольства и важных гостей. Украшенный лепниной и балюстрадами он поражал взор варварским великолепием. Канделябры и картины оживляли обстановку, пышные портьеры из белого плотного бархата на окнах поражали изяществом, а огромные напольные вазы ласкали своим обликом взор. Однако сам бывший тайчо сидел на троне в весьма безрадостном настроении. Не ответив на счастливую улыбку Рыжика даже кивком, он спустился с трона, подошел поближе и спокойно сказал: - Я хочу, чтобы ты ушел из Уэко Мундо. Поймав непонимающий взгляд в ответ, он мрачно посмотрел на Ичиго и твердо повторил: - Иди домой, Куросаки. Я отпускаю тебя. Ты свободен. Я слишком сильно привязался к тебе и потому... я должен уничтожить эти чувства. Уходи. Я открыл для тебя гарганту, она в моих покоях. Как туда попасть ты знаешь – доберешься до двери моих апартаментов и приложи к замку кулон. Дверь пропустит тебя, и ты сможешь войти в гарганту, чтобы вернуться к семье, в Каракуру. Рыжик стоял ошеломленный, мучительно раздираемый на части желанием уйти к родным, которых не видел так давно и желанием остаться. До этого момента он не хотел признаваться даже самому себе, что за это время прикипел душой к этому странному и такому холодному на вид человеку. Вернее бывшему шинигами. Потому что увидел его таким, каким он не позволял видеть себя никому – человечным и искренним. Айзен-сама мучительно боролся с собой и понимал, что присутствие временного шинигами в конце - концов способно сломить все его защитные барьеры, а допустить этого он не мог. Слишком много он положил сил и времени на то, чтобы вылепить из себя существо не подвластное эмоциям и страстям. Однажды он уже поклялся себе, что больше никогда не позволит своему сердцу еще раз полюбить. Потому что любовь таит в себе лишь предательство и боль. А их и так было слишком много в его жизни. Соуске-тайчо вздохнул и глухо приказал: - Уходи Куросаки. Иначе я сам вышвырну тебя отсюда! И отнюдь не нежно, - он отвернулся и отошел к окну, все же ему слишком тяжело давалось показное хладнокровие. Когда сердце истекает кровью всегда сложно держать себя в руках. За спиной хлопнула дверь. Даже не попрощался, с горечью подумал Повелитель Уэко Мундо. Вот и хорошо, рыкнул внутренний голос. А то ты бы вконец расклеился. Еще начал бы просить его остаться! Он уткнулся лбом в холодное стекло окна и замер, закрыв глаза. Сердце болело так, словно готово было разорваться сию секунду, и он закусил губу, больно, до крови, чтобы призвать свой рассудок справиться с непослушными чувствами. Мучительно хотелось плакать. Он уже не помнил, когда в последний раз ему этого хотелось. Ни физические, ни духовные страдания не могли принудить его заплакать. А этот рыжий безобразник сумел. Снова хлопнула дверь за спиной. Ну что еще? Тоскливо подумал Темный Владыка и обернулся, ожидая увидеть Ичиго. Но в дверях стоял Иссин. Лицо Айзена-сама мгновенно окаменело и он, тяжело ступая, подошел к трону и сел, мрачно глядя на нежданного гостя: - Что тебе нужно? – осведомился он самым холодным тоном, на который был способен. - Отпусти моего сына! – гневно велел Куросаки старший. - Я знаю, что он у тебя. - У меня, - все так же холодно ответил бывший тайчо. - Но я тебе его не отдам. Я честно купил его на Аукционе и никто – ни шинигами, ни демоны Ада не посмеют оспорить эту сделку! Может быть, ты захочешь выкупить его? – едко сыронизировал он. - Только вот что-то подсказывает мне, что денег у тебя таких, которые я уплатил за право обладания им, совершенно точно нет! Услышав об Аукционе бывший шинигами сник и уже не так воинственно предложил: - Когда-то ты говорил, что любишь меня. Отпусти моего сына, и я останусь с тобой. - Да... когда-то говорил, - согласился Айзен-сама. - Вот только много воды с тех пор утекло. А ведь когда-то и ты говорил, что любишь меня и я верил тебе...- он замолчал, и мертвая тишина окутала зал плотным коконом. - Я верил тебе, Иссин, - повторил каким-то совершенно безжизненным голосом бывший тайчо. - А ты ушел в Каракуру и женился. Ты, наверное, никогда не задавался вопросом как я жил после твоего ухода... Хотя... – он горько усмехнулся, и ненависть к своей душевной слабости окрасила его улыбку в мрачные тона. - Это была не жизнь. Это было существование, заполненное ненавистью к себе. Долгие годы я кроил свое сердце и перекраивал, размышляя, за что же ты так страшно наказал меня тогда. Я тщательно и скрупулезно искал причину, из-за которой ты возненавидел меня и бросил. Мне хотелось до боли в душе наказать себя так, чтобы мое глупое доверчивое сердце больше никогда не посмело кого-то полюбить так, как любило тебя. Куросаки старший молчал, мрачно глядя в пол, и не мог заставить себя поднять глаза на собеседника. Он просто не знал, что сказать в свое оправдание. - А потом я увидел твоего сына. Много раз, сталкиваясь с ним, я мечтал отомстить тебе. Но шло время, и я узнавал его ближе и эти мысли покинули меня. Я понял, что не смогу сделать ему больно. Не смогу стать источником страданий для такого чистого душой и сердцем мальчишки. Когда я увидел его на Аукционе, сердце мое сжалось от ужаса. Впервые я осознал, что готов отдать абсолютно все, что у меня есть вплоть до собственной жизни, лишь бы избавить его от того, что ожидало его в конце торгов. И я отдал. Отдал деньги, золото и драгоценные камни – сумма оказалась не маленькая, но для меня это было совершенно не важно. И вот приходишь ты и говоришь: «отдай мне сына и я останусь с тобой». Зачем? Чтобы еще раз смешать меня с грязью и показать всему миру, что я безвольная тряпка? Не хочу! Уходи Иссин. Я не отдам тебе Ичиго. Он останется со мной! Лицо Куросаки старшего побелело: - Ну, так убей меня, за то, что я заставил тебя страдать! Но отпусти сына! Соуске-сама недобро усмехнулся: - Убить тебя? Чтобы твой сын ненавидел меня до конца своей или моей жизни? Сейчас же! Уже побежал за катаной! – он презрительно сплюнул на пол и отвернулся. - Тогда чего же ты хочешь? - НИЧЕГО! Я ничего не хочу от ТЕБЯ. Все, что мне нужно я получу от твоего сына. Я до конца своих дней буду трахать его, сколько и как пожелаю. И ты НИЧЕГО не сможешь с этим сделать. Глухое рыдание вырвалось из груди Иссина: - Ты не можешь... - Не могу?!?! – каким-то страшным смехом рассмеялся Темный Владыка. - Еще как могу! Ты же смог разбить мое сердце, смог разрушить мою жизнь! Благодаря тебе я решил, что смогу выжить, только если вырву все чувства из себя как сорняки! И я ушел из Готей 13, от людей, которые меня любили и доверяли мне. Потому что отрава была в моем сердце. Я уже не мог верить ИМ. Я ждал, что они, точно как ты, бросят меня однажды умирать, и это ожидание было страшнее самой мучительной пытки. Я знал, что потом буду корчиться от боли и проклинать себя, в очередной раз, выискивая причину, по которой со мною так поступят. Выискивая свою ВИНУ. А так я оборвал все привязанности разом и окружил себя бывшими врагами, зная, что только враги честны в своей ненависти ко мне. Мир перед глазами Иссина покачнулся, и он оперся о стену, мечтая умереть тут и сейчас. Он понял, что никакими словами и уговорами не сумеет разжалобить человека, который ненавидел его ТАК сильно. Неожиданно откуда-то из-за портьеры вылетел Ичиго и подбежал к отцу, подхватив его под руку. Увидев его, Айзен прикрыл едва заметно дрогнувшей рукой глаза и глухо сказал: - Значит, ты все слышал... Ну что же... Значит, мне нужно было пережить и ЭТО. Он взглянул в счастливые глаза Иссина и признался: - Я УЖЕ отпустил твоего сына. Он знает, как отсюда выбраться. Ты еще раз превратил меня в абсолютное ничто. Теперь уходите. Оба. Сейчас же!!! Куросаки старший обнял сына, и они тихо вышли. А Соуске-сама остался сидеть на троне и пепел от его сердца тихо остывал в груди. Он понимал, что случившееся было последней каплей. Что он больше никогда не сможет уважать себя как прежде. Он не сумел, не смог совладать со своей любовью и теперь думал, какую цену придется заплатить. Был лишь один способ наказать себя окончательно и бесповоротно – смерть. И вот теперь предстояло решить, как именно это сделать, чтобы не уронить хотя бы то жалкое подобие гордости и величия, которые эти двое оставили ему. Идти войной на Готей? Обитатели Уэко Мундо решат, что он сошел с ума. Да и не смогут шинигами его убить. А томиться в их застенках долгие и тоскливые столетия... нет. Даже своим врагам он не пожелал бы такой судьбы. Значит, оставался лишь один, весьма мучительный способ умереть. Как иронично! Подумалось ему. Жить, утопая в боли и умереть мучительной смертью. Зато никто ничего не поймет! Хихикнул внутренний голос. И, правда, согласился Повелитель Уэко Мундо. Этого одного будет достаточно, чтобы сохранить хотя бы видимость былого величия. Он не привык откладывать дела в долгий ящик и, приняв окончательное решение, поднялся и решительно отправился в зал, где хранился Хогиоку. Он забрал его и вернулся обратно в тронный зал. Подойдя к окну, он положил камень и вытащил острый кинжал. Чтобы все сделать, как надо, предстояло вскрыть руку, глубоко, до кости и вложить туда камень. Он долго исследовал Хогиоку и знал, что поступив так, он обречет себя на смерть так же неотвратимо, как солнце встает по утрам. Камень быстро, в течение нескольких секунд заживит рану, и никто даже не поймет, что же с ним случилось. А Хогиоку останется в его теле, и в течение нескольких дней будет яростно пить его силу и жизнь пока не выпьет досуха. Он закатал рукав и решительно полоснул кинжалом по руке, вскрыв ее безжалостно, до самой кости, как и собирался. Кровь полилась ручьем, быстро пачкая пол. Надо будет еще и это убирать... обреченно вздохнул Айзен-сама. И в этот момент знакомые сильные руки обхватили его и заставили обернуться. Куросаки младший сердито заорал: - Да что это за наказание такое? Нельзя тебя на две минуты одного оставить! Соуске-сама удивленно и неверяще смотрел в любимое лицо и никак не мог осознать, как Ичиго оказался вдруг снова рядом с ним. - Но... ты же ушел с отцом... – растерянно пробормотал он. - Ушел! – яростно отрывая полосу от косодэ, подтвердил Рыжик. - А потом вернулся. Как жопой чувствовал, что ты что-то в этом роде натворишь! Отправил отца обратно в Каракуру и пообещал, что скоро забегу в гости. А еще сказал, что ЛЮБЛЮ тебя и хочу остаться с тобой. Лицо Айзена-сама стало каким-то до боли беззащитным, и он сполз на пол. Ноги решительно отказывались его держать. Ичиго заботливо остановил кровь и наложил давящую повязку на безжалостно распоротую руку, а потом забрал Хогиоку и потащил бывшего тайчо в его же апартаменты. Нужно было позаботиться об этом недоразумении Господа Бога, которое, как он теперь понимал, требовало постоянного присмотра и заботы. - Ну, вот как ты вообще до ТАКОГО додумался? А? – сердито вычитывал он любимого по пути. - Решил, что я тебя тут одного брошу? Помирать собрался? Фигушки! Не дам! Не позволю тебе умирать! Я с тобой жить собрался, между прочим! Соуске-сама послушно шел, куда вел его Ичиго и только блаженно улыбался в ответ. Ему было глубоко все равно, что теперь будет и как. Он знал главное – он ЛЮБИМ и его больше не оставят одного. Не бросят, словно он ненужный мусор. Он нашел человека, который разглядел и полюбил его таким, какой он есть. Теперь ему определенно было ради чего ЖИТЬ.