Питомец семьи Эванс

       Передние лапы, задние, хвост… и некие конечности на спине, позади лопаток. Да-а… дали мне задачку, мне всегда не нравилось погружаться в дело с головой. Особенно в такое, которое мне не понятно. Не готовили меня к такому в жизни, да и вряд-ли кого-то готовили. Единственное, в чём я могу быть уверен, так это в том, что я жив и нахожусь в неком яйце. В попытках что-либо разглядеть или учуять, натыкаюсь носом на влажную, стенку яйца и дергаюсь. Понемногу ко мне приходило осознание того, что с каждой минутой становилось все холоднее. Почему? Было тихо и бездушно. Будто вокруг все мертво. Какое животное осмелится оставить свое потомство без какой-либо защиты? Так мой вид не только уродлив, но еще и глуп? Повезло, так повезло…        Буквально через секунду послышался скрип, а за ним и громкий скрежет тяжелой, металлической двери. Я невольно попытался закрыть уши, но ничего не вышло по некоторого рода причинам: я не знаю где мои уши, есть ли они у меня вообще, а также в моём убежище я еле-еле шевелю лапами. Чувствую себя некомфортно. Наверное, по большей части из-за того, что мне банально не хватает места и я вынужден, согнувшись в три погибели, словно спал на старом жестком диване, на котором моё положение было бы всяко лучше чем сейчас, терпеть жуткую ломку во всем теле. Всё тело затекло… Как же я хочу перевернуться!        После протяжного скрипа, я убедился в том, что нахожусь в яйце, потому что меня резко озарила яркая вспышка, и всё вокруг стало розово-красного оттенка. Что-то большое с увесистым шагом направилось ко мне. Моё убежище накрыла громадная тень. Что это? Кто это? Оно пришло за мной? Моя голова успела разболеться из-за потока мыслей о всем произошедшем. Не успел ничего толком осмыслить, как моё укрытие затрясло, а его жителя — меня — потянуло вниз. Вдруг вновь стало темно, но на этот раз стало теплее. Только я подумал о том, что меня куда-то понесли, как вокруг стало шумно и гулко — в общем, всяко оживленнее чем до этого. Я услышал голоса.

***

— Это наш лучший товар! Вы больше не найдете ничего подобного во всем Корвусе! — голос звучал тихо и с хрипотцой. — Вам лучше быть уверенными в своих словах, — во втором, низком голосе звучала стойкость. — Как вы можете подтвердить свои слова? — Ваша светлость, мы с вами заключили не один десяток сделок, а вы все еще считаете меня лжецом? Вы же знаете, у меня были и всегда будут самые элитные поставщики и товар, — вернулся первый голосок. — Я наслышан о вашей хитрости. Мой вам совет — будьте сдержанней. Если быть слишком высокомерным, самодовольным и закрывать глаза на свои недостатки — можно растерять всех клиентов, — после голоса послышался тяжелый кроткий грохот и слабый звон монет.

***

       Ничего не понимаю. Что за язык такой? За тридцать восемь лет своей жизни никогда не слышал ничего подобного. О чем говорят эти люди? Меня вновь подняли, унесли, и грубо бросили на что-то твёрдое. Знаете, это порядком надоедает — чувство беспомощности, когда ты не только ничего не понимаешь, но и также ничего не можешь сделать. Буквально. Чувствую себя лишним, и до сих пор надеюсь, что всё это мне снится. Что все это действительно страшный и нежеланный сон. Что вот я привычно, рутинно проснусь на своём жёстком диване, прикину время, умоюсь и быстро приготовлю завтрак. Затем тихо включу телевизор и поднимусь на второй этаж, осмотрю комнату дочерей. Выключу ночник и слегка приоткрою шторы. Затем обернусь, посмотрю с сожалением на сонные лица дочек, после чего разбужу их. Никогда не любил это делать. Черт подери, какая же это была ошибка — не ценить то, что я имею. Не ценить каждое мгновение, проведенное с ними. Как же я скучаю. Обидно за самого себя. Так глупо умереть. Ничего не сделать, а затем бесконечно размышлять о том, как мне себя жаль, что могло бы быть, если бы… Мечтать и ничего не делать. Я занимался этим при жизни, потому совершенно ничего не добился, и сейчас занимаюсь тем же самым. Кажется, я понимаю, почему Высший решил, что я должен начать с чистого листа. Но к сожалению, мне это удалось понять лишь после того, как я все потерял — как случилось что-то необратимое. Однако я осознаю, что не могу так просто отпустить «мою» жизнь. Там осталась моя семья и прежний я. Всё куда сложнее на практике, нежели в теории. Бог, ты слишком жесток!        Из моих мыслей меня вывела тряска. Наверное я куда-то еду. У меня не осталось сил на лишние попытки понять, что происходит. Голову заполонил туман, а веки, и без того закрытые, стали ещё тяжелее, и я попал в некую прострацию…