Предощущение (тема: Воздержание от секса)
5 октября 2017 г., 13:39
Размер: драббл, примерно 1200 слов Пейринг/Персонажи: снарри Рейтинг: низкий Жанр: Romance Краткое содержание: О пользе раннего возвращения мужа-аврора из командировки
Три поворота костяной мешалкой влево, один вправо; два биения сердца подождать и опять - три в одну сторону, один в другую. Пауза. Зелье торжественно мало-помалу меняло цвет со слабо-зеленого на рыжеватый. Снейп аккуратно всыпал зубы тритона - пар над котлом свился в замысловатую задумчивую спираль - затушил огонь и со вздохом отставил зелье под специальный колпак. Пусть настаивается. Не торопясь убрал со стола - все равно спешить некуда. По пологим и темным ступенькам поднялся из подвала, собираясь выпить стакан чая и лечь спать, но замер – в кресле алым ворохом валялась небрежно сброшенная мантия. Сердце невпопад стукнуло о грудную клетку, но вспышку радости тут же сменило раздражение и опасение. Пока он растерянно пялился на злосчастную материю, в комнату вошел, вытирая волосы полотенцем, ее владелец - в одних боксерах. …Жизнь все-таки полна странностей. Вот, например, как же так получилось, что он, Северус Снейп, сначала оказался с Поттером в одной койке, а затем и в одном доме. Нет, он конечно же не против… и не то чтобы… да и вообще… Бесспорно и однозначно, что всегда и во всем виноват Поттер - если бы все зависело только от Снейпа, то дальше кратких взглядов издалека (все как положено: с нахмуренной миной и поджатыми губами) дело бы не зашло. Но Поттер просто бедствие. Не успеешь моргнуть, как уже он сопит под боком, а его вещи небрежно валяются на стуле. И главное, Поттеру, как порядочному гриффиндорцу и бравому аврору, была совершенно чужда и глубоко безразлична любая теория. Поэтому вопросами, что бы это все значило, надолго ли происходящее, как себя вести и можно ли проклясть аврора «не при исполнении» за манеру разбрасывать вещи, два месяца подряд мучился один Снейп. - Привет, - Гарри направился к Снейпу с явным намерением то ли поцеловать, то ли, по своему обыкновению, помять тощую филейную часть. - Стой! – Снейп отшатнулся и вскинул ладонь в защитном жесте. – Северус? Что случилось? – Гарри споткнулся, заморгал и шагнул ближе, уронив полотенце и растерянно щурясь. Снейп попятился: – Так, стой, не подходи… Гарри послушно застыл, но на лице возникла такая непередаваемая гримаса, что Снейп помимо воли начал оправдываться, чтобы только стереть с лица любовника это выражение: - К твоему сведению, хотя почти уверен, что ничего связанное с зельеварением не задерживается в твоей голове, бальзам Грессус является сенситивным и поэтому требует строго… Облегчение на лице Поттера оказалось настолько явным, что Снейп тут же испытал прилив самоуверенности и вину одновременно. - Это надолго? – опасливо поинтересовался Гарри. - Еще три дня. Я думал, как раз успею, – и тут же поджал губы, последняя фраза совершенно лишняя. Гарри покивал – его командировка окончилась ранее положенного. На смену испугу пришло веселое любопытство: - Совсем нельзя? Ничего-ничего? А если встал, можно подрочить? – Как встанет, так и опустится, – холодно отрезал Снейп, стараясь не пялиться на легкомысленный клинышек волос, шаловливо убегающий под желтые боксеры. Гарри со значением хмыкнул, отчего остатки самосохранения, еще не атрофировавшиеся от совместного бытия с Поттером, взвыли. - Интересно. Ладно, тогда я тоже, того-самого, займусь на три дня абстиненцией. - Воздержанием, аврор, – ровно поправил Снейп, – и по возможности не приближаясь. - Для тебя может и воздержание, а для меня абстиненция, – нахально проникая взором в самую душу, заявил Гарри. Поднял полотенце, прихватил в охапку мантию и направился к лестнице на второй этаж. Снейп сглотнул и еле успел отвести взор, чтобы не соблазняться чудесами балета в исполнении Поттера. Следующие дни были весьма поучительны. По-хорошему надо было выгнать любовника в гостиницу, к друзьям, да куда угодно! Всем же будет проще, но нет. Герои презирают простые пути, зато обожают преодолевать препятствия; а Снейп, мысленно костеря себя на все лады, мялся как робкий первогодка и почему-то тоже не мог или не хотел рявкнуть и прекратить это безобразие. Меж тем градус сексуального напряжения в доме подскочил, подобно температуре больного драконьей лихорадкой. Еще немного - и начнут дымиться старенькие гардины. Время растянулось на вереницу бесконечных часов и минут. Снейп, кусая губы и сохраняя высокомерное выражение, ходил в полувозбужденном состоянии. Спасибо за просторные мантии. А распоясавшийся Поттер нагло демонстрировал свое желание – магловские джинсы ничего толком и не скрывали. И улыбался, Мерлин мой, как он улыбался - знающе, обещающе, порочно. У Снейпа подкашивались ноги. Причем Поттер вроде ничего особенного не делал, но само понимание ситуации действовало на Снейпа словно афродизиак. Даже если Поттер просто стоял рядом, начинала кружиться голова. А уж его жадные взгляды ползали по коже горячими змеями, заставляя пересыхать горло и тяжело биться сердце. Что за наказание, и не отвлечься-то никак: Снейпу не требовалось двадцать четыре часа в сутки приглядывать за зельем, а Поттер - а Поттер был в отпуске. И тоже никуда не собирался, что удивляло безмерно: обычно-то он сломя голову мчался в Аврорат, но сейчас ошивался около Снейпа то ли как акула около спасательной шлюпки, то ли как кот около банки со сливками. И как вишенка на торте, как капля мяты в амортенции, как желчь дракона в согревающем бальзаме – они продолжали спать в одной кровати. Посередине кровати, олицетворением то ли средневековой рыцарской целомудренности, то ли воплощением карающего меча, водружалось несколько подушек и свернутое покрывало. Даже ночью в полусне Северус твердил сам себе: нельзя-нельзя-нельзя. Нельзя прижаться к теплому, нельзя положить руку себе на пах, нельзя уткнуться носом в твердую спину. Мордред! Сладкая западня, из которой не получалось, и самое страшное, не хотелось вырваться. Внутри тянуло, млело, требовало. Совсем обычные вещи – вот они пьют чай, Гарри весьма плебейски с шумом прихлебывает, блестя глазами поверх чашки, а у Северуса поджимается место, имеющее к чаю весьма косвенное отношение. Осталось двадцать восемь часов… Желание то тихонько тлело внутри, то становилось почти непереносимым, и Снейп ловил себя на порывах вжаться в любую подвернувшуюся поверхность. Разумеется, было еще одно решение «стоящей», в буквальном смысле этого слова, проблемы – отрешиться, применить окклюменцию. Но то ли его дар дал сбой – все, что касалось Поттера, уж извините, непредсказуемо, - то ли ему самому нравилось барахтаться в эротическом дурмане. …Что ни говори, это оказалась совершенно неизведанная территория: ранее, до Поттера, было просто – либо удавалось с кем-либо покувыркаться, либо он обходился «своими силами», либо было не до этого. В любом случае процесс не затягивался. Да и чего там размусоливать? Четверть часа судорожных бессмысленных телодвижений – перевести дух - и можно возвратиться к делам. Досадные порывы тела, которые надо быстренько реализовывать. С Поттером, конечно, получалось сложнее – в постели он норовил обниматься, лизался как щенок и даже не всегда в губы. Снейп терпел, не зная как сказать любовнику, что это совершенно лишняя трата времени. А впрочем, если негоднику нравится… И почему бы, собственно, и нет… Словом, никогда ранее он не находил никакого смысла в ожидании секса. Либо он есть – либо его нет; все. Для человека с интеллектом есть гораздо более важные вещи. А тут Поттер! И ожидание. Оказывается, и так бывает: от предощущения можно получать почти извращенное удовольствие. Изнывая, считать часы. Чувствовать, как по позвоночнику тянется сладкий зуд – его хотелось и прекратить немедленно, и упиваться им до бесконечности. Кроме того, вон он, Поттер – как настоящий аврор готов к подвигам, следит, блестя зелеными глазами, словно дикий зверь из-под куста, значит совершенно точно все будет – и будет очень и очень бурно.***
Через два дня двадцать часов и восемнадцать минут Снейп подрагивающими пальцами запаковал флакон, вложил в пакет, привязав его к лапке совы, и та растрепанным комком вылетела в окно, очевидно опасаясь за свое оперение. А Снейп так и стоял, вцепившись в столешницу. Потворствуя сладкой неге, откинул голову и закрыл глаза. Около двери сопел Поттер. Вот осторожные шаги ближе-ближе, совсем рядом... Судорожное дыхание опалило загривок, а на бедрах бережно и жадно сомкнулись ладони. Все. Можно.
