Нити сплетаются

Она задыхается, смотря на тонкую, красную нить охватившую её мизинец и глотает воздух через силу, пуская по венам с импульсом, что бы не задохнуться от прилива эмоций. И ничего больше не волновало сейчас, ни ласковый аромат аквилегий, что стояли на тумбочке у кровати, ни назящее покалывание в районе того самого мизинца, где так ярко искрилась нить её судьбы, что свяжет сердце Мэл с истинным соулмейтом. Щёки красны, как никогда и присущая её коже бледность сошла на нет, взамен болезненному румянцу, но почему-то это неважно. Тугие белые волосы сплетённые в косы разметались по плечам, мягко просачиваясь сквозь худые пальцы и аккуратно ложась на тонкую спину девушки, в тёмно-бордовом платье. Шестнадцатилетие было особым днём и никогда не признававшая платья Мэл позволила себе одеть лёгкое одеяние, без лямок и лишних украшений. Сегодня её время, сегодня она обязательно встретит свою судьбу, пускай торопиться не куда и он всё равно обязательно придёт. Точно так же, как Иви, которая заглянет с минуты на минуту, чтобы повизжать ей на ухо от радости и в привычной манере сжать в крепких объятиях, которые были так необходимы сейчас строптивой девушке.  — Мэлс! — Иви облизывает пухлые губы и с восхищением смотрит на подругу, что почти отвела глаза, но смогла натянуть свойственную характеру ухмылку. Но Иви, конечно же, видела, как искрятся зелёные глаза в волнении и смущении, -Ты такая красавица! У Мэл перехватывает дыхание, от нежно-цитрусовых духов Ив, которые моментально заполонили всю комнату, обхватывая своим ароматом всю её, весь её мир и внутренний тоже. Потому что Иви действительно было много в её жизни, даже больше чем работящей матери, что днями пропадала на работе, лишь бы Мэл ни в чём не нуждалась. Иви отстраняется, позволяя подруге выскользнуть из нежных объятий и тут же хватает её за руку, рассматривая кроваво-алую нить, так ярко выделявшуюся на бледном пальце с тёмным маникюром. У Иви её ещё не было и Иви знала, что долго не будет, потому что ей шестнадцать лишь в конце года, а Мэл повезло узнать всё заранее и плевать, что милый-милый Бен и так должен был быть её судьбой.  — Мы не опоздаем, дорогая староста? — Мэл хитро щурит глаза, цокая языком и медленно натягивает тёмные кеды, ожидая пока до подруги дойдёт значение слов и она ураганом помчится в Академию.  — Ой точно! — Иви вспыхивает, быстро надевая высокие каблуки и цепко хватается за предложенный локоть дрожайшей подруги, которая терпеливо ожидала её уже в коридоре, — Стоит поторопится.

***

 — Ив, я не вижу Бена. От слова совсем. Мэл высматривает в толпе русую макушку и яростно сжимает кулачки. Бен обещал быть с ней в этот день, обещал, что поможет ей если что, а самое главное клялся в вечной любви, которая поможет сплестись их нитям. Но Бена не было, а Мэл нервничала: кусала пухлые губы впервые вымазанные клубничным блеском, с приятным вкусом и хлопала длинными ресницами, силясь не зарычать от бессилия.  — Мэл, используй нить, что за глупость, — Иви позволяет подруге коснуться тонкой нити и легонечко потереть её самым кончиком пальца, что бы появилась длинная красная нить ведущая к соулмейту и тут же хватает её за руку, таща за собой на выход из Академии и, как оказалось, её территории вовсе. Мэл бы никогда не подумала, что Бен может ошиваться в подобных местах. куда привела её нить. Не могла поверить, что он ходил по этой испещерённой лужами дороге и уж точно не верила в то, что он мог состоять в компании не то, что Карлоса Де Виля, а Гарри Крюка в целом. Они сидели на одном из поваленных брёвен в почти заросшем деревьями заброшенном заводе и бойко переговариваясь пускали сизый дым в небо. Они были почти серыми, почти неживыми с этими посиневшими губами, красными дрожащими пальцами и сигаретами меж ними. На улице давно была поздняя зима и если Иви с Мэл были одеты в тёплые куртки, то они сидели в тонких кожанках, а то и вовсе без них. Гарри засмеялся как-то гаденько и это заставило Мэл отстранится, увидеть как опасно натянулась нить её судьбы и бояться поднять глаза, чтобы знать с кем она соединена. Пальцы Иви сжимают её пальцы крепче, обхватывают второй ладонью их сплетённые руки и медленно шепчет что-то об ошибке. А Мэл лишь поднимает свой взгляд и видит искрящиеся, чёрные-чёрные, налитые дымом глаза.  — Попалась таки. — У него голос был такой, что мурашки по коже бежали, не высокого роста, худощав и крайне несдержан. Карлос Де Виль был почти диким, скалился опасно и сверкал глазами точно дворовый пёс с рычащей на заднем плане сворой. А Мэл действительно не видела такой жизни, знала, что жила так когда-то, но почти не помнила. А Карлос, очевидно, жил так всегда и ей хотелось от него бежать, но он дёргает за тонкую нить и она почти падает к его ногам, — Не ожидал такого сюрприза от нити.  — Не ожидала такой подставы от неё же, — Мэл выплёвывает это ему в самые созвездия веснушек на его носу и впалых щеках, самодовольно сводя брови к переносице старается удержать лицо, когда он громко смеётся и хватается за её подбородок, притягивая ближе к своему лицу. От него почти ощутимо пахло сигаретным дымом с ментолом и у Мэл почти сложилось ощущение, что этот аромат можно потрогать.  — Так ты ещё и на язык остра… Похвально. Он клацает зубами в сантиметре от её носа и слишком резко выпускает девичье лицо из захвата пальцев, от чего голова дергается в право, точно от лёгкого удара. Мэл кусает губы, сжимает челюсти и с размаху толкает его в грудь, но он не поддаётся. С виду худой и совсем слабый, на деле оказался более многообещающим, жаль не в хорошем смысле слова. Крюк за его широкой спиной, что-то громко гаркает и подхватывает свою бутылку с чем-то очевидно очень алкогольным и очень запрещённым, но очень подходящей какой-то только его атмосфере. Карлос тогда нехотя чуть поворачивает свою голову, а потом, видимо на прощание, целует тыльную сторону бледной ладони и уходит, не обращая внимание на дёрнувшееся в страхе или же отвращении лицо Мэл, подкуривая белоснежную, на его фоне, сигарету.  — Не может быть… — Мэл истерично хихикает и до последнего смотрит на платиновую макушку худощавого детдомовца охваченного сизым дымом и её их нитью судьбы. Её за плечи хватают тонкие пальцы Иви и поворачивают к себе, но перед глазами ещё чёрная куртка, а в носу щипит от терпкого аромата сигаретного дыма и ментола с яблоками. Запах всего того, чем пах Де Виль. Всем известный Карлос Де Виль и теперь соулмейт девочки-белочки Мэл. И так не должно быть, но так получается. И Мэл пытается не винить его в том, над чем он не властен, но она всё равно винит. Карлос Де Виль не мог быть хорошим мальчиком, не мог быть примером подражания, не мог учится в лучшей Академии и просто не умел быть домашним. Карлос дикий. Совсем. И никогда с этим не расстанется, а главное никогда не поддастся влиянию со стороны, а Мэл слишком быстро могла вернуться к прошлому, слишком быстро могла сломаться под натиском диких, тёмных глаз. И если такой была судьба Мэл, она отчего-то почти хочет принять её, потому что было что-то в этом запахе. Было в этой дикости что-то её, что-то, что могло привести к дому.