Нити сплетаются

Иви неуверенно смотрит на подругу, сидящую в кресле и закусывает губу, видя отстриженные водопадом волосы. Иви ещё никогда не было так жалко и Иви уже давно хотела забыть, что когда-то у Мэл не было длинной чёлки, что когда-то она могла прийти в школу в рванных джинсах и что хорошо было, если вообще пришла. Мэл не знала имени своего соулмейта, которого нашла в той богом забытой подворотне и больше не могла найти его по нити, а вот Иви знала кто он и что из себя представлял. Мэл спрашивала её, допытывала и умоляла сказать хотя бы глупую кличку, но Иви не хотела. Иви честно не хотела чтобы Мэл знала этого человека. Карлос Де Виль не был плохим, не был угрозой для жизни или имущества. Карлос лишь был диким. Его эти горящие глаза, лучезарная улыбка, сбивающие с толка созвездия веснушек и белые волосы — делали из него обыного юношу восемнадцати лет. Но глаза у него горели азартом, открытая улыбка была оскалом, а белые волосы были напрочь обесцвечены дешёвой краской, не более. Конечно Карлос в этом не виноват, конечно он всего лишь был забытым ребёнком и то, что он попал в компанию Гарри Хука — не его вина. И не Хука, конечно.  — А Крюк? Он может знать где…  — Мэл, прекрати! — Мэл замирает, судорожно вздыхая и непонимающе пялится в светло-карие глаза подруги. У Иви на душе кошки скребут и от бессилия хотелось выть, но она лишь выхватывает из тонких девичьих рук телефон и откидывает его на кровать, — Это просто ошибка, ясно? Он не твоя судьба! И от чего-то это понимали все кто знал и никто не смел усомнится в том, кто такой этот «Карлос Де Виль из компании Крюка». А Мэл не понимала, почему-то не видела в нём того, что видели другие и даже не знала его имя, а он, Мэл более чем уверена, не знал её. Почему это было важно? Почему она в тот же день рассталась с Беном и так упорно рисовала в своём дневнике чёрные-чёрные глаза и коротко подписывала « Я ищу тебя, хотя не знаю, кто ты». И она не знала, не знала какой он внутри: под потрескавшимися губами, разбитой бровью и впалыми щеками; под бледными пальцами, вечно сжимающими какую-нибудь совершенно белоснежную сигарету; под облаком серебристого дыма из его лёгких, что путается в платине его волос.  — Иви… — Мэл замолкает на полу слове, и хватает тонкие пальцы подруги сжимая их как можно крепче, потому что Иви плачет и отворачивает от неё голову, стараясь закрыться. Блэк никогда не позволяла себе плакать и Мэл знала, а главное очень ценила, — Иви, нити не делают ошибок… К-конечно, мы очевидно больше не встретимся. Но… В одном я уверена: если мы друг друга увидим, хотя бы ещё раз, тут же поймем, что он жил мной, что я жила им. Иви, так должно быть. Мэл вытирает её слёзы, целует в лоб и улыбается успокаивающе-нежно и теперь уже Иви чувствует пряный запах яблок, жмурится и плачет громче. Потому что в их мире ошибки не возможны и случайности не случайны, вот только Мэл совсем не для того мира и совсем не для дикого Карлоса. Но глаза у Мэл всегда были под цвет лесов и степей, цвета кошачьих глаз опасных-опасных и чёрные глаза Де Виля уже не кажутся такими несуразными напротив подруги.  — Карлос. Детдомовец из «Синевы».

***

Высокие кованные ворота пугали и притягивали одновременно, а потрескавшаясь надпись «Детский дом: Синева» внушала ужас и лютый страх. Но Мэл была уверена, что найдёт того, кого нужно, что он обязательно почувствует её присутсвие, что сможет найти. Ведь его глаза так горели при виде неё, тогда. Возможно, конечно же только возможно, она так и не встретит его, но… если всё же? Если все-таки получится, как ей поступить? Он разозлится или просто будет неловко? Или может быть… Он будет чуточку рад? Мэл вздрагивает всем телом и наваливается обеими руками на холодные прутья, со скрипом открывая их и зажмуриваясь от пронизывающего холодного ветра. Вновь зима и только сейчас, только сейчас выдалась эта глупая возможность встретится.  — Я ищу тебя, хотя не знаю, кто ты. Мэл вскидывает аккуратные брови, внимательно смотря на ошивающихся вокруг детей, конечно же мальчиков и боится увидеть кого-нибудь старше шестнадцати лет, потому что она одна здесь, а они совсем другие, совсем из забытого прошлого. Но столь чёткого в сознании, что сводит не то зубы, не то коленки и всё в глазах плывёт.  — Русалочка, ты не заблудилась? — Крюк как всегда стоит в своей кожаной куртке, с красным носом и испачканными в саже глазами, у него нет ничего в руках и даже сигарета не тлеет меж белых зубов, лишь губы тянутся в хамской ухмылке и руки трясутся в карманах зауженных джинс. От него хотелось отвернуться, а то и спрятаться, но Мэл никогда не отличалась трусостью тем более покладистым характером от того смотрела она на него волком, не замечая ничего более, потому что с Крюка нельзя спускать глаз. Никогда.  — Может да, а может и нет. Тебя волнует? — Мэл выпрямляется, зло вскидывая брови и складывает руки на груди, с интересом смотря на то, как он заливается громким хохотом и смахивает с глаз слёзы. Потому что Хуку было смешно, до омерзения весело от этой несуразной ситуации.  — Неужели ниточка вновь сплелась? Я лично видел, как она с жутким треском порвалась, а ты так легко нашла его вновь. Или помогла золотая подружка? Мэл раздражённо отворачивается от него, силясь оставить его бунтарство уж точно в прошлом и поскорее найти Карлоса, который чёрт пойми где и, Гарри был прав, нить больше не поможет. Может быть и никогда.  — Джей, прекрати! Ты даже имени его не знаешь, а уже ненавидишь его!  — Мэл раздраженно передёргивает плечами, вырывая свои пальцы из цепкого захвата и демонстративно отворачивается от длинноволосого парня, что покраснел до кончиков ушей и, кажется, весь кипел изнутри. — Мэл, я знаю его в лицо и вчера видел, как он драл какую-то девушку прям в той самой подворотне, которую ты мне и показала, — Джей щурит глаза и громко хмыкает, удовлетворяясь произведённым эффектом. Потому что в Мэл всё застыло, остановился приток крови, остановилось биение сердца и замерли трепетные крылышки бабочек в животе, будто чувствуя скорую смерть. Нить на пальце ссаднила и словно жгла, словно не хотела, что бы Мэл продолжала разговор, но было поздно.  — Я не верю тебе. Нет. В другой ситуации Джей бы даже улыбнулся, дёрнул по-хамски бровью и похлопал сам себе, но сейчас это было бы лишним и он просто достал свой новенький телефон, быстро находя нужные файлы, тут же демонстрируя их зелёным глазам. Джей буквально видел, как замирает её зрачок на отдельной части тела парня и как они тускнели увидев что-то особенное в выцветших от краски волосах, чёрных кожаных перчатках на юношеских кистях, искозившемся в оскале лице, высоких шнурованных ботинках, грязно-алой ветровке и чёрных вытерто-рваных джинсах. Мэл почти плакала, но твёрдо держалась, сжимая фиолетовые кончики бледных волос, практически сливающихся с обескровленным лицом. Из неё будто выходила краска при виде, грубо сжимающего девичьи бёдра, детдомовца, буквально пронизанного сизым дымом с ног до головы от тлеющей под чёрным ботинком сигареты.  — Нет… Голос Мэл срывается и Джей хватается за её кисть, прижимая дрожащее тело к своей груди. Джей был готов смирится с Беном, но не мог принять дикого бунтаря в её окружении и сделал всё, чтобы избавится от чёрно-карих глаз в дневнике его подруги. Они услышали звук бьющегося хрусталя одновременна и оба со страхом смотрели друг на друга: Мэл просто боялась опустить глаза, Джей же думал, что это не то что пришло ему в голову в первую секунду. Но надежды Джея и впрямь оправдались, когда зелёные глаза, опустившись на сомкнутые руки, наполнились бриллиантами слёз, быстро сбегающих по её лицу. На тонком девичьем пальце красовался обрубок, когда-то ярко-алой, грязно-бордовой нити. Их нить была порвана. Мэл вздрогнула, от щелчка зажигалки и резко подняла ещё затуманенный горькими воспоминаниями взгляд на Хука, что успел прикурить какую-то особо дешёвую сигарету.  — Откуда у Карлоса деньги на дорогие…  — Ворует. — Просто отвечает Гарри и какими-то странными махинациями покрасневших от холода пальцев даёт понять, что ворует его волчонок далеко не сигареты, а деньги на них. От того и ботинки на нём модели новой и футболки не застиранные на сто раз. В отличие от самого Крюка.  — А ты?.. — Мэл затыкается осознав где и с кем находится, тут же раздражённо отводя взгляд. Выработанная годами наивность «принцессы» тут бы её не спасла, а загнала бы в одну из самых тёмных каморок этого заведения. Плечи и всё внутри содрогнулось только от ярко-алых представлений, а внутри всё резко по синело от холодного страха перед одним единственным человеком. Гарри Хук по кличке Крюк, почти любовно крутил меж пропахших дешёвым дымом пальцев её тёмно-фиолетовый локон.  — Он на крыше, русалочка, как и последний год, — Почти огорчённо тянет Крюк и отходит от неё на два шага, предварительно пустив в приоткрывшиеся губы дым своих ядовитых сигарет и Мэл почти уверена, что назло Карлосу. Потому что столь горькие сигареты может курить только Гарри, а мешать их с дешёвым пойлом, чаще рома, — исключительно Гарри. И кто как не щенок его банды знал это? Мэл фыркнула, поправила тёмно-серую шапку и отвернулась от испытующего болотно-зелёного взгляда. В лучших обстоятельствах, Мэл бы сравнила глаза Крюка с зелёным морем, но сейчас он был омерзителен и даже без пресловутых «почти». Она вскидывает глаза к крыше и с восторгом смотрит на протянутую к звёздному небу руку, почти сразу узнавая чёрную кожаную перчатку без пальцев и миллион колец, на длинных фалангах.  — Я здесь, я рядом… — Беззвучно шепчут её алые губы, едва размыкаясь и Мэл с силой отводит от сидящей на крыше фигуры взгляд, ведь до жути боялась его потерять, и тут же бросается по шаткой лестнице, наплевав на всё, потому что их нить — само время.