Red and white

— Кого на этот раз? Кихен натирал тарелки, после расставляя их на полке в шкафу. Хосок постоянно подшучивал над тем, что друг ведет себя как отчаянная домохозяйка или мамочка, оберегая нерадивого сыночка Шина от опасностей внешнего мира. Кихен и правда делал это, иногда забывая, что его друг и есть одна из таких опасностей. А если быть точным, то его Глок, дожидающийся своего часа во внутреннем кармане кожаной куртке. — Так кто? Не уходи от ответа, пожалуйста. Ю развернулся спиной к раковине, сразу же оказываясь плотно прижатым к кухонной тумбе. Хосок стоял критично близко, и Кихен чувствовал тепло его тела. Запах одеколона ударял в нос, опьяняя уязвимый рассудок рыжего паренька. Шин бесстыдно уходил от ответа и из квартиры, вновь оставляя лишь мимолетный поцелуй. Вот только Ю был не настолько пьян его запахом, чтобы не успеть перехватить рукав кожаной куртки, скрывающей пистолет. — Я опаздываю, Ки. Отпусти, пожалуйста. Шин опустил глаза вниз, внимательно смотря на руку друга, будто он мысленно может заставить Кихена разжать пальцы. Взгляд цепляется за наручные часы на собственном запястье, — стрелки неумолимо сближаются на отметки в двенадцать часов. Именно в полночь Ли Чжухон обычно приезжает в бордель «Нори» якобы за оплатой. На деле же, он почти час развлекается с двумя весьма миловидными девушками, которым еще нет восемнадцати. У Хосока свое мнение на этот счет, но сейчас не время спорить о вкусах. Кихен смотрит пристально, буквально сканирует, пытаясь понять, от чего его пытается уберечь этот симпатичный мерзавец. Они оба молчали, не решаясь заговорить. Хосок извлек из кармана куртки контейнер, в котором лежали серые линзы, и маску. Когда они заняли свое место на лице Шина, Кихен сдался, выпуская рукав из захвата. На него смотрели абсолютно нечитаемым холодным взглядом — взглядом хладнокровного убийцы. Ки отпустил его сегодня, как и всегда, а Шин ушел, оставляя зияющую дыру в сердце человека, который его любит.

***

Брюнет. Ублюдок. Младший сын клана Ли. Наследник без наследства. Именно это можно было услышать, если спросить о Ли Чжухоне. Кто-то называл его судьбу печальной, но большинство склонялось к мнению, что сам заслужил. Все случилось весной три года назад. Младший сын клана Ли решил единолично унаследовать бизнес отца. Точнее, ему внушили, что это будет правильно, ведь болезный рохля Минхек не заслуживает управлять корпорацией. Если кто и должен сидеть в кресле директора, то только Чжухон, об убийственной харизме которого знает весь город и просто обязан с ней считаться. В глазах Хона вспыхнул огонь, и он готов был пойти на что угодно, лишь бы получить желаемое. Знающие люди быстро подсказали как решить проблему в лице Ли Минхека. Киллеру просто не назвали имени цели, а Мин в то время редко светился у всех на глазах, предпочитая сосредоточится на делах семейных. К несчастью или же на удачу, мужчина, взявшийся за выполнение заказа Чжухона профессионалом не был, — он получил пулю в лоб еще на подходе к зданию, где ему приказали убрать Минхека. Старший сын Ли был спасен, а вот младший попал в немилость к родному отцу. Глава клана в наказание попросту лишил Хона любой возможности сесть в кресло директора корпорации. В случае смерти Минхека его место бы занял начальник охраны и правая рука самого господина Ли. Чжухона же, в таком случае, вовсе отлучили от семейных денег. Поэтому, как бы он не желал быть главным, ему пришлось засунуть свою хотелку в задницу и защищать брата всеми возможными способами. У него просто не было выбора, кроме как подчиниться решению отца и заключить мир с братом. Больше в управление бизнесом Чжухон не совался. Год назад господин Ли Сонрель умер, и Минхек занял его место. Брат всегда был рядом, но не вмешивался, лишь растрачивая деньги из семейного бюджета. Ночные клубы. Бары. Бордели. Каждая шлюха в Шанхае знала размер члена младшего сына клана Ли. Иными словами, репутация у Хона была так себе. Поэтому Шина даже не напрягало, что его целью стал именно Чжухон. Рано или поздно его бы все равно заказали, и какая разница кто это сделал, — Шону или какой-нибудь бизнесмен, вытащивший Ли из постели своей жены. Людей, подобных младшему Ли, Хосок считал мусором. Кихен как-то спросил его, испытывает ли он чувство жалости к своим жертвам. Так вот, к Чжухону он жалости не испытывал. Бордель «Нори» — обычный бордель среди многих в Шанхае. Хозяин заведения Эн, — или как указано в его документах — Ча Хакен, — готов был выполнить любой ваш, даже самый необычный каприз. Сюда приходили и девушки, и мужчины разных возрастов и ориентации. По слухам, клиентами «Нори» являлись несколько высокопоставленных чиновников, чьи вкусы были весьма специфичны. Ли Чжухон тоже был крайне необычным клиентом, отдающим предпочтение еще нетронутым девам, — если говорить простым языком, девственницам. Хон не жалел денег на аппетитных малолетних красавиц, а Хакен без зазрения совести подделывал документы своим рабыням любви, отправлял их на рефлорацию снова и снова, и в бордель возвращались изрядно помолодевшие девственницы со стажем. Все знали, какие махинации проворачивает Эн, но никто не решался сдать его властям по целому ряду причин. Во-первых, бордель находился на земле клана Ли, а во-вторых, как уже говорилось ранее, сюда ходили не простые смертные. Хосок огляделся по сторонам, стараясь быть максимально естественным и не привлекать внимания. Он еще ни разу не был в подобном заведении, поэтому был плохо знаком с его архитектурой. Импровизировать Шин не любил, но другого выхода у него просто не было. Он подошел к стойке администратора. Симпатичный юноша в красной накрахмаленной рубашке смотрел на него с дежурной приветственной улыбкой. — Чем могу помочь? Хосок задумался. Ему нужно говорить максимально естественно, будто он уже не в первый раз посещает подобного рода заведение. — Я хотел бы провести ночь с девушкой. — Шин чуть приблизился к стойке, явно стесняясь того, что собирался сказать. Юноша так же подался к нему корпусом, ¬— Хосок был не первым клиентом, желающим оставить собственные желания в секрете от посторонних. — Молодой. Очень. Несовершеннолетней. — администратор расплылся в понимающей улыбке и протянул Шину тетрадь, в которой были фотографии девушек. — Сейчас свободны Юнона, Рейка и Лея, если вы фанат звездных войн. Юноша заговорщицки подмигнул, ставя Хосока в максимально неудобное положение. Шин молча ткнул пальцем в фотографию Леи и выхватил у юноши ключ от восьмой комнаты. Если бы маска не скрывала половину его лица, все бы заметили румянец на лице киллера. Зайдя в комнату, Шин осмотрелся на наличие камер и слепых зон. Найти и то, и другое в почти пустой комнате оказалось достаточно сложно. Камеру выдал не вовремя мигнувший красный огонек из-за картины, копирующей эпоху возрождения. Она охватывала практически всю комнату, которая была не такой уж большой: больше всего места занимала кровать, а у стены стоял небольшой диванчик для любителей понаблюдать за происходящим на постели. Хосок сдвинул диван с места, ставя его ровно под картиной, и сел на него, дожидаясь девушки. Пришедшая Лея сильно отличалась от той милой девушки с фотографии в тетради администратора. Шину показалось, что фотография была сделана несколько лет назад и за это время Лея уже успела переболеть несколькими венерическими заболеваниями. Ее кожа в освещении комнаты казалась нездоровой, бледной, а когда она улыбнулась, Хосок заметил пару золотых зубов у нее во рту. — Хочешь, чтобы я называла тебя папочкой? — девушка подошла к мужчине и бесстыдно села к нему на колени, руками обхватывая шею. Шин не осуждал Лею, — это была ее работа и она выполняла ее качественно настолько, насколько это было возможно. Вот только и у Хосока была работа, которую необходимо было выполнить любой ценой, ведь Шону ждать не любил. Шин повалил девушку на диван и пока та радовалась напору своего партнера, он достал пистолет и приставил его к боку Леи. — Ты будешь умирать медленно от этого выстрела. Я попаду точно в желудок, и желудочный сок будет разъедать твои внутренности. Стоит ли упоминать, что это ужасно больно? Или… — Хосок медленно поднял пистолет выше по ее телу, сдвигая легкую ткань блузки. Стальной ствол уперся прямо между небольших грудей рабыни любви. — …ты можешь выбрать быструю смерть и сказать мне, где находится Ли Чжухон. Слушайся папочку. Выбирай. — Но я… — губы девушки дрожали. Она запиналась и находилась почти в бессознательном состоянии, умирая от страха в руках Хосока. — Не хочу умирать… По щекам девушки градом катились слезы, а глаза налились красным из-за попадания туши на зрачок. Хосоку не нравились красиво раскрашенные куклы. Он любил рыжих и натуральных, с немного косящими глазами и невыносимым характером заботливой мамочки. Пистолет сильнее уперся в грудную клетку, будто желая ее проломить. — Комната номер пять! Пятая, пожалуйста, не уб... — Шин ударил девушку в висок рукоятью пистолета, от чего она сразу же потеряла сознание, безжизненным телом опадая на мягкий диван. По ее голове побежала струйка алой крови, пачкающая обивку. Киллер выругался и поспешил уйти из комнаты. Дверь с цифрой пять находилась на другой стороне коридора, чуть дальше, чем комната, из которой только что вышел Хосок. Мужчина едва приоткрыл дверь, заглядывая, а потом бесшумно проник внутрь, закрывая ее за собой. Чжухон лежал на постели, прикованный к изголовью. Его глаза были завязаны шелковым шарфом, явно принадлежащим одной из двух девушек, сидевших в его ногах. Брюнетка самозабвенно насасывала уже стоящий колом член, а блондинка вылизывала яички, выпуская их изо рта с громким причмокиванием. Более мерзкого порно Хосоку еще не доводилось наблюдать. Он, стараясь не привлекать к себе внимание, прошелся до кровати, приставляя палец к своим губам. Девушки, заметив пистолет в руке незваного гостя, хотели было крикнуть, но вовремя одумались. — Девочки, почему остановились? — позорно заскулил Хон, но Шин жестом указал им на дверь, а сам сел на край кровати, приставляя ствол пистолета к телу Чжухона чуть выше яичек, одновременно сдергивая с его глаз шелковую ткань. Ли, едва привыкнув к свету в комнате, осмотрел ее в поиске девушек, но потом все же перевел взгляд на пистолет, приставленный к его паху. — Ты, блять, кто? — мужчина напрягся и заметно занервничал, а Шин усмехнулся, прекрасно понимая, что Чжухон его усмешку не увидел из-за черной маски. — Я привет от Шону. — холодно проговорил Хосок, нарочно проведя пистолетом по стволу члена. — Будешь знать, как трогать то, что принадлежит ему. — Я не понимаю о чем ты! На лбу Чжухона выступила испарина, а слова стали путаться. Он или правда не знал, о чем сейчас идет речь, или умело прикидывался дураком. Причем второй вариант казался Хосоку более реальным. Он не был цепным псом Шону, в отличие от Чангюна, но тот его еще ни разу не обманывал, и Шину было достаточно сложно поверить, что Сон так просто готов убить одного из клана Ли. — Ты совсем не помнишь, куда суешь? — Шин наотмашь ударил холодной сталью по чувствительному члену. Чжухон вскрикнул и попытался свести ноги, что ему конечно не дали сделать. — Я про его королеву говорю, болван. Пора с тобой заканчивать. — Хосок уложил указательный палец на курок, поднимая пистолет к голове Хона. — Про Хенвона?! Стой! Ты все не правильно понял! Стой, блять! — Шин помедлил, вновь возвращая глок к паху Чжухона. — Тогда поясни. Но учти, если будешь врать, отстрелю его тебе в сознании, а не как планировал. — киллер вновь усмехнулся на собственную остроту. Чжухон глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться и говорить более внятно. — Хенвон приходил ко мне, но я его не трогал. Честно! — Чжухон тараторил и торопился, понимая, что с каждой минутой терпение Шина неумолимо заканчивалось. Хон прекрасно знал, что киллер не обязан выслушивать его исповедь. — Я натурал, друг. Если ты ищешь педика, то ошибся братом. Это Минхек по мальчикам, а я молюсь богу вагины. — Хосок закатил глаза, рукой указав переходить быстрее к сути. — Хенвон выловил меня в клубе, в который я забрел уже изрядно выпившим и с парой прекрасных созданий. Будь я трезвым, никогда бы не сунулся на землю Шону. Я не самоубийца. Так вот, Хенвон падал на колени, рыдал, умолял, чтобы я помог ему бежать от диктатора Сона. — А ты? — Шин почем-то начинал сомневаться в правдивости слов своего нанимателя. Люди перед смертью всегда говорят правду, и он прекрасно это знал. — А я что? Я был пьян и не один. — Чжухон усмехнулся, но в следующую секунду вновь затараторил. — Я решил попонтоваться перед телками и сказал, что если он просит помощи у клана Ли, то мы ему поможем в обмен на информацию, которая сравняет Шону с землей. — У него была такая информация? — Я в душе не ебу, друг. — Ли пожал плечами и попытался пошевелить руками, которые уже успели затечь, находясь слишком долго в неудобном положении. — Нас застукали люди Сона, но Хенвон сказал, что все уладит. Ты видел его глаза? В них столько страха. Мне кажется, что встреть я его при других обстоятельствах, тоже не задумываясь согласился бы. — То есть. — Шин поставил пистолет на предохранитель и отложил в сторону. — Между вами ничего не было и Шону мне врет? — В душе не ебу, кто тебе врет, друг. Одно могу сказать точно — это не я. Хосок убрал пистолет во внутренний карман куртки, уверенной поступью выходя из комнаты. — Если что, я тебя не видел! — крикнул ему вслед Чжухон, оставшийся прикованным к кровати. В коридоре уже был кипишь, потому что администратор нашел тело Леи. Хосок с особой осторожностью уходил из борделя, ему нельзя было светиться. Особенно после того, как он не смог убить Чжухона. Ему следовало разобраться в том, кто ему лжет? И в чем именно?

***

Снег покрывал плотным одеялом улицы Шанхая. Кихен наверняка уже сварил кофе и испек ароматные булочки с корицей, пока Хосок, обдумывая свои дальнейшие планы, скитался по ночному Китаю. В голове не укладывалась мысль, что Шону мог ему бесстыдно лгать. Если Чжухон говорит правду, и Хенвон, уставший жить под гнетом безжалостного диктатора действительно пришел к нему просить помощи, то почему Шону послал Хосока убить именно Чжухона? Ведь тот понятия не имел о намерениях этого загадочного любовника Хену. Или же Шону все знал и послал убить Хона в назидание Минхеку за то, что тот мог отнять Хенвона у него, пусть и таким косвенным путем? Глупости. Элементарное в голове никак не хотело связываться в единую логическую цепочку, хаотично блуждая в подкорке его головного мозга. Из-за всего этого сложнее было принимать решения о дальнейших действиях. Он мог попросту сбежать с Кихеном в какое-нибудь глухое место и надеяться, что Шону не сможет его найти, но гарантии этого были нулевые. Шону всегда находит того, кого ищет. Шин это прекрасно знал. Он давно принял тот факт, что рано или поздно Сон его убьет, и смерть уже не страшила его, но вот Кихен… Хосок просто не мог обрекать его на верную гибель своим однажды случайно принятым решением. Он должен был обезопасить единственного родного человека, а это Шин мог сделать одним единственным способом — сдаться Шону добровольно.

***

Позднее время и почти пустые дороги. Все вокруг будто нарочно сложилось так, что путь до особняка Шону занял не более получаса. Хосока трясло, мысли путались, и он с трудом представлял себе, что вообще скажет о своем провале. Это был его первый раз. Для киллера признаться в несовершенном убийстве равносильно тому, когда ловелас признается очередной своей пассии в том, что он импотент. Хосок чувствовал себя бессильным импотентом. Он шел на закланье к тому, кто вершит судьбы, и сегодня он будет вершителем судьбы самого Шина. В особняк Хосока впустил дворецкий, вежливо поинтересовавшись о причине визита в столь позднее время. Шин отделался дежурным «по личному вопросу». Он уже двинулся в сторону кабинета Хену, но мужчина в форменной одежде остановил его. — Хозяина дома нет. Хосок удивился. Обычно Шону всегда принимал решения из дома и редко отлучался. Скорее всего, случилось что-то чрезвычайно серьезное, раз ему пришлось лично присутствовать там. Внутри все кричало о том, что это знак, и мужчине следует спасаться. Брать Кихена и бежать как можно дальше. Менять фамилию, имя, внешность по возможности. Что угодно, лишь бы Шону не смог их найти. И Хосоку бы послушать здравый смысл, но упрямство берет верх. Он не уйдет отсюда, пока не разберется в том, кто же ему на самом деле лгал. И помочь разобраться в этом может лишь один человек. — А Хенвон дома? Я бы передал ему сообщение и ушел. — мужчина манерно закатил глаза и махнул рукой в сторону длинного коридора. — Вторая дверь налево, но... Хосок его уже не слышал, поспешно удаляясь. Навстречу ему попались трое мужчин из охраны Шону, но они даже не пытались остановить Шина. Двух он встречал лично, а третий был слишком занят разговором по телефону, поэтому проскользнувший мимо мужчина его мало интересовал. Хосок открыл дверь, на которую ему указал дворецкий, проскальзывая в комнату. Хенвон сидел за косметическим столиком, смывая тональный крем, маскирующий синяки, со своего идеального лица. Незваный гость его напугал не сильно. Как будто он ждал, что Шин вместо его любовника решит зайти именно к нему. — Уже убил Чжухона? — Че равнодушно посмотрел на Хосока через зеркальную поверхность, откладывая использованный ватный диск. — Я следующий? Шин внимательно смотрел в эти глубокие глаза цвета темного шоколада, вспоминая и прокручивая слова, которые совсем недавно сказал ему Чжухон. «Ты видел его глаза? В них столько страха.» Хосок не сразу заметил в них именно страх, но сейчас он явственно ощущал это. В его голове что-то щелкнуло и одна шальная мысль быстро сменилась другой, еще более безумной. — Он жив и просил помочь тебя спасти. — Хенвон, до настоящего момента поглощенный лишь декоративной косметикой на своем лице, резко обернулся, пристально вглядываясь в глаза Шина. Он будто пытался понять, обманывает его юноша или же говорит правду. — Если ты мне поможешь, мы быстро уйдем отсюда. Я вывезу тебя из города, и ты сможешь жить вне страха. Че не дал Хосоку договорить, буквально сорвавшись с места. Он подбежал к Шину и схватил его за руку так крепко, что парню показалось, будто кости затрещали от этого рукопожатия. — Лучше выйти через окно. Я знаю, где располагаются все посты охраны, а Шону будет еще часа через два. Мы успеем? Хосок увидел в его глазах надежду, и разбивать ее было бы кощунством. Шин коротко кивнул и улыбнулся, совершенно забыл, что Хенвон не увидел этого из-за маски. У них было всего два часа на то, чтобы спастись и спрятаться, пока Шону не спохватился. Шанс на спасение был ничтожно маленьким, но все же он был и Хосоку этого достаточно.