Red and white

— Ты же обещал перестать убивать! — в стенку полетела очередная тарелка, разбивающаяся в метре от головы блондина, только успевшего зайти в квартиру. Пока юноша с рыжими волосами мерил шагами кухню, продолжая ходить от холодильника к окну и обратно, блондин спокойно разулся и прошел к плите, открывая крышку одной из стоящих на ней кастрюль. — Ты же обещал мне и сестре, как ты мог снова взяться за старое?! Кому на этот раз был выгоден этот заказ? Кому-то из семьи Сон или клана Ли? — Он был выгоден нам. — мужчина указал пальцем на холодильник, на котором была прикреплена платежная квитанция. Он достал из кармана деньги, выкладывая их на стол купюра за купюрой. — Завтра ты сможешь оплатить счета, и мы снова будем смотреть телевизор и мыться в ванной при свете, а не на ощупь. — Со свечами романтичнее. — усмехнулся рыжий, собирая купюры в одну стопку. Он до сих пор был зол на друга, но не мог отрицать его правоты. Счета действительно копились уже несколько месяцев, а его учительской зарплаты не хватало на погашение и одной трети из них. Заказы, которые выполнял блондин, определенно были аморальными и негуманными, но полученные за них деньги помогали им не оказаться на улице из-за неуплаты аренды. Рыжего звали Ю Кихен. В свои двадцать четыре года он работал учителем русского языка в местной школе. Родился Ю в Пусане, где и похоронил своих родителей. Именно там он познакомился со своим сожителем и по совместительству лучшим другом Хосоком. Шин Хосок разделял боль утраты близких людей вместе с Кихеном. Банальная автомобильная катастрофа унесла жизни сразу четверых дорогих им людей. В официальном отчете полиции было написано, что господин Ю просто не справился с управлением и выскочил на полосу встречного движения, где и допустил столкновение с грузовиком, перевозившим арматурные трубы. Из Пусана уехали трое детей, которые морально были взрослее многих. Кихен подрабатывал в кофейне рядом с квартирой, которую они снимали, а Хосок тщетно пытался найти подходящую для себя работу. Сестра Шина пыталась учиться, но психолог говорил, что смерть родителей это огромная психологическая травма, с которой ребенку без помощи взрослых не справиться. Приходилось платить еще и за терапию. Давление на Хосока было колоссальным. Срочно требовались деньги, а никто из возможных работодателей не желал брать Шина к себе. Решение проблемы нашлось случайно, по дороге из круглосуточного магазина домой. Он не успел рассмотреть их лиц, когда один вдруг ударил в живот и попытался отнять пакет с покупками. Хосок даже толком не осмыслил ситуацию, просто пытаясь защитить купленную в подарок сестре куклу. У нее была выбеленная фарфоровая кожа и ярко красные губы. Ее чуть прикрытые глаза и едва заметная улыбка напомнили Шину его девочку. Он был безжалостным, нанося удар за ударом и сбивая костяшки в кровь. Остановиться его заставил лишь звук сирен в конце улицы. Скорее всего им позвонил хозяин магазина, решивший хоть косвенно поучаствовать в спасении парней, чьи лица уже превратились в кровавое месиво. В тот вечер Сэен получила свою куклу, а Хосок предложение поработать на семью Сон. Казалось, их жизнь начала налаживаться, пока Сэен не стала случайной свидетельницей работы своего брата. Он больше не избивал своих жертв до полусмерти, предпочитая быструю расправу. Но от этого она не становилась менее жестокой. Девочка детально рассмотрела лицо той проститутки, умолявшей дать ей еще несколько дней, чтобы рассчитаться. По ее щекам текли слезы, окрашенные в черный из-за избытка декоративной косметики на лице. Помада была размазана по щеке, а губа разбита. Он бы убил ее быстро, но она постоянно хватала его за руку, не давая прицелиться. Сердце девушки сжалось, когда безжизненное тело упало на промерзшую землю. Хосок спрятал руку с пистолетом в карман и уже собирался уйти, как заметил своего случайного свидетеля. Она спрашивала, убьет ли он ее тоже, а Шин не знал, что ответить. Он впервые в жизни не знал, что ему делать дальше. Домой тогда они ушли вместе, а потом долго разговаривали. Хосок обещал, что не будет брать больше заказов, а Сэен обнимала его крепко и говорила, что верит. Он сдержал слово, и денег стало снова не хватать. — Я не хочу тебя потерять так же как и ее. — Шин прошел в гостиную и сел на диван. Аппетит пропал, хотя совсем недавно он готов был съесть слона, не меньше. — Опять будем экономить на еде? Замерзать в квартире, где окна затянуты пленкой? Кихен не знал, что ответить и лишь кусал губы. Он прекрасно помнил, как было больно хоронить своих родителей, но не представлял, что чувствовал Шин, заказывая гроб для своей младшей сестры. Она уходила быстро, практически не мучаясь. На ее лице всегда была улыбка, даже когда губы приобрели фиолетовый оттенок. Ю готов был поклясться, что и в гробу она улыбалась. С момента смерти Сэен он стал единственным близким человеком для Хосока и старался всеми силами удержать его от возвращения к криминалу, но прекрасно понимал, что не отговори они его тогда от убийств, Сэен могла бы быть жива. — Прости. — теплые ладони легли на напряженные плечи Шина. — Я не хотел тебе напоминать. Просто беспокоюсь. Хосок накрыл его руку своей и обернулся. Он был благодарен за всю ту заботу, что Кихен отдавал ему без остатка абсолютно безвозмездно. Ему хотелось отплатить, и делает он это, исходя из того, на что способен. Убивает ради денег. — Все будет в порядке. Еще ни разу Хену не посылал меня убивать кого-то, кто оказывал сопротивление. Возможно, он просто слишком умен, чтобы связываться с настолько опасными типами и переходить им дорогу. — в тишине комнаты была слышна лишь усмешка в ответ от Кихена. Он еще ни разу не встречался с этим Сон Хену, но уже успел составить его психологический портрет, основываясь только на рассказах Хосока. — И кто сегодня? Клерк или конкурент? — Хосок отрицательно покачал головой, утягивая друга к себе на диван. Кихен послушно сел рядом, закидывая ноги на колени Шина. — Один из дилеров. Деньги Хену оседали в его карманах, позже обращаясь в подарки для своих многочисленных любовниц. — в голове блондина возник образ той девушки, чьи светлые волосы уже давно покрылись небольшим слоем снега в парке. — Он очень любил иностранок, светловолосых. — А ты в его вкусе. Кихен когда хитрил очень походил на лиса, и Хосок ни раз ему об этом напоминал. Вот и сейчас он так хитро улыбался после этой остроты, что Шин лишь головой покачал. — И в твоем тоже. — теплая ладонь блондина несильно сжала бедро Кихена. Рыжий лишь вздрогнул, напрягшись. Он чувствовал силу, что идет от друга и бесстыдно возбуждался от осознания своей слабости. — А ты устал. Ю потянулся, доставая из кармана куртки, которую Хосок еще не успел снять, пистолет. Он казался каким-то чересчур тяжелым, и Кихену даже представить было трудно, как руки друга не дрожат от такой тяжести. Но он был прав, и Шин действительно очень устал после суточной слежки и выжидания. Сейчас им обоим просто жизненно необходим был здоровый сон, чем они и поспешили заняться, прижимаясь друг к другу под теплым одеялом.

***

Утро застало парней врасплох. В момент, когда Кихен потянулся к губам Шина, тот потянулся к телефону, который противной трелью разорялся на всю квартиру. — Не уходи. — скулил Ю, пытаясь прижаться поплотнее к накаченному телу блондина. Он прекрасно знал, что этот сигнал не предвещает абсолютно ничего хорошего, и этот басовитый голос в динамике, который Хосок молча слушал, он тоже прекрасно знал. Сон Хену или Шону, как называли его большинство его «друзей», был одним из тех, кто вершил судьбы в Шанхае. Прагматичный, расчетливый педант, не привыкший лично марать руки. Хосок рассказывал Ю, что на Шону работает больше сотни наемников и даже представить страшно, сколько людей умирает каждый день по его воле. Кихен хотел снова заговорить про обещание, данное сестре, но осекся, лишь молча наблюдая за спиной Шина. Он всегда уходил молча, а возвращался ночью и уставший. Кихен боялся представить сколько людей уже умерли от руки его друга. Ему бы тоже пора равнодушно реагировать на те деньги, отработанные кровью, но гуманист внутри него упорно сопротивлялся мириться с ужасающей реальностью. — Сегодня на ужин паста. — едва успевает сказать Ю перед тем, как дверь в квартиру захлопывается, а от Шина остается лишь легкий поцелуй на губах, оставленный на прощание. Хосока уже ждали в другом месте, и ждущий терпеть не мог, когда опаздывали хотя бы на минуту. Шону бросал взгляд на настенные часы в своем кабинете, следя за бегом минутной стрелки. Напротив него сидел высокий мужчина с длинными стройными ногами и абсолютно безразличным взглядом и парень лет двадцати, пристально следивший за настроением своего босса. — Если он опоздает, позвольте мне лично убить этого светловолосого выскочку. Парень рычал подобно собаке, поэтому не удивительно, что и кличка у него была соответствующая — Пёс. Мало кто знал его настоящее имя, да и он практически никогда им не пользовался. Шону уже собрался ответить, но в этот момент открылась дверь в кабинет и взгляды всех присутствующих устремились на вошедшего. — Пунктуален как всегда. — Шону встал и раскинул руки, чуть приобняв Хосока в приветственном жесте. — Пёс уже начал нервничать, что ты не придешь. — Я вижу. — Хосок подошел к наемнику, пожав его руку. С третьим юношей в кабине Шин знаком не был, поэтому решил воздержаться от теплых приветствий, лишь сдержанно кивнув и получив кивок в ответ. — Я бы подумал, что он так рад меня видеть, но зная эту дворнягу, уверен, что штаны у него чуть топорщатся из-за пистолета. Глок? — Успокойтесь, парни. — Шону рассмеялся, предлагая блондину присесть. — Глупо называть Чангюна дворнягой, — у него есть хозяин, который готов натянуть поводок, если вдруг шавка начнет лаять на моих друзей, — Сон смерил злым взглядом Пса и подошел к брюнету, сидящему поодаль, опустив руку на его плечо. — Знакомься, Шин. Это ¬— моя королева. — мужчина указал на длинноногого, который до сих пор лишь молчал. — И совсем недавно он сильно проштрафился, подставляя задницу наемнику семьи Ли в моем же клубе. — Шону сжал руку на плече юноши, отчего лицо его исказилось гримасой боли. — Он говорит, что не знал с кем имеет дело, совершенно не понимая, что меня раздражает лишь осознание того факта, что кто-то посмел коснуться того, что принадлежит мне. Последние слова мужчина прорычал, ослабляя хватку. Шин наконец-то внимательно рассмотрел лицо сидящего юноши: полопавшиеся капилляры в больших темно-карих глазах, пухлые губы, отдающие синевой и ссадина на щеке. Очевидно, что одна сторона уже была наказана за измену и очевидно, что Сон потребует от Хосока наказать другую сторону. Шин слушал внимательно, а Шону все продолжал. — Я хочу, чтобы ты нашел эту суку Ли Чжухона и убил его. Член отрежешь и принесешь мне в качестве назидания этой шлюхе, решившей опозорить фамилию Сон. Хёну толкнул юношу в спину, от чего тот упал на пол, едва успевая выставить руки. Рукава пиджака задрались, и Шин смог разглядеть кровоподтеки на тонких запястьях. Его связывали. Хосок сглотнул, вновь обращая внимания на Шону, который уже практически подошел к нему. — Я хочу похоронить мое сокровище с тем членом, который он так самозабвенно сосал несколько дней назад. — Шону кивнул Чангюну и тот подошел к упавшему парню, помогая ему подняться и выводя из кабинета. Теперь Шин оставался один на один с самым жестоким человеком во всем Шанхае. — Ты понял свою задачу? Хосок молча кивнул. Он мог бы начать задавать вопросы, а их было много. Но в этом бизнесе не ценились болтливые и блондин это прекрасно понимал. Однако семена сомнения все же поселились в его сердце, вместе с жалостью к тому парню. Хосок ведь даже до конца не знал, что случилось тогда в клубе и откуда Шону знает, что именно Чжухон был с тем парнем. Его мучила эта недосказанность, но все сомнения он решил оставить при себе, покидая кабинет своего нанимателя.