Такой как ты

Сегодня было на редкость не жарко. Судорожно вцепившись в крепкое предплечье нового знакомого Тобиаса Гилгана, Тео молча шагал за альфой, опустив глаза и изо всех сил пытаясь прогнать смущение, так мешающее наконец нормально продолжить беседу, не заикаясь и не спотыкаясь о свои собственные ноги. Этот удивительный рыжеволосый мужчина каким-то образом умудрялся в одной руке легко нести переноску с уже очнувшимся котом и одновременно почти тащить на себе ещё не очнувшегося Теодора. Тот никак не мог прийти в себя, ощущая одновременно слабость во всем теле и нестерпимо сильный свежий запах альфы, бьющий в нос. Однако ему удалось совладать с собой: он просто ещё раз повторил про себя свою каждодневную мантру о том, что с альфами связываться - последнее дело, и что не стоит терять голову хоть на минуту даже от такого мужчины. В конце концов, вот сейчас они дойдут до конца аллеи и навсегда попрощаются. Тео оторвался наконец от созерцания собственных кед и перевёл взгляд на Тобиаса: он был выше его на полголовы, широкоплеч и замечательно сложен, но его рыжая, явно трёхдневная густая щетина и измятая белая рубашка портили всё впечатление о нём и с головой выдавали свойственные ему, как уже успел заметить Теодор, бесшабашность и безответственность. Внезапно внимание омеги привлекла татуировка на той руке мужчины, в которую он так отчаянно вцепился, словно в спасательный круг. Причудливый узор из изящных вьющихся травинок на запястье переплетался с кисточками круглых ягод и перышками какой-то не виданной Тео раньше птицы: маленькая, с гладким телом, похожая одновременно на сойку и на дрозда, она будто запуталась в тончайших нитях силков и была вытатуирована на левом плече чуть выше локтя так искусно, что казалась живой. Того и гляди, вспорхнет с загорелой, покрытой рыжими веснушками кожи и улетит восвояси. — Красивый... рисунок, — слова сорвались с языка, прежде чем Теодор успел их обдумать, но тут же умолк, осознав, как глупо они прозвучали ни с того ни с сего. — А у Вас совсем не красивый синяк практически в том же месте, — нахмурившись, Тобиас слегка замедлил походку и, повернув голову, снова прошёлся по телу омеги своим пронзительным взглядом. — Я не мастер красиво говорить, но мне действительно очень и очень жаль, что я тогда задел Вас. — Всякое бывает, мистер Гилган, — Тео повёл плечами и снова вполне открыто поднял глаза к лицу мужчины, улыбнувшись ему. И внезапно понял, как расшевелить беседу. Про себя досчитав до трёх, он осторожно и одними пальцами отогнул рукав рубашки спутника ещё выше, полностью обнажая татуировку и донельзя удивляясь - птица на его локте была не одна, а рисунок уходил вверх по руке и, по всей видимости, располагался ещё и на груди и на шее альфы. Тео совершенно отчётливо разглядел яркие завитки чернил на ключицах и плечах Тобиаса, проступающие сквозь белизну его рубашки, внезапно понял, что уже полных секунд десять как во все глаза пялится на него, но, как ни странно, совсем не смутился. Пускай это будет его маленькой местью: видимо, альфа не каждый день находится под таким же пристальным вниманием, которым одаривал Тео в обе их случайные встречи. — У Вас и вправду всё тело забито, или мне так только кажется? — Теодор сам не понимал, откуда в нём взялись такие смелость и уверенность, но столь дерзко и открыто он уже давно ни с кем не разговаривал. — Нет, — немного ошарашенно промолвил Гилган. — Но большая часть. И впредь на такие личные вопросы я стану отвечать только если будете называть меня Тоби! С чего вдруг такой интерес? Честно говоря, еще десять минут назад мне казалось, что Вы вообще разговаривать не умеете, Теодор. — Тео, — машинально поправил его юноша и тут же осёкся: он хоть и не любил, когда его называли полным именем, но сокращённым вариантом разрешал пользоваться только родителям и иногда Оливии Уортингтон как своей единственной близкой подруге. — Хорошо, Тео, — произнёс альфа нараспев, с его чётко очерченных грубоватых губ имя словно готово было слететь - совсем как птица с плеча. Он замолчал, видимо, ожидая, что заговорит Теодор, параллельно доказывая ошибочность теории Тоби о его немоте, однако тот как будто снова засмущался, не отрывая взгляда от чёрных узоров, покрывающих жилистые руки мужчины. — Я всегда хотел татуировку на шее в виде соловья, — внезапно тихо, будто про себя пробормотал Тео и, положив руку на живот, посмотрел на небо, залитое солнечным светом. — Не получилось. — Зато у Вас просто замечательный толстый кот, — тон голоса Тоби был почему-то ободряющим, или так только показалось Тео? — Его зовут Минт, и он жутко мне досаждал в последнее время, — ещё раз взглянув на веснушчатое лицо Тобиаса и невольно растянув губы в естественной улыбке, сказал Тео. Оказывается, непринуждённо разговаривать о всякой несвязной ерунде - удивительно легко и даже интересно. Нужно попросту быть собой, и беседа сама войдёт в размеренное русло. — О! Что Вы знаете о неприятностях, причиняемых животным? Моя бомбейская кошка Такира - настоящая машина для разделки человеческого мяса, — жалобно отозвался мужчина и ещё раз, как и раньше в кабинете Оливии вытянул вперёд расцарапанную руку. Однако Тео глядел мимо ранок прямо на витиеватые вытатуированные былинки и траву. Никто из них не заметил как они прошли всю аллею и оказались около многоэтажки, где жил Тео. Поставив контейнер со слабо мяукающим котом на разогретый солнцем асфальт, Тобиас развернулся к его хозяину, однако руку его из своей почему-то так и не выпускал. Прищурившись, он глянул на омегу сверху вниз и невольно залюбовался им: он, конечно, ещё очень молод и нелепо выглядит с этим огромным пузом наперевес, но совершенно очаровательный, когда смущается. И бледность его совсем не уродует. Только вот кто же успел заделать такой большой животик такому юному омеге? Проворный взгляд ярких карих глаз скользит по Тео, по его животу, по плечам, по тонким рукам и совершенно не замечает на пальцах ничего, хотя бы отдалённо напоминающее обручальное кольцо. Выходит, брошенка? «Разведёночка моя, разведёнка!» — проносится в голове Тобиаса раньше, чем он успевает подавить ухмылку. Что ж, тогда надеяться особо не на что. Конечно, было бы гораздо хуже, если бы этот омега уже был замужем, но, вспоминая богатый опыт прошлых лет, Тоби еле слышно вздыхает. Такие как этот Кеймарт обычно трудно идут на контакт, а уж на свидание их не затащишь ни за какие коврижки. Теодор наверняка считает, что воспитывать ребёнка одному - страшнейший позор, а построить новые отношения вряд ли сможет из-за недоверия ко всем без исключения альфам. Может, оно и правильно. Однако попытка - не пытка, и вот Гилган, решив всё-таки рискнуть, изящным движением достает из нагрудного кармана рубашки свою визитку и негромким голосом возвращает по-прежнему созерцающего его татуировки Тео в реальность летнего дня: — Я же совершенно забыл сказать Вам, что работаю в редакции местной газеты, которая находится возле главной площади. Если понадоблюсь - обязательно позвоните, а ещё лучше - приходите в гости, когда будете неподалёку. Омега абсолютно машинально принимает из рук Тоби картонный прямоугольничек и зажимает его между пальцев. А этот Гилган вовсе не такой неотёсанный самец, каким кажется, уж такта в его словах предостаточно, равно как и осторожной вежливости в речи. До Тео вдруг доходит, что уже настала пора прощаться, однако с языка слетает совсем не то, что он хотел произнести раньше. — Вы мне так и не рассказали, что обозначают Ваши тату, — снова умолкнув на полуслове, Тео окончательно заливается краской, но, видимо, решив, что он всё и так безнадёжно испортил своими неуместными репликами, решает гнуть линию до конца. — И не расскажу, — засунув руки в карманы джинсов, доброжелательно усмехается Тобиас, слегка склонив голову к плечу. — Я просто впервые встречаю такого человека, как Вы. Вы... Просто воплощение всех моих подростковых мечт, — увидев как комично вытягивается от удивления лицо альфы и снова покраснев донельзя, Теодор запинается и торопливо продолжает, стараясь сделать хотя бы конец фразы безобидным и нейтральным по смыслу. — Нет-нет, я ничего такого не имею в виду! Просто родители мне всегда запрещали сделать со своей внешностью хоть что-нибудь неординарное, что выделяло бы меня из толпы таких же омег как и я, но... — Вы вовсе не такой же как все остальные, Тео, — мягко замечает Гилган, и эти простые слова кажутся юноше едва ли не самым лучшим комплиментом, услышанным им за всю его жизнь. — Но смысл моих нательных рисунков я Вам раскрыть не могу. Это очень и очень личное. Сомневаюсь, что вот Вы бы прямо сейчас выложили подробности Ваших отношений с супругом. — Мой супруг совсем как Ваш контейнер для переноски Такиры - его не существует в природе, — тихо, но со сталью в голосе произносит омега, перекидывает волосы на спину и, вызывающе подняв подбородок, заглядывает Тобиасу в глаза. — Вот как... Простите, если мой вопрос задел Вас, — альфа с трудом отводит взгляд от лица Теодора и слегка кивает на внушительный синяк на плече омеги, пышно цветущий фиолетовым. — И за это простите. — Мне уже не больно, — снова не подумав, быстро бросил Тео, и лишь потом спохватился, осознав неоднозначность собственных слов: что, если альфа неправильно поймёт его? Однако тот только тепло улыбается и, не сказав ни слова, разворачивается и неторопливо удаляется по залитой солнечным светом аллее.