He likes boys

Встретились ребята довольно быстро, прямо на той самой лавочке, где когда-то они сидели вместе с Майком, и тот рассказывал городские байки, которые узнал от дедушки. Если бы кто-нибудь спросил «Какое место в вашем городе самое атмосферное?», то все бы указали на эту лавочку, такую старую, потрепанную с соскребанной краской, но она была самая уютная. Важные разговоры велись лишь на ней. Беверли уже всем рассказала о том, что Денбро перестал заикаться, на что парни отреагировали очень бурно, поддерживая его, их радости не было предела. Стэнли вздохнул с облегчением, потому что ему теперь не приходилось по пол часа узнавать, что же хочет сказать Билли. Недолго думая, «неудачники» направились к дому Хэнлона, с целью разыскать чернокожего, да и друзья давно не гуляли вместе. — Кто-то его вообще видел сегодня? – спросил Ричи. — Никто из нас, скорее всего он и не приходил, – ответил Стэнли, пинающий камушек по дороге, и иногда взмахивал завившейся чёлкой. — Я пыталась ему позвонить, но телефон выключен, – сказала Бев, которая шла позади всех рядом с Денбро. Она не могла забыть его подвиг и специально еле касалась его руки, наблюдая за тем, как он вздрагивает. Её это забавляло. Эх, девушки, пойди, пойми их. Очень хрупкие существа, живущие мечтами и намеками. Плачущие, если что-то не получается, но такие душевные, нежные и обольстительные. Чтобы они полюбили, нужно лишь немного погеройствовать; это не значит, что нужно спасать планету, совсем нет, просто, обнять, если им грустно, успокоить, говорить комплименты, и решать их такие невинные проблемы. — А вам не приходило в голову, что он мог пойти на похороны? – спросил рядом идущий Эдди, его вопрос поставил всех в тупик. — Может он действительно на похороны пошёл, а мы тут уже надумали себе? – ответил вопросом на вопрос Билли. Когда он говорил это небольшое предложение, то все разом напряглись, но когда парень закончил, все одновременно тихо выдохнули. Было непривычно слушать Денбро, казалось, что даже голос и его тембр изменились. Они пришли. Дом Майка стоял прямо перед ними, то, что связывало ребят между собой своей магией, не давало подойти ближе. Коттедж выглядел довольно эстетично, сайдинг был цвета темного дерева, его обвивал изумрудный плющ. Окна достаточно большие, чтобы свет проникал в комнаты, но почему-то их зашторили. Майк жил в мансардном помещении, покрытом бардовой крышей. Вокруг очень много клумб с завявшими от холода цветами. На углу находилась большая ива, под которой стояли стулья и стол. Летом дерево спасало от жары, поэтому семья Хэнлона часто там сидела. Если бы не огромный хлев на заднем плане, что располагался в километре от дома, то нельзя бы было сказать, что это жилье мясника. Первым решилась рыжеволосая бестия, ну кто ещё, если не она. В конце концов, кто здесь мужи…Ой… Девушка поднялась по массивному крыльцу и нажала своей хрупкой ручкой на звонок, который издал резкий звук. К двери кто-то подошёл, затих, а затем нерешительно отворил ее. Выглянула мать Майка, по-видимому, впала в ступор, но сразу же пришла в себя. Парни смотрели, как Бев отдувается за них. — Миссис Хэнлон, а можно увидеть Майка? – женщина нахмурилась. — А он разве не с вами? Просто после школы он пришел и сказал, что идёт с вами гулять… – только девушка хотела сказать, что в школе парня не было, как сзади послышался голос Тозиера. — Он не сказал, куда именно направился? — К сожалению, нет. — Спасибо, мы его найдем, до свидания. Миссис Хэнлон закрыла дверь. — Не похоже, что ей есть до этого дело… – тихо прокомментировал Эдс. — Она сейчас паникует, я знаю характер этой женщины, – обратилась рыжеволосая к парню. — Я думаю, нам нужно дойти до хлева. Все согласились, быстрым шагом направившись за девушкой. — Боже, почему только мы попадаем в такие передряги… Все через жопу, нам точно пиздец, если не найдем эту ходячую шоколадку, – бубнил Каспбрак. — Так значит? Даже его ты называешь шоколадкой, а меня нет… – возмущённо вскрикнул Тозиер, ударяя второго в плечо. — Ай, ублюдок, мать твою, ну ты сейчас получишь! – шатен и черноволосый рванули к овчарне, пытаясь догнать друг друга. — Ребят, это точно наши друзья? Просто я не помню, чтобы в нашем клубе были конченые, – с серьезностью в голосе проговорил Урис. — Кто-то помнит, как за нами увязались эти пидорки? – задал вопрос Денбро. — Определенно нет, – ответила на оба вопроса Марш. Ветер на открытой местности всегда сильный, ну или именно сейчас, ибо кудри Ричи залетали ему в глаза, рот, уши. Когда Эдди-спагетти чуть не упал, запнувшись об бугор земли в траве, Ричи засмеялся в голос, как дикая гиена, вызывая ещё больше гнева Каспбрака. Небо было такое угрюмо-голубое, а трава уныло-коричневая, но зато его пирожочек был таким весёлым, милым, он делал этот мир красочнее и ярче. Хлев находился напротив них, поэтому Тозиер добежал до угла и скрылся из виду. Шатен завернул туда же, и его схватили за руку, грубо приложив к стене спиной, Ричи почти вдавил парня в нее, жадно целуя. Эдди видел, насколько его бойфренд заведён, зрачок был так расширен, будто черноволосый под кокаином, а от радужки оставался лишь едва заметный «обруч», было такое ощущение, что если его убрать, то чернота продолжит распространяться по всему глазному яблоку. Каспбрак запустил свою руку в густые черные волосы, как бы притягивая, пытаясь залезть своим языком ещё дальше в самую глотку, ему явно уже не хватало одних поцелуев. Они прервались, чтобы отдышаться, столкнувшись лбами и пялясь на губы. — Ты специально это сделал… – протараторил Эдс, прерывчито из-за отдышки. — Что? – шатен почувствовал своим лбом, что Тозиер нахмурил брови. — Нашел повод, чтобы поцеловать меня. — Нет, подобрал подходящий момент. Вообще-то, я всегда хочу тебя целовать, Эдди. — Не. Называй. Меня. Так, – четко произнес парень. — Когда я найду другую фразу, от которой ты так бесишься, то перестану, – с улыбкой прошептал кудрявый, за что получил поцелуй полный нежности, а после болючий укус. Он вздохнул, издавая звук «с». — Ауч, больно. — Ага, я знаю, – спокойно ответил Каспбрак, высвобождаясь и выходя из-за угла. Друзья, стоявшие возле хлева странно на него смотрели, в какой-то момент ему даже показалось, что они слышали о чем юноши говорили, но шатен не успел ничего сказать, так как черноволосый тоже выбежал с сигаретой во рту. — Ох, вот это он горячий парень! Дал жару! – а затем вприпрыжку зашёл в овчарню, оставляя всех в «лёгком» удивленном состоянии. В хлеву пахло сеном и дерьмом. Овец в загонах было столько, что половина выходила на улицу в леваду. Копытами они протоптали всю землю, создавая грязевые ванны. Повсюду летали мухи. Блеяние пронзало уши, раздаваясь эхом по помещению. Даже после того, как каждый прошел за парнем, Эдс остался стоять на пороге. — Ты чего? – заметила Бев. — Вы что, не видите? – с ноткой паники прощебетал младший. — Что мы должны увидеть? – поинтересовался Тозиер. — Да ничего, просто говорю. Моча и дерьмо, моча и дерьмо! – амбициозно в его духе пропищал Каспбрак. — Да ладно? Ты думал они цветочками какают? – посмеялся Стэнли. — Нет, я просто… — Эй, ребят! Все посмотрели на кудрявого, он держал в руках коробку с выемкой под пистолет. — Разве он не должен лежать здесь, ведь отца нет, а мама дома? – Ричи говорил загадками, поэтому не все поняли. — Ты думаешь, его забрал Майк? – спросил Денбро. — Ребят, а где здесь место, в котором никто не потревожит и где можно шляться с пистолетом? – еврей изогнул бровь, а Ричи и Эдди переглянулись, в их головы пришла одна мысль. — Берём велики и едем, – черноволосый быстрым шагом направился к выходу, хватая Каспбрака за руку. Кроссовки шлепали по грязи, пачкаясь. — Но куда? – вскрикнули ребята хором. — За нами. *** Почему стоит любить жизнь? Любить жизнь можно хотя бы ради эмоций, ради тех ощущений, какие они порождают в твоём организме, как химия порождает в тебе аллюзию бабочек в животе, иголок в горле или пробитого дробовиком сердца. Можешь называть меня мазохистом, но я считаю, что тебе стоит испытать самые тёмные и самые светлые события жизни, потому что тепло, любовь и нежность заставляют тебя заражать других добротой, а злость, негодование, печаль, потерянность — являются фундаментом для искусства. Твои лучшие стихи, лучшие песни были созданы в порыве не лучших эмоций — и это обычное дело. Даже тьма даёт людям свою пользу. Живи ради познания людей. Не бойся общаться с незнакомцами, узнавать их, не похожие на твои, точки зрения на вещи. Переворачивай вместе с ними угол своего обзора. Изучай динамику их поведения, чтобы самого себя удивлять знанием людей и умей создавать дискуссии, после которых ты ночь будешь переваривать котёл новой информации. Соглашайся на безумства и будь собой. Жить стоит, чтобы раз за разом любить кого-то после раздробленных в песок рёбер и запястий; чтобы ловить остановку времени, когда твоя любовь моргает, и падать в бездну новых губ, которые на этот раз должны точно стать последними. Люби, даже когда надежды разбиты; люби с верой, она твёрже, определённее воздушных надежд. Вера (не религия) способна вести тебя в центре парада недругов. Люби не за тело и смех, а за доверие, понимание и эмоции, бурлящие в зрачках. Восхваляй человека, а не свои эмоции к нему. Благодари его за его заботу, а не радуйся тому, что он тебя терпит. Думай о любимом, а не о себе, но и не теряй голову, не давай абьюзу поглотить тебя. Лови магию, шарм и ту самую не известную никому душу. становись с человеком единым, а не превращай в свою копию. Ведь любовь — притяжение. Знаю, жизнь обходится со многими очень гнусно, но порой внимательность к мелочам может отвлечь от ужаса, происходящего сейчас. Смотри на цветы, растущие неподалёку от твоего дома, считай самолёты, пролетевшие сегодня над твоей головой, улыбайся людям, наблюдай за их реакцией. Ты можешь увлечься торопливостью малышей-муравьишек, зачарованно наблюдая, как они работают; можешь запоминать свободные полёты птиц, а можешь обнимать своего кота, жмурящегося от солнца. Взбодри себя. Сделай что-то неприемлимое, о чём ты давно думал. Кричи сквозь ливень, ощущая, как твоё сердце горит воспоминаниями. Проберись на крышу многоэтажки, чтобы лучше ощутить ветер. Слушай громко любимую музыку и танцуй, если тебе этого хочется. Иди в лес, найди опушку и ложись, смотри в небо, наполненное кронами деревьев. Вдохновляйся всем тем необычным, что видишь и на что идёшь. Творчество спасёт тебя. Твори, если чувствуешь зародыши в себе. Не бойся диких идей — пробуй воплощать их. Делай ошибки, учись на них и живи. Живи среди того, что занимает твоё время и отвлекает от переживаний. Я бы могла описать звёзды, лучшие сорта мороженого, великолепие скорости и природы, но правда в том, что жить стоит ради себя и того, чем ты набит. Все те мысли, все те идеи и воспоминания отличают тебя от кого-либо другого. Ты единственный носитель этого опыта, и только ты можешь поделиться со всеми им. Расскажи людям о том, как ты боролся со своими расстройствами, поделись с миром своим творчеством или отправься в небольшое дешёвое путешествие с близким человеком. Не замыкайся в себе. Продолжай видеть и слышать мир. Не говори, что ты плохой, и не ищи ужасы в других. Люди всегда будут отличаться своей нестабильностью, но прелесть их познания не отнять. Делись, получай, собирай и синтезируй. Живи, ради именно твоего опыта. Живи, чтобы отдавать, а не закрываться в своих ранах. Сконцентрировавшись на чем-либо, кроме своих страданий, ты и не заметишь, как они начнут уходить. К чему это всё? Перед ребятами стояли всё те же небольшие здания по 4-6 этажей, которые выглядели так мрачно и одновременно выражали некую эстетичность. Где-то прямо по стене рос огромный плющ, что сменил свои зелёные листья на красные, очень подходящие и такие красивые, но теперь они засохли. Сколько воспоминаний у Каспбрака и Тозиера было об этом месте. Ведь это то самое место , куда они сбегали с уроков , где Ричи сломал ногу Генри, рассказал о себе и своих трудностях. — Что мы тут делаем? — Стэнли, просто дай нам время, сейчас неважно что мы здесь делаем, – возмутился шатен. Денбро и Марш смотрели друг на друга, им было чем заняться… — Вообще-то, это сейчас очень даже… – Урису не дал договорить мамкин развратник, взмахивая руками, чтобы на него обратили внимание, а затем прикладывая палец к губам, дав всем понять, что нужно молчать. Парень замер, закрывая глаза, похоже, он прислушивался. После он резко открыл глаза, прошептав «третий дом слева, самый верх» и рванул к нему. Никто ничего не понял, но все пошли за ним. Топот ног было отчётливо слышно, когда клуб «Неудачников» поднимался по лестнице. То, что они увидели, когда забрались на крышу, повергло их в шок. На краю стоял никто иной, как Хэнлон. В руке был тот самый пистолет. Эмоций не было видно, так как чернокожий стоял спиной ко всем. Все стояли и пялились, пока кудрявый не вылез из засады. Рыжеволосая пыталась схватить его рукой, но не успела. — Зачем, Майк? — Не хочу жить, что тут непонятного? – кажется, Хэнлон заметил их давно. Повернувшись, он не выражал ровно ничего, полное равнодушие. — Хотя бы почему? – остальные тоже вылезли, но оставляли их диалог именно диалогом, не вмешивались. — Такова была моя участь с самого детства, – пожимая плечами, проговорил Майк. — Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял и я выучился ненавидеть. 　Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. — Он всхлипнул, – и я больше не могу это скрывать, пора брать тот самый пистолет. — Хорошо, раз ты не можешь справиться со своими проблемами, то засовывай дуло в рот и стреляй, только повыше, у меня опыт есть, – равнодушно сказал Тозиер, встречаясь с озадаченным «Что?» от Майка и охуевшим «Что?!», сказанным ребятами. — Ты не сможешь. Хэнлон быстро поднес пистолет ко рту и выстрелил. Но ничего не произошло, охренели все: и чернокожий, и ребята, и даже птица, которая пролетала мимо и серанула от этого долбоебизма. — Майк, когда выбираешь оружие, то надо с пулями покупать, а не для скота, – этот засранец так на него смотрел, будто сам бог. Он подошёл к нему, побил по плечу и, развернувшись, начал спускаться по лестнице. И где-то уже внизу крикнул — Я надеюсь, это послужит тебе уроком! Живите, господа! И это послужило. Хэнлон снова родился, чтобы решить свои такие простые проблемы. *** Каспбрак вернулся домой поздно. Новое день рождения ганста-хранителя всея Дерри нужно было отметить, поэтому шатен выпил бутылку сидра. Он не запомнил как заснул, вообще не помнит что кричала мать, что-то невнятное, а потом ноги сами понесли в комнату. *** Парень проснулся от шума, исходящего непонятно откуда. Солнце светило прямо в лицо, ослепляя. К тому же, Эдди потрясывало, но причина этому было место, где он лежал. Каспбрак находился на заднем сиденье, свесив ноги. Ему понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что это его машина, точнее его матери, которая сидела за рулём и смотрела на дорогу, сконцентрировавшись. И тут до шатена доходит, он с мамой в одной машине, и они едут куда-то. Юноша вскочил. — Куда ты меня везёшь?! – кажется, Соня испугалась такого вскрика. — Не смей повышать голос на мать, –интонация такая, будто женщина воспитывает собаку. — Куда ты блять меня везёшь?! – истерике не было предела, мат первый раз вырвался из уст при матери. — Знаешь что? – миссис Каспбрак продолжила говорить, не отрывая взгляда от дороги. — Твои друзья слишком плохо на тебя влияют… – бровь Эдди изогнулись в немом удивлении, ожидая, какую же ещё чушь она скажет. — Особенно этот Тозиер, наверное, он учился от своей матери шлюхи… — Не смей так говорить о нём! — А то что? Почему ты так заботишься о нем? — Не твоё дело, – рыкнул Каспбрак, отворачивая голову к окну. Он попытался открыть дверь, чтобы выпрыгнуть на повороте, так как там они ехали медленно, но ничего не вышло, а лишь со проводилось смехом. — Я их заблокировала. — Ага, злорадствуй дальше. — Мы едем к бабушке. — Что?! – мать Софии жила в городе Рупит, кто-то называет его городом ведьм. Действительно бабушка похожа на ведьму, да и её дочь тоже… Это было в пяти часах езды от Дерри. — Ну, а что насчёт школы? — На дому поучишься. Пока ты не превратишься в того мальчика, который у меня был, не вернёшься. – Каспбрак находился в шоковом состоянии. — Я позвоню в полицию! — Телефон у меня. — Да ты в конец охерела?! – тогда Эдс начал бить ногами по всему, чему только мог. Продолжалось это до тех пор, пока миссис Каспбрак резким движением не воткнула ему в ногу шприц. Шатен успел сказать только «Ауч» и его отрубило. *** Ричи простоял уже полчаса возле окна Эдди, ожидая, когда же это говно подойдёт и откроет, но ничего не происходило. На звонки юноша не отвечал, кудрявый уже ходил из стороны в сторону, ибо нервы сдавали. Он хотел пообедать со своим малышом, поэтому принес китайскую еду. Настроение ужасное, такое ощущение, как будто Тозиера продинамили, как вдруг телефон активно завибрировал. Эдди Каспбрак — Мама насильно увезла меня к бабушке, она оставила сумку в комнате, поэтому я смог написать. Я могу остановиться в этом доме до конца года, если не стану как раньше, но я не могу, ты же знаешь. Рупит. Улица „Green“. Дом 203. Прошу, заберите меня отсюда мне страшно. Она идёт, люблю тебя. Лапша упала из рук черноволосого. Кто-то обижал его самого дорогого человека в жизни, кровь закипела, а в висках запульсировало. — Алло, Майки? Мою детку обижают, собирай народ, мы едем в Рупит! – черные Конверсы зашлепали по асфальту.