Я наконец поняла, на сколько мы разные

      Ты в гневе. Тебя освещают пару тусклых факелов и огонёк в центре Большого Зала. Я не видела тебя такого. Ты был сильным, никогда не кричал, лишь изредка, а сейчас? Мечешься от одного угла к другому. Каменные стены холодны, как ты сейчас ко мне. Ты кричишь, а я не разбираю слова. Слёзы скапливаются в уголках глаз, но я не должна плакать, я воин. Я сильная. Наверное…       Ты в порыве ударил кулаком по каменному столу. Это было слишком неожиданно. Я затаила дыхание, сердце пропускает много ударов, кажется, вот-вот и оно выпрыгнет из груди. Ты всё ещё кричишь, а я всё ещё не разбираю что…       Ты был другим. Был. Ты даже не понимаешь, что ты делаешь. Кричишь на меня за мой проступок, или из-за чего-то совершенно другого, не связанного со мной. Я пытаюсь прислушаться к твоим словам, но твоё резкое «… Астрид!», добило меня окончательно. Как же ты изменился…       Ты повернулся ко мне спиной. Это мой шанс. Я больше не намеренна оставаться здесь. Все твои чертежи летят к чертям, когда ты замечаешь, что я ухожу.       — Астрид, постой! Мы не договорили! — кричишь, и не знаешь как больно мне сейчас. Ну и кричи дальше.       — Успокоишься, Хэддок, может и договорим! — в ответ крикнула я. Голос предательски дрогнул. Это не прозвучало угрожающе, как хотелось бы.       — Астрид! — ты вновь ударил ладонями по столу.       — Нет, Иккинг!       Я выбежала из большого зала. Зима… Остановившись на несколько секунд и вдохнув свежего воздуха, я тяжело вздохнула. По щеке скатилась слеза. Морозы ударили сильные этой зимой, и слеза спала с моего лица, оставив чёртовски обжигательную дорожку. Хофферсон, до чего ты дошла? Ты же воин! Снег медленно ложился на дома Олуха. Красиво, но больно…       — Астрид? — Рыбьеног… Сегодня вечер нелепых встреч? Измученно улыбнувшись, я закрыла глаза, губы задрожали, мне не хватало воздуха. Астрид, ты — воин! Держи себя в руках! — Астрид, что с тобой? — Ингерман пробежал лестницу и оказался около меня. Сзади из Большого Зала доносились грузные шаги.       — Астрид! — гулко крикнул голос.       — Извини, Рыбьеног… — отведя взгляд от парня, сказала я, пробежав по лестнице.       Громгильда обеспокоенно посмотрела на меня. Прости, девочка, мне нужно побыть одной. Змеевик хотел последовать за мной, но остановив её, я тихо пошла в глубь леса. Там спокойнее.       Холодно… Нет, не из-за того, что выпал снег… Нет… Холодно на душе из-за него, из-за любимого человека.       Иккинг, а я и не знала, что ты такой… Как ты мог так просто взять и всё разрушить?       — Астрид, я доверял тебе!       Я доверял тебе… Хах… А я доверяла тебе, Иккинг. Слёзы коварно текли по щекам, оставляя мокрые дорожки. Сильный ветер ударил в лицо, обжигая кожу.       — Доверял ты мне! — ударив по столетнему дереву кулаком, закричала я. — Доверял!.. Нет больше никакого доверия! Нет!       Найдя в себе силы идти дальше, я продолжила путь.       — Я не ожидал от тебя такого!       Все твои слова, Иккинг, засели в моём сердце. Отрывки твоих криков добрались до меня. Как же так?       Я не заметила, как наступила на какую-то ветку и покатилась с обрыва. Распластавшись на снегу я заметила медальон. Твой подарок на помолвку. На помолвку… Смешно… Которая состоялась два месяца назад. Теперь, я по-настоящему боюсь за наше… нет никакого теперь «наше». За моё будущее.       Всё долго строившееся — быстро ломается… Теперь я это поняла.       Тело ноет от боли, холодно лежать на снегу. Нужно встать. Хофферсон, возьми же себя в руки! Пересилив себя, я всё же встала. Дорожки от слёз замёрзли, превратившись в мелкие ледышки. Хочется домой, в тепло. Но там меня могут найти, что не хотелось мне.       Ноги совершенно не держали, снова повалившись на белый снег, я закрыла лицо руками и вновь не сдержала эмоции, вновь нахлынула та волна и буря всего.       — Астрид, я же предупреждал!       Ни о чём ты не предупреждал! Не предупреждал, что любить — это так больно! Не предупреждал! Нет!       Крик вырвался из груди, полный отчаяния и горя. Больно. Невыносимо больно. Грубоватый снег на земле врезался в непокрытую кожу. Больно душевно.       Вечер спускался, по Олуху прошёлся ещё один заморозок. Нужно возвращаться не зависимо от того хочется мне или нет.       Еле выкарабкавшись из того места, я пошла по моим еле заметным следам, занесёнными снегом. Поднялась пурга, погода менялась, словно чувствуя моё настроение. Ветер стал настойчивее, бил прямо по лицу и, лишённому сил, телу.       На горизонте виднелась деревня. Людей не было на улицах. Ну, конечно, кому захочется быть на улице в такую погоду? Свернув в сторону дома, я медленно и озираясь пошла по направлению туда.       Запах дерева ударил в нос, когда я вошла в пустой, холодный и тёмный дом родителей. Идти в наш дом с Иккингом совершенно не хотелось. Там я слишком быстрая добыча. А здесь есть как минимум минут десять ещё поисков. Родители редко появлялись в своём пристанище. Я их практически не вижу. Их не было почти всю мою жизнь. Первые пять лет они были рядом, а потом… Ну, а потом стали путешествовать, оставив меня на родственников. Вообще все дети из клана Хофферсонов строго воспитывались, без должной любви родителей.       Я прошла в свою комнату и переоделась. Спустившись вниз, я разожгла очаг. Настроение не поднималось, только ухудшалось.       Я села на большой отцовский стул перед огнём и укрылась пледом.

Всё рухнуло: Рухнула моя любовь, Вера, Рухнуло доверие…

      Я только начала расслабляться и чувствовать тепло, как в дверь постучали. Это точно не родители. Они бы просто вошли. Не дёрнувшись, я так же наслаждалась теплом. Дверь тихо заскрипела, впуская холод.       — Астрид?       Я так и знала…       — Астрид… — парень прошёл в глубь комнаты, — Вот ты где. — нелепая усмешка и маленький смешок. Ты сам понял, что сделал большую ошибку. — Ладно… — чуть слышно произнёс ты, собираясь с силами. Нелегко, так ведь? — Привет… — ничего не ответив ему, я продолжала смотреть на огонь. Люди правы, можно вечно смотреть на эти языки пламени. — Астрид, прости. Я не знаю, что на меня нашло. — Ты по привычке запустил свою руку в волосы. Я вспоминаю те моменты, когда мы просто наслаждались друг другом в объятиях. Я часто теребила твои каштановые, с отблеском рыжего, волосы или заплетала маленькие косички. — Я вовсе не хотел тебя обидеть… — я молча взглянула на тебя на долю секунды. Что, Хэддок, не привычно меня видеть в таком виде? — Астрид? — встав на колени перед мной, ты коснулся моей ноги под пледом. Твои прикосновения такие мягкие и осторожные, а главное — тёплые. Снова появилось то острое ощущение: покалывание в носу и непреодолимое желание заплакать. — Можешь мне хоть что-то сказать? — сначала мягко и нежно, но твой голос опять начал набирать жесткости. Я понимаю, ты — Вождь. У тебя много проблем и дел, которые ты должен решить. Но вместо того, что бы попросить о помощи ты срываешься на меня, — Накричи на меня, скажи какой я идиот, что был не прав! — твои крики заставляют сжиматься моё сердце. Как бы я тебя не любила, как бы не была от тебя без ума, как бы не была опьянена тобой, но твой грозный тон сразу отрезвлял. — Скажи же что-нибудь, Астрид!       — Ладно… Скажу, — подавленная твоей речью, проговорила я. Мои руки начали копошиться под пледом, — Возьми вот это… — я протянула сжатую руку в кулаке. Всё наше прошлое, настоящее и будущее решается вот здесь и сейчас. В одну секунду.       — Что это? — непонимающе спросил ты, поднявшись и неуверенно протянув руку.       — Не надо вопросов. Просто возьми, и прошу тебя, уйди. — последнее слово далось с тяжёлым усилием и слеза покатилась по щеке. И так, сейчас всё решится. Я всё так же протягивала тонкую и бледную руку, сжатую в кулаке, стараясь держать эмоции при себе. Иккинг раскрыл руку, на его ладонь упал холодный амулет, его подарок.       — Астрид? — испуганно проговорил Хэддок, — Астрид, ты же… — его рука задрожала, а в глазах загорелся страх, — Ты же не хочешь всё.?       — Всё уже испорчено.