Времена года

Падал снег. Он начал еще вчера, падал всю ночь и весь день, и теперь в проулках лежали пушистые внушительные сугробы. Эдо заметало. На белом снегу заметить белого кота, особенно в сумерках, было, наверное, невозможно. Обычного кота – этот же орал, как резаный, оглашаю всю округу отвратительным писком, поэтому его невозможно было не заметить. Зачем Хиджиката остановился, он и сам не понял. То ли крик был слишком раздражающим, то ли выходной затянулся, и было скучно. И вот он присел на корточки перед котом, тот еще раз громко мявкнул и затих. Они смотрели друг на друга, а вокруг все падал и падал отвратительно холодный белый снег. – Кормить не буду, – сказал Хиджиката. Кот наклонил голову и облизнулся. – Как насчет пропустить по стаканчику? – спросил Хиджиката и усмехнулся. Кот фыркнул и принялся вылизываться. Он все-таки был слишком белым для уличного животного. Чистым – как снег. А еще он был пушистым, шерсть топорщилась в разные стороны завитыми кудряшками. И глаза – скучающее выражение дохлой рыбы. За спиной послышались шаги. Сквозь уличные запахи пробился еще один, сладкий. Хиджиката поморщился. – О, Хиджиката-кун! Что, перепил и блюешь? А ведь вечер только начался, слаб ты стал, слаб. – Сам-то, Ёрозуя, уже набрался. Еще пахло алкоголем, и Хиджикат отрешенно подумал, что это сочетание узнает даже на другой планете. Пришлось встать и развернуться. – Я не набрался, я только начал, – Гинтоки смотрел в сторону и ковырял в ухе. За спиной снова раздался пронзительный мяв, Хиджиката вздрогнул, а Гинтоки заинтересовано подался вперед. – Так ты с людей переключился на животных? Живодер, Хиджиката-кун, фу, как не красиво. И надо было бы что-нибудь ответить, но не хотелось. Снег повалил еще сильнее, Гинтоки поправил шарф, натягивая его на самый нос. – Ну, так ты идешь пить? – спросил он. – За себя платить будешь сам, – отозвался Хиджиката. – Вот жлоб, – вздохнул Гинтоки. Кот мяукнул еще раз, и Хиджиката вздохнул. Странно, но убегать или царапаться кот не стал, может быть и правда уличным стал совсем недавно. За пазухой Хиджикаты он устроился с удобством и, кажется, даже начал мурлыкать. Гинтоки ничего об этом не сказал. Снег все падал, в Эдо близился к концу еще один год, и в переулках лежали внушительные пушистые белые сугробы.