Коростель на ветке туманики

- Козёл! Подонок! - лицо Ивана обожгла пощечина. Его прекрасная, тонкая, гибкая жена уронила руку и едва не плача посмотрела на него. - Как ты мог? Мужчина опустил голову. Ответа на этот вопрос у него не было. В повисшей напряженной тишине он начал медленно собирать рассыпавшиеся по всему ковру слегка пожелтевшие листки бумаги. За его спиной раздался нервный выдох. - Ты поэтому сына Колькой назвал? Да?! Он смог только кивнуть. Дверь в гостиную захлопнулась, оставив его наедине с опрокинутой банкой из-под чая, из которой высыпалось его прошлое. Прошлое звали Николя, у прошлого были светлые волосы, глубокие синие глаза и музыкальные пальцы. Этот француз приехал тогда ещё в Советский Союз по обмену, на два старших класса. И староста класса, отличник и пример всех пионеров города Иван Коростелев был приставлен шефом к иностранному гостю. Гость смеялся, читал стихи, старательно учил русский, играл на гитаре - и готов был ответить на любой вопрос советского школьника. Даже на такой каверзный как "Чем отличаются эти ваши французские поцелуи"? Роман вспыхнул как в девчачьих книжках - с первой же попытки ответить на этот вопрос. Все два года, что Николя провел в Ленинграде, они были вместе. Находили тысячу мест, чтобы уединиться, придумывали сотню отмазок, ни разу не попались - и с огромным трудом расстались перед самым поступлением в университеты. Потом он писал - два года, каждый месяц - эти-то письма спустя почти десять лет и нашлись на антресолях ваниной квартиры. Прислал свой первый сборник стихов - все про любовь, и все посвященные ему. А потом поставил ультиматум - либо ты приезжаешь хотя бы на лето, либо между нами все кончено. У студента из лихорадящей России денег на поездку во Францию, естественно, не было. И переписка оборвалась. Спустя год после выпуска пришел последний конверт с марками Марселя, в котором лежал один единственный снимок Полароида - Николя и какой-то блондин стоят рядом на фоне стены из красного кирпича. В руках они оба держат белых жирных голубей. На обороте пометка карандашом "Амстердам, лето 199.." Ваня дураком не был - и той же осенью женился на девушке с самым подходящим для него именем - Василиса. Они пробыли вместе почти четыре года, нажили дачу и крепкого бутуза Николая Ивановича. Из развода эта яркая и темпераментная женщина устроила шоу. Оповестила всех друзей и знакомых о том, почему уходит от мужа, довела его маму до нервного срыва, отсудила в пользу сына все, что только смогла придумать, припомнила ему все, даже умение гладить и нежелание заниматься спортом. И выставила мужа – извращенца на улицу с парой тысяч рублей в кармане и в том, в чем он был в день суда. Наверное добило его не это, а короткое сообщение от его шефа с комментарием в духе «извращенцев нам в коллективе не надо, зайдешь за трудовой послезавтра». Именно тогда, а не после отцовского «пропади ты пропадом» или Василисиного «и сына ты больше не увидишь!» он понял, что мосты за его спиной не просто горели, а были старательно и толково подорваны отрядом обученных партизан. Тогда же созрело и решение просто уйти. Он решил сделать это красиво. Надел свой лучший костюм, тщательно натер до блеска ботинки, прихватил прослуживший пару месяцев всего рюкзак из натуральной кожи и вышел на улицу. Он шел, не разбирая дороги, сворачивая то в один переулок, то в другой, разглядывая дома вокруг, прохожих и машины. В каком-то из сетевых магазинов набрал еды – и раздал её на улице местным бездомным, взяв себе только пару банок пива. Подарил рюкзак мучающейся с тремя пакетами девушке на велосипеде. Поиграл в футбол опустошенной банкой. И вышел, наконец, на одну из загородных трасс. Осторожничать не хотелось, поэтому на машины он не обращал внимания. Впереди показался мост – обычный такой, бетонный. Перила оказались сухими и надежными, он мог бы пройтись по ним – и угомониться, но … -В вечернем костюме топиться - моветон. – Раздалось насмешливое и одновременно обеспокоенное сзади. Ваня повернулся, чтобы отбрить непрошеного шутника – и поскользнулся. Высота пролета моста оказалась около двух метров – а вода по-питерски маслянистой и холодной.