Правда

Сев за стол, Тесей проговорил: — Ну, рассказывай. — О чем рассказывать? — Ньют дернул плечом. Разговор выйдет неприятный, в этом сомнений не было. Тесей был старше всего на три года, но рядом с ним Ньют вечно чувствовал себя нашкодившим школьником. Тесей прищурился. — О том, что у вас тут случилось. — У нас ничего не случилось, — ровно ответил Ньют, глядя ему в глаза. — Ты просто пришел в неподходящий момент. Дело было в том, что Криденсу часто снились кошмары. По его словам, он забывал сами сны, едва проснувшись, но помнил ощущения — страх, беспомощность, невозможность спрятаться. Ньют сам не знал, отчего каждый раз подробно расспрашивает Криденса об этих снах, ведь ничего нового тот не рассказывал. Вернее, знал. Криденсу явно не нравилось откровенничать, но он не мог отказать Ньюту, своему спасителю. Его голос дрожал от трудом сдерживаемых слез, и в конце своего рассказа Криденс неизменно срывался. Он плакал тихо, горько и безысходно, уткнувшись Ньюту в плечо, а тот гладил его по спине и шептал, что все обязательно наладится, что кошмары пройдут, что они справятся вместе. Постепенно Криденс успокаивался и неловко отстранялся, а Ньют… Ньют жадно рассматривал его покрасневшее заплаканное лицо и, испытывая неизменное отвращение к себе, понимал, что хочет сейчас только одного: крепко поцеловать припухшие дрожащие губы и почувствовать соленый привкус кожи. Криденс, разумеется, замер бы от неожиданности, но затем ответил бы на поцелуй, просто потому, что понял бы — Ньют ждет от него покорности. Это было самым прекрасным в Криденсе — то, каким преданным и отзывчивым он был. За несколько месяцев он изучил все привычки Ньюта: что он любит есть на ужин, какой крепости чай предпочитает, когда нужно предложить помощь, а когда — уйти в сторону и не мешать. Рядом с Ньютом никогда не было таких внимательных людей. Тех, кто умеет давать, а не брать. Оттого ему было стыдно за свои фантазии, ведь Криденс и так делал для него слишком много, но отказаться от них не мог. Увлекшись, Ньют неизменно представлял, как ласкает заплаканного и возбужденного Криденса сквозь одежду, не раздевая, чтобы не напугать, и слушает его прерывистое, не до конца восстановившееся после слез дыхание. Сегодня Тесей имел неосторожность прийти именно в такой момент — когда Криденс почти успокоился, а Ньют смотрел на него, погруженный в свои фантазии. Разумеется, Криденс испугался гостя и спрятался в чемодане, и Ньюта теперь ждал неприятный разговор. Временами Тесей был слишком наблюдателен. — Кстати, зачем ты пришел? — поинтересовался Ньют. — Соскучился, например? — Тесей скрестил руки на груди. — Неужели мне нужен повод, чтобы навестить брата? — Ты следишь за мной. — Это был не вопрос, а утверждение. — Почему? — Не думаю, что у меня нет повода, — отозвался Тесей. — Так ответь, почему Криденс плакал? — Думаешь, я в этом виноват? — Ньют почувствовал, что его пальцы дрожат, и попытался скрыть это, сжав ладони в кулаки. — Не знаю, виноват ли ты, но смотрел ты на него так, будто… — Тесей осекся, словно бы пытаясь подобрать нужные слова. — Как? — спросил Ньют. — Как будто готов в штаны себе кончить, — с грубой прямотой ответил Тесей. От злости перехватило дыхание. Самым отвратительным в этом казалось то, что наблюдение Тесея было в общем-то верным. — Не смей, — Ньют шагнул ближе и теперь нависал над ним. — Ты знаешь, я бы никогда… Никогда бы не сделал подобного. — Я знаю только то, что твой интерес к Криденсу выглядит нездоровым! — рявкнул Тесей. — Это не первый раз, я давно заметил, как ты на него смотришь. Совсем как тогда, с этой Лестрейндж… Это был запрещенный прием. Об этой истории Ньют старался не вспоминать, и Тесей знал это. Знал и все равно топтался по больному. — Я признаю, что был неправ тогда. — Неправ? — повторил Тесей. — Ты следил за ней много лет, и если бы я не вмешался, ты бы не отделался предупреждением, ты понимаешь это? Ты склонен слишком сильно привязываться, и это пугает других людей. Для всех твое поведение выглядит крайне нездоровым. — Я просто хотел узнать, что с ней все в порядке, — Ньют сглотнул. — Это не то… Не то, что вы все подумали. Ньют просто хотел, чтобы Лита поняла: он совсем на нее не сердится, все хорошо, они могут быть друзьями. Но Лита избегала его, и Ньюту пришлось за ней следить. Просто чтобы защитить и помочь в случае необходимости, он никогда не хотел ничего большего. Вот с Криденсом — хотел, но об этом Тесею было совершенно не обязательно знать. — Ты считаешь, что я не могу никому понравиться, — Ньют поджал губы. — Ты всегда так говорил. Что животные-то меня любят, а вот люди… — Я этого не говорил, — оборонительно произнес Тесей. — Разве что в детстве, и это была шутка, ты же понимаешь. — Понимаю, — Ньют кивнул. — Я все понимаю, Тесей. Это была очень смешная шутка, твоим друзьям нравилась, и отцу тоже. Тот смутился, и это было самую малость приятно. Разумеется, Ньют уже давно не злился на то, что подростком Тесей вечно над ним подшучивал, пытаясь самоутвердиться и покрасоваться перед приятелями. Они выросли, и было глупо лелеять детские обиды. — Слушай, я ведь много раз уже извинялся, и… В любом случае, мне кажется, что Криденсу лучше остаться со мной, — осторожно сказал Тесей. — Он ведь отвлекает тебя от работы и… — Нет, — резко перебил его Ньют. — Если ты пришел за этим, то уходи сейчас. Я не отдам тебе Криденса. Он мой… помощник. Я не справлюсь без него. Больших трудов стоило не оборвать фразу на «он мой», и от Тесея это не укрылось. — Этого-то я и боялся, — он поднялся на ноги. — Подумай еще раз, Ньют. Не заставляй меня вмешиваться силой. — Уходи, Тесей, — Ньют указал на камин. — Разговор окончен. И я не думаю, что у тебя есть право вмешиваться. — Увидим, — бросил Тесей и исчез в зеленом пламени.

***

— Все в порядке? — спросил Криденс, когда Ньют спустился в чемодан. — Да, — отозвался тот, делая вид, что прибирается на столе. Тягостное впечатление после разговора с Тесеем не проходило. Возможно, тот был прав, и следовало отдать Криденса, пока не стало слишком поздно, пока Ньют еще может держать себя в руках. Он был уверен, что никогда не опуститься до насилия, но Криденс был таким послушным и услужливым, что грань между свободой воли и принуждением казалась размытой. Ньют знал, что сам ни за что не сделает первый шаг, но если Криденс однажды из желания угодить проявит инициативу, то остановиться будет сложно. Почти невозможно, если откровенно. — Твой брат… — осторожно начал Криденс, но Ньют не дал ему договорить. — Давай не будем об этом. Пожалуйста. Это наше с ним дело, ты тут ни при чем. Криденс кивнул; его глаза все еще были красными и припухшими. Наверное, он плакал снова, пока Ньют разговаривал с Тесеем. Стыдно было признавать, но эта мысль возбуждала до дрожи. Ньют опустился в кресло и положил ногу на ногу, чтобы не выдать себя. Хорошо еще, пронеслось в голове, что Тесей не умеет читать мысли, тогда бы оправдаться и настоять на своем не вышло. — Можно мне посидеть рядом? — тихо спросил Криденс. Ньют помолчал. По понятным причинам сейчас ему хотелось бы побыть одному, но прогонять Криденса не следовало. Он не заслужил подобного отношения. — Конечно, давай я трансфигурирую тебе кресло. — Не нужно, я так, — Криденс мотнул головой, подошел ближе и сел у Ньюта в ногах. Во рту вдруг пересохло. — Криденс, что ты… Встань, пожалуйста. — Можно мне побыть так? Не прогоняй меня. — Хорошо, — отозвался Ньют, ненавидя себя за слабохарактерность. — Оставайся. Он рассеянно погладил Криденса по голове. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Возможно, мелькнуло в голове, Криденс вполне понимает, что происходит, понимает и дразнится. Этой мыслью вполне можно было оправдать собственные желания и фантазии. Обычно Ньют запрещал себе представлять что-то, кроме поцелуев и прикосновений через одежду, но сейчас он не мог не думать о том, как Криденс послушно расстегивает его брюки и неумело, но старательно облизывает его член, и им обоим это нравится. Ньют бы не позволил себе кончить, он бы сдержался и уложил Криденса на стол, и взял бы его нежно, медленно и неторопливо — одновременно мечтая причинить ему боль, совсем немного, чтобы он снова заплакал, и Ньют мог бы утешить его после. Но Криденс, разумеется, был слишком невинен, чтобы понимать, как выглядит его поведение со стороны. Он доверял Ньюту, и тот не обманет его доверие, никогда, ни за что на свете. Сдерживать свои желания ради Криденса было не так уж и сложно.