Правда

Ньют прекрасно понимал: однажды везение должно было закончиться. Чудом стало уже то, что им с Криденсом удалось ускользнуть из Нью-Йорка и незамеченными добраться до Англии. Пожалуй, разумнее было бы спрятаться где-нибудь подальше от цивилизации, но Криденсу требовалась помощь. Ньют осознавал, что его способностей не хватит на то, чтобы управиться с обскуром. Если бы он только умел предвидеть будущее, если бы только знал, что Гриндельвальд вскоре сбежит из тюрьмы и придет за ними, то увез бы Криденса в дебри тропических лесов. Они бы справились. По крайней мере, шансов на выживание у них было бы куда больше, чем теперь. Сознание возвращалось медленно. Ньют очнулся на холодном полу, скованный магическими путами по руками и ногам. Тело болело, во рту ощущался привкус крови. — Этот человек — лжец, Криденс, — голос Гриндельвальда доносился как будто издалека. — Он не твой друг. — Почему я должен вам верить? — спросил тот. — Вы сам лжец. Ньют улыбнулся: удивительно, насколько Криденс осмелел за последнее время. Поначалу тот едва разговаривал и боялся поднимать взгляд, но постепенно Ньют выходил его, совсем как раненого зверя. И теперь Гриндельвальд собирался уничтожить это. От бессильной злости хотелось выть. — О, ты совершенно не должен мне верить! — воскликнул Гриндельвальд с притворным энтузиазмом. — Мистер Скамандер сам расскажет тебе обо всем. Правда же, мистер Скамандер? Не притворяйтесь, будто не слышите. Ньют резко вскинул голову, и перед глазами потемнело. — О чем я должен рассказать? — собственный голос звучал еле слышно. — О том, что я видел в вашей голове, — отозвался Гриндельвальд. — Не стесняйтесь, мы все здесь не чужие друг другу люди, не так ли? По спине прошел холодок: Ньют не понимал, когда именно тот успел прочесть его мысли. Неужели в тот момент, когда обезоружил и оглушил? — Что вы… Не понимаю, что вы имеете в виду, — проговорил Ньют. — Правда, не понимаю. Он не лгал Криденсу, никогда, разве что недоговаривал. Скрывал то, что могло его напугать, и это было правильным выбором. У всех есть свои секреты, и желания, даже самые грязные, не приносят вреда, если держать их под контролем. — Вы знаете, что я имею в виду, — Гриндельвальд улыбнулся. — Криденс заслужил узнать, что вы на самом деле думаете о нем. Ньют искоса посмотрел на бледного, как покойник, Криденса, затем на чемодан, что стоял в ногах у Гриндельвальда. Скорее всего, в этом здании, напоминавшем большой заброшенный ангар, стояли антиаппартиционные барьеры, и сбежать не выйдет. — Давайте сделаем так, — продолжил Гриндельвальд, — я дам вам Сыворотку Правды, а вы не станете упрямиться. Ведь я могу потерять терпение, и тогда кто-нибудь пострадает. Мне бы не хотелось этого. Ньют стиснул зубы. Он не хотел верить, что у него нет выбора, но это было так. Тем временем Гриндельвальд сотворил стакан, наполнил его водой, достал из кармана флакон с прозрачным зельем и добавил несколько капель. — Пейте, — он подошел ближе и опустился перед Ньютом на колени. — Позор лучше смерти, особенной чужой, поверьте мне. С этим было сложно не согласиться. От зелья в голове словно бы что-то прояснилось, и все то, о чем Ньют молчал, захотелось вдруг высказать без стыда. Это было обманчивое ощущение, но не поддаться ему не выходило. — Расскажите Криденсу, о чем вы на самом деле думаете, когда смотрите на него, — вкрадчиво проговорил Гриндельвальд. — Криденс, ты… Ты красивый, когда плачешь, — Ньют ненавидел себя за то, что сказал это, но остановиться не мог. — Когда я впервые застал тебя в слезах, мне захотелось тебя утешить. Просто утешить, ничего больше. Когда ты перестал плакать так часто, я начал скучать по тому времени, когда мог тебя утешать. Мне хотелось, чтобы ты плакал. Криденс, казалось, побледнел еще сильнее. Ньют прикрыл глаза: его потаенные мысли, выказанные вслух, звучали чудовищно. Разумеется, Ньют не хотел этого по-настоящему, больше всего на свете он желал, чтобы Криденс был счастлив и никогда не плакал, а это… Это была просто возбуждающая фантазия о темных заплаканных глазах и доверчивых объятиях, и ничего больше. — Мне хочется спасти тебя. Хочется запереть тебя в чемодане и не выпускать, — кажется, это признание было еще более отвратительным. — Чтобы ты не пропал, чтобы с тобой ничего не случилось, чтобы ты был моим. Только моим. — Твоим… зверем? — еле слышно спросил Криденс. — Да. Нет. Я не знаю, — впервые в жизни Ньют не мог посмотреть ему в глаза. — Мне просто хотелось, чтобы ты был со мной, в безопасности. Я боюсь за тебя. Иногда я думал, что тебя стоит посадить на цепь. Ты не готов к свободе, по крайней мере, пока что. Криденс ничего не сказал, но Ньют чувствовал исходящие от него волны ненависти. — Продолжайте, — приказал Гриндельвальд, и Ньют снова не смог ослушаться. — Я… Я хочу тебя, Криденс. С того момента, как ты впервые мне улыбнулся. Я знаю, ты бы согласился переспать со мной, если бы я тебя попросил, ты не смог бы мне отказать, и я… Мне нравилась эта мысль. Что я могу взять тебя, как захочу и когда захочу. Что ты позволишь надеть на себя ошейник и встанешь передо мной на колени, если я попрошу. Что будешь слушаться моих приказов. Все это напоминало кошмарный сон: Ньют не верил, что в самом деле говорит это. По полу стелился темный туман — Криденс потерял над собой контроль, чего давно уже не случалось. Втайне Ньют надеялся, что обскур убьет его, и пытка закончится. — Я много раз представлял, как хорошо бы смотрелись синяки на твоей шее. Я знаю, ты позволил бы мне душить себя, доводить до самой грани. Твоя жизнь была бы в моих руках, ты был бы… был бы совсем моим. По щекам текли слезы. Все, что он сказал, звучало отвратительно. Ньют бы никогда, ни за что, не сделал бы ничего из того, о чем говорил, но Криденс вряд ли в это поверит. — Вы пропустили еще кое-что, — небрежно напомнил Гриндельвальд. — Мою любимую часть. Про то, как вам хочется, чтобы ваш старший брат Тесей застал вас с Криденсом. — Нет, — Ньют сглотнул. — Это… это не то. Не нужно. — Отчего же? Будете врать и скажете, что никогда не фантазировали о том, будто он наблюдает, как вы трахаете Криденса? Отвечайте! — Да. Да, я представлял это. Много раз. — Почему эта идея так возбуждает вас, мистер Скамандер? — в голосе Гриндельвальда послышались фальшивые сочувственные нотки. — Почему вы хотите, чтобы Тесей наблюдал за тем, как Криденс стонет под вами? Старший братик обижал вас, дразнил, говорил, что на такого растяпу, как вы, никто и никогда не посмотрит, и теперь вам хочется похвастаться, доказать, что вы нужны. Я прав? — Хватит, — процедил Ньют. — Хватит его мучить. Криденс не заслужил этого. Туман на полу становился все плотнее и темнее. — Я знаю только, что вы лжец похлеще меня, — отозвался Гриндельвальд. — А теперь послушай, Криденс. Больше никакой лжи. Я буду с тобой честен, хорошо? Криденс издал сдавленный всхлип. Ньют по-прежнему не мог смотреть на него. — Я хочу использовать тебя и твои способности, — сказал Гриндельвальд. — Я не буду притворяться твои другом. У меня нет никаких темных фантазий относительно тебя. Мне нужна только твоя сила. Взамен ты получишь власть или… Или что захочешь. Ты слышишь меня? — Да, — сухо сказал Криденс. — Я вас слышу. Кажется, он все-таки сумел взять себя в руки и не развоплотиться. Сквозь отвращение к самому себе Ньют почувствовал гордость за Криденса. — Принуждать тебя я не хочу, — прибавил Гриндельвальд. — Думай и решай сам. Пока что я вас оставлю. Думаю, вам с мистером Скамандером есть, что обсудить. Чемодан я пока заберу, с вашего позволения. Когда за Гриндельвальдом закрылась дверь, стало очень тихо. Ньют знал, что должен заговорить первым и как-то оправдаться, но не мог. Все слова были бессильны перебить то, что он успел наговорить. — Криденс, — наконец произнес Ньют. — Я бы никогда не сделал ничего из того, что сказал, клянусь. Это просто… Просто глупые фантазии, ты никогда бы о них не узнал. Я не вру, действия зелья еще не совсем закончилось. — Откуда мне знать? — ровно проговорил Криденс. — Я больше не могу тебе верить. То, что ты думал обо мне, это… — Я знаю, что это ужасно, — закончил за него Ньют. — Прости, что тебе пришлось это услышать. Он понимал, что Криденс больше никогда ему не поверит, и это пугало сильнее смерти. — Хорошо. Хорошо, пусть я лжец, — Ньют кивнул. — Я лжец, но Гриндельвальд не лучше меня. Он предаст тебя при первой удачной возможности. Не принимай его сторону. Криденс ответил не сразу. — Если я ему откажу, он убьет нас всех, — он говорил медленно, точно обдумывая каждое слово. — Если соглашусь, возможно, он даст тебе уйти вместе с чемоданом. Ты… Ты не заслужил смерть, Ньют. Ты помог мне, и этого не изменить ничем, никакими словами. Но дальше я справлюсь сам. Ньют хотел было заспорить, но дверь снова скрипнула, и Криденс сказал: — Я согласен на ваше предложение, мистер Гриндельвальд, однако у меня есть условие: вы отдадите мистеру Скамандеру его чемодан и позволите уйти невредимым. — Принято, — Гриндельвальд улыбнулся. — Думаю, он вполне наказан за свои грязные мысли. Ты сделал верный выбор, Криденс. «Нет! — хотелось выкрикнуть Ньюту. — Нет, это самый неправильный выбор из возможных». Впрочем, после того, что он сказал прежде, Криденс вряд ли ему поверит хотя бы на миг.