Ainigma: потерянный стыд

— Юнги-хён, я ключи потерял, прости-прости и… И я не один, мне надо тебя познакомить с кое-кем. Это в а ж н о. Если вы когда-нибудь пойдёте принимать ванну вместе с телефоном, который тихо-мирно на бортике будет играть песни ваших любимых исполнителей, то вы в один момент пожалеете об этом. Юнги пожалел. После нудных двух пар, которые в принципе можно было пропустить, нескольких замечаний от не менее нудных преподавателей по поводу его рукожопости, единственное, что Юнги хотел — это смыть с себя этот день. Набрав ванну и кинув туда разноцветную бомбочку, которая должна была разукрасить бесцветную жидкость во все цвета радуги, но что-то пошло не так, и вода приобрела грязный оттенок водицы из-под баночки для живописи, он разделся и с головой погрузился в воду, задержав дыхание на несколько секунд. Юнги заткнул пальцами уши, чтобы вода не попала в них, потому что у него страдали именно уши, а не ноздри, как у других. Из-за этого он не сразу услышал, как солист DOPE желает смерти звонившему, только когда он вынырнул, а телефон был на грани, чтобы упасть и разбиться о кафель, Мин услышал и заметил, что ему звонит Чимин — его многострадальный сосед по квартире. Ещё сомневаясь отвечать или нет, он всё-таки провёл пальцем по экрану, оставляя на нём мокрую дорожку и матерясь сквозь зубы, когда чуть не роняет гаджет. И Юнги спокойно бы пролежал в тёплой воде ещё как минимум час, если бы не «Хён, я под дверью. Хён, я потерял ключи. Хён, я не один, так что оденься прилично. Хён, тут холодно, будь быстрее». Юнги ещё несколько секунд спокойно посидел в ванной, а потом в ускоренном темпе ему пришлось смывать пену с волос, надевать майку-алкоголичку задом наперед и первые попавшиеся клетчатые семейники, чтобы надрать задницу тому, кто скребётся за дверью. С волос неприятно капает, и остановившись рядом с зеркалом, он пятернёй зачёсывает пряди назад, так, чтобы они не соприкасались с лицом и, увидев, что майка надета неправильно, быстро снимает её и на этот раз надевает правильно. На майке кричащая надпись «I DO IT, I DO IT, БЕЗВКУСНЫЙ РАТАТУЙ»*. Юнги довольно хмыкает отражению, хотя хмыкать нечему. В растянутой алкоголичке, безразмерных семейниках и с мешками под глазами он напоминает алкоголика, который только вышел из завязки. Красавец. За дверью Чимин уже чуть ли не скулит раненой собачкой, и когда Мин поворачивает ключ, с воплем бросается обнимать его. Юнги кривит лицо, будто увидел что-то мерзкое, когда Пак обвивает его тельце руками. Чимин говорит тихое: «Хён, будь дружелюбным, я хочу, чтобы вы подружились» — и Юнги замечает человека, который стоит в проходе, не решаясь зайти дальше, но всё равно приветливо и вполне дружелюбно улыбаясь. Юнги же расплывается в улыбке лишь для вида и для спокойствия Пака, а на самом деле глазами посылая незнакомцу мысленные сигналы, которые могут перехватить НЛО, как «у.е.б.ы.в.а.й». Чимин отстраняется от Юнги и оборачивается к этому человеку, начиная тоже улыбаться. Юнги ситуация кажется немного неловкой и крайне тупой, потому что в одной прихожей стоят три взрослых человека и улыбаются друг другу, хотя повода для улыбки нет. Есть повод для ора, потому что «Пак Чимин, что за хуйло ты привёл на этот раз? Тебе напомнить, что было совсем недавно? Тебе не хватило? Хочешь повтора? Хочешь снова страдать по какому-то чмошнику?». Юнги прекрасно помнит ещё совсем свежие события, и поэтому улыбка у него металлическая и дикая, натянутая как тетива для арбалета, что выстрелит в незваного гостя, стоит тому сделать какое-нибудь резкое, неправильное движение в сторону Чимина. — Юнги-хён, знакомься, это мой Тэхён, я про него тебе рассказывал, — и губы тянет в улыбке ещё сильней, хотя куда уж. Юнги передергивает от этого «мой», «Тэхен» и «говорил». Что за имя пидорское? И когда этот Тэхён успел стать Чимина? Говорил? Когда это интересно он об этом говорил? В прошлой жизни? И что можно было рассказать про этого Тэхёна? Он же посредственный абсолютно. Ну что? Что он выше самого Юнги почти на полголовы? Что улыбка у него странная и пидорская? Ресницы такие же, как и улыбка? Да и весь он странный и пидорский. В самом плохом смысле этого слова. Самооценка Юнги подкидывает свежие воспоминания его образа, которое отобразило зеркало, и что-то подсказывает, что он проигрывает Тэхёну во внешности по многим пунктам. Юнги щурится и внимательнее рассматривает нового знакомого, ища в нём недостатки. — Тэхён, это Юнги, — и всё. Ни «мой», ни «рассказывал». Как будто Мин вообще неважен. Так просто сосед. Как будто не этот «просто» Юнги, вытаскивал задницу Чимина из депрессии под названием «знакомься, это мой Чонгук» три месяца назад. Как будто не он держал за руку Чимина, накрывая того пледом, когда тому становилось особенно плохо, как будто не он готовил ему чай с бергамотом, хотя ненавидит бергамот, как будто не он терпел попсовые песенки и писк Чимина, когда тот, нажравшись, возомнил себя прирождённым певцом. А сейчас «это Юнги», как перевернутый лист. — Привет, очень приятно познакомиться, хён, — Тэхён протягивает руку и прямо фонтанирует дружелюбием и оптимизмом, а Юнги подмечает, что Чимин как всегда западает на голос. Но хён не промах, хён видит намного больше младшего, и сейчас он замечает, что перед ним типичный представитель семейства полоумных. Абсолютно все их признаки и повадки на лицо: 1) Улыбка старательно натянутая, сразу видно пластмассовее носа некоторых одногруппниц Юнги. 2) Свободная рубашка и брюки классические, которые Мин надел бы только на пересдачу, чтобы показаться умным и классным. Выпендрежник. 3) Волосы уложены в гармоничном беспорядке. Видно, что запаривается над своими патлами. Пидор. Сам Юнги обычно проводит влажной ладошкой по волосам и всё. 4) Как апогей возмущения Юнги — несколько сережек в ушах. Порядочная мамка уши повыдирала бы. Чимин внимательно следит за реакцией старшего, так что он вынужден не менее дружелюбно ответить на рукопожатие, но как только удовлетворённый Чимин отворачивается от них, чтобы повесить куртку. Юнги сразу же меняется в лице, сужая глаза в почти невидимые щелки, и сильно сжимает чужую руку в своей руке. Тэхён смотрит с непониманием. Юнги же почти что рычит, напоминая злую обезумевшую белку, но когда Чимин оборачивается, он снова выглядит самым миролюбивым человеком на свете. — Пойдём чай пить, я купил любимые клубничные кексики Юнги, — Мин считает Чимина предателем. Он что издевается? Нельзя говорить всем подряд об этом. И делиться со всякими пидорами своими кексиками Юнги не хочет, но как объяснить Чимину, что кексы - это личное. Когда они заходят на кухню, Мин, пристально следивший за каждым движением Тэхёна, замечает его взгляд, направленный на Пака. Слишком нежный и теплый. Блевать тянет от такого. Юнги аж пугается, вдруг Тэхен нормальный и ещё… ну это… влюбленный по-настоящему в Пака, но потом тот смотрит на Юнги, и он понимает, нормальностью и не пахнет. Тот улыбается почти в 32 зуба, подмигивает и показывает знак победы. Отбитый малый. Юнги не подмигивали даже самые смелые. У него аж воздух в легких застревает. — Юнги-хён, заваришь чай, пока я переоденусь? — Чимин не дожидаясь согласия, выходит из кухни, оставляя Тэхёна и его совершенно одних. Сначала Юнги послушно набирает воду в чайник, включает его, а потом резко поворачивается и надвигается на Тэхена стремительно как цунами. — Фамилия! — Юнги не может кричать, вдруг Пак услышит шум и начнет переживать, поэтому он агрессивно шипит почти что в лицо удивлённому Тэхёну. — Моя? — Нет, моя, дебил! — этот тип бесит Юнги сильнее, чем прошлый. Он встряхивает Тэхёна за рубашку, смотря точно в глаза и пытаясь подавить своей мужественностью и волей. — Конечно, твоя! — Ким. Ким Тэхён. А твоя? — он немного нервно приподнимает уголки губ, потому что не понимает, что происходит и что он сделал не так, чтобы с ним обращались подобным образом. — Джеймс. Джеймс Бонд, нахуй, — если бы в этот момент в комнату зашёл Чимин, он бы охренел от близости этих двоих. Тэхён сидит на стуле, большими ладонями сжимая ткань брюк на коленях, а над ним сгорбившись, стоит Юнги, чей нос упирается в нос Тэхёна. Чайник кипит. Интимная обстановочка. — Так, слушай сюда, козлина, в прошлый раз я его три месяца из депрессии выводил, вытирал слезы, сопли и другие выделения из-за такого же уёбка, как ты, а ты, Ким, уёбок, у тебя это прямо на половину лица написано, так что… съёбывай. Он выпрямляется, когда слышит шаги Чимина в гостиной. Тэхён сидит с приоткрытым ртом, даже не зная, что ответить. — Но я… — Рот закрыл, — Юнги со стуком ставит стакан перед ним и наливает кипяток, потом отходит на безопасное расстояние и облокачивается на кухонную тумбу. — Ну, что, подружились? — Чимин — невинная душа. Юнги добродушно кивает, говоря, какой Тэхён хороший и интересный собеседник. Тэхён хихикает и сообщает, что хён не менее классный. Кажется, у Юнги дёргается глаз. — Ну хорошо, а где кексы? Ох, я их в прихожей оставил, сейчас вернусь, — как только Чимин снова выходит, Юнги хватает Тэхена за пряди волос на затылке, из-за чего тот шипит и запрокидывает голову, открывая вид на шею и выпирающий кадык. — Сука, чтобы через десять минут ни я, ни Чимин тебя больше не видел. Исчезни, блять. — А если не хочу? — Тэхён сжимает челюсть и вызывающе смотрит на Юнги, как будто это именно он нависает над Мином, а не наоборот. — Захоти! — Мин сильнее тянет за волосы Тэхена, что у того даже вырывается болезненный вздох. — Травоядное, не нарывайся. Чимин слишком хорош для подобного тебе дерьма. — По какому критерию ты судишь? — По критерию «через сколько ты бросишь его, после того как трахнешь». Что-то мне подсказывает, что сразу. Не ты первый, знаешь ли. Кажется, Юнги попал прямо в цель, потому что Ким лишь сильнее сжимает челюсть и прикрывает глаза. Он отпускает волосы Техёна и берёт в руки кружку с чаем. — А вот и кексики. Ой, Тэхён, ты что-то бледный. Тебе плохо? — Чимин - ангел, но он не умеет выбирать себе окружение. Опытный хён ему поможет в этом. Опытный хён многое пережил и не даст в обиду Чимина снова. — Да немного голова закружилась. Где ванная? — Тэхён сначала избегает взгляда Юнги, а потом резко вскидывает взгляд и удерживает зрительный контакт дольше, чем обычно положено. Мин кивает головой, подтверждая правильность действий. Да-да, Ким, съебывай и побыстрее. — Прямо и налево по коридору, — Чимин выглядит взволнованным, но Тэхён накрывает его ладонь своей, убеждая, что всё в норме. Юнги противно от такого проявления чувств. Засоситесь еще прямо тут. Тоже мне парочка. Как только за Тэхёном закрывается дверь в ванную, Чимин выжидает пару секунд, а потом переводит взгляд от дверного проёма на Юнги. — Ты же ничего плохого ему не сказал? Тэхён ранимый. — Я? Сказал? Нет, что ты, нет, — Юнги отпивает горячий чай с травяной отдушкой. И чуть ли не выплевывает все обратно в стакан. Но врёт он всегда слишком неубедительно, поэтому приходится глотать неприятную обжигающую жидкость, чтобы сделать вид занятого человека. — Правда? Хорошо, — Чимин тоже отхлебывает чай и с задумчивым видом ковыряется пальцем в кексе. Юнги считает это богохульством и слабо бьет его по пальцу, чтобы неповадно было. Пак неожиданно поднимает взгляд с кекса и улыбается. — Я так скучал по Тэхёну. Не видел его четыре года. Мой брат так вырос. Юнги давится и выплевывает чай фонтанчиком. — Б-брат? — Ну да, я же говорил, что Тэ учится по обмену во Франции. Кстати, что ты о нём думаешь? Красивый, да? Такой алмазик пропадает. Юнги не понимает к чему последние предложения, но когда Пак неуклюже и неловко подмигивает и хихикает, то до него начинает доходить. Пак — ебаннутая сваха — Чимин. Но Юнги не успевает ответить, потому что Тэхён вернулся, а обсуждать его при нём не есть хорошо и правильно. — Чимин, мне Хоуп только что позвонил, к себе зовет, не хочешь вместе? — Тэхён внимательно смотрит на Юнги, и в его взгляде Мин может прочесть «ты мне не приятен, придурок, больной, ублюдок, говна кусок». Хотя может быть это всё фантазия и ничего во взгляде нет, но Юнги не может быть уверен в этом, потому что взгляд выше кружки с чаем не поднимет. *** Тэхён поворачивает кран с синим значком, включая воду, и смотрит в зеркало. Вода тихо журчит, разбиваясь о раковину и уносясь по трубам в канализацию, а Тэхён так же тихо разбивается от осознания того, что только что произошло. Немного странный сосед Чимина наорал на него, обозвал, чуть ли не выгнал из квартиры и жизни Чимина. Тэхён вспоминает резкие, жёсткие прикосновения, когда Юнги схватил его за волосы, разозленный взгляд, скользящий по лицу, шее и останавливающийся на глазах, ключицы, торчащие из растянутой алкоголички, грубость в каждом движении и слове, дико неидеальную дикцию, с шипящим «сука», «съёбывай», «исчезни» и «трахаешь». Ким резко выдыхает и просто… блядь. Он смотрит то на ширинку, то на своё отражение в зеркале. Зрелище ни там, ни там утешительное. В отражении он с лихорадочными глазами выглядит взъерошенным, облизывает губы и смотрит вниз, не зная, что делать топорщащимися брюками. Ему бы сейчас стать жидкостью и унестись вместе с водой по канализации в какое-нибудь Жёлтое море. Тэхён подставляет руки под напор воды и с матом одергивает их. Горячая. Почему из крана с синей наклейкой течёт горячая вода, он спросит Чимина потом, а так же, почему Юнги не знает, что Тэ брат Чимина, но это после случится гораздо. Телефон вибрирует в кармане, оповещая о входящем звонке. На экране гаджета совместная фотография с другом, сделанная ещё до отъезда, на ней они улыбаются и показывают знак виктори. Тэхён помнит, что эта фотография сделана после трудного теста по химии, который он успешно завалил. Но даже это не мешало ему улыбаться, а потом свалить с последнего урока. Где то прекрасное беззаботное время, когда Тэхёна волновало только, как выйти максимально беспалевно из школы? Или как не сказать какую-нибудь глупость учителю? Где то время, когда после школы Тэхён шёл с друзьями покушать мороженое? Ему бы обратно, в то время, к другу, который старше, опытнее и понимающий до ужаса, снова смотреть мультики по вечерам, вместо выполнения домашней работы. Ему бы к Хосоку, который громкий и бесящий, как и сам Тэхён, а не возвращаться на кухню, где Юнги прожигает взглядом. — Хосок, у меня встал, — к чёрту приветствия, когда у тебя проблема, а ты по идеи должен вернуться из ванной уже через несколько минут. — Оу. Да… Хм, поздравляю, ты не импотент, — он тупо хихикает и если бы Тэхён не знал Хоупа достаточно хорошо, то никогда бы даже не начал этот разговор. — У меня встал на соседа Чимина, которому я не понравился с первого взгляда, — на том конце связи молчат и больше не хихикают, поэтому Тэхён продолжает: — Он назвал меня уёбком и сукой, и козлиной, и ещё другими плохими словами, которые я и забыл, как правильно произносятся на корейском. На том конце тишина, за которой следует громкий смех и Тэхён идентифицирует его, как сочувствующий. — На Юнги? Встал? У тебя? Ты нормальный вообще? — Хосок всегда отличался догадливостью и быстротой суждений, но он говорит так спокойно и уверенно, что это спокойствие передаётся и Тэхёну. — Да, хён, я в ванной спрятался. Что мне делать? — Ким, как маленький брошенный щенок, которого пнули, чуть ли не скулит, потому что и правда не понимает что делать. Как жить то дальше? Вернуться и попивать чаёк, будто всё в порядке? Не возвращаться? — Не дрочи. Ну или дрочи. Я вообще не знаю. — Ты больной? Кто будет дрочить в гостях? — Тэхён искренне возмущён. — Ты? — Хоуп смеётся, потому что не у него встал на грубость и шепелявость почти незнакомого человека. — Реши свою проблему и беги оттуда. Будь мужиком, в конце концов. Ты пережил, когда тебя укусила бешеная псина, пережил поход к стоматологу и сломанную ногу, пережил, когда танцевал вальс на выпускном с самой некрасивой девочкой, пережил учебу в абсолютно незнакомой стране, а сейчас испугался стояка? — Хосок умеет подбадривать в трудное время, но сейчас выходит как-то не очень и Ким вместо воодушевления, чувствует лишь безнадегу. — Жду тебя, ты, ванильная девочка с труселями с Барби на пони. — Ты мне вообще-то их подарил, — Хосок пришёл провожать Тэхёна в аэропорт во Францию, вытирая невидимые слезы розовым платком, как потом оказалось подарком для Тэхёна. Трусами с Барби на пони. — Постараюсь побыстрее. — Уж постарайся. Ким сбрасывает разговор с ржущим Хосоком, хотя хотелось бы сбросить того с какого-нибудь этажа или хотя бы, если не Хосока, то напряжение, но не судьба. Ещё несколько минут Тэхён сидит на бортике ванны, вспоминая о ржущем по поводу и без Хосоке, а потом возвращается на кухню, где притихший Юнги теребит в руках зажигалку. Ким смотрит на счастливого Чимина и его соседа, что старательно избегает взгляда, и ему становится понятно, что кто-то только что узнал маленькую и страшную тайну. Он отчаянно хочет влепить Юнги, чтобы тот снова стал дерзким и грубым, тем Юнги, которого Тэ успел увидеть, тем Юнги, из-за которого пришлось уединиться, но вместо этого он всего лишь улыбается на прощание и пожимает протянутую ладонь, так и не встречаясь глазами с чужими.