Ainigma: потерянный стыд

Спорт — это хорошо. Спорт — это замечательно и круто. Занимайтесь спортом, а то однажды, смотря на трясущиеся ляжки-жирняшки или, наоборот, на ноги-палки, пожалеете. Не сказать, что Юнги имеет лишний вес или слабак, но и супер крутым спортсменом его не назовёшь. Точнее вообще не назовёшь, потому что для него зарядка — это нагнуться завязать шнурки на любимых кедах или потянуться за телефоном, который оповещает о новом сообщении. Будь воля Мина, он бы не наклонялся, но ходить с развязанными шнурками неудобно, а ходить не в кедах неудобно в квадрате. За телефоном же он теперь тянется через раз, потому что прекрасно помнит случай, когда упал с кровати, неудачно выбрав точкой опоры скользкое покрывало из какого-то мерзкого материала. И сейчас глядя на написанную от руки черным фломастером надпись «НЕ РАБОТАЕТ» на тонком листе, что одиноко и уныло (как обладатель прекрасных кед и покрывала из мерзкого материала) прикреплён к дверце лифта, Юнги чувствует, если не отчаяние и разочарование, то что-то очень близкое к этому. И разочарование не из-за того, что придётся идти пешком по лестнице, не из-за своей физической подготовки, а из-за своего друга Намджуна, который «вау завидуйте все, я живу совершенно один на последнем самом крутом этаже девятнадцатиэтажки с выходом на крышу и с не менее крутым видом на город из окна». Мин живёт не один, Мин снимает квартиру с видом на кирпичную стену соседнего дома, ещё в квартире Мина очень тонкие стены, и он каждое утро проклинает соседа, который просыпается только с пятого будильника под какое-нибудь очередное «чир ап бэйби», в то время когда Намджун имеет в квартире хоть и маленькую, но собственную звуконепроницаемую музыкальную студию. И Мин ни разу в жизни не завидует своему другу, потому что, несмотря на все очевидные «плюсы» дома Юнги, в его подъезде лифт ломается очень редко, да если и ломается, спуститься на один этаж, это вам не подняться на девятнадцатый. На каком-то -надцатом круге ада Юнги останавливается отдохнуть рядом с открытой форточкой, потому что для его организма такие нагрузки это слишком. Пора бы бросить курить, начать бегать по утрам и вечерам, сесть на протеиновую диету, а ещё назвать себя «фитоняшей» и жрать только овощи в собственном соку. От таких грустных мыслей у Мина аж бок заколол, и он, решив отложить на потом здоровый образ жизни, прикурил сигарету, затягиваясь с нескрываемым наслаждением. На ЗОЖ хуй положь, как говорится. Этажом ниже раздаются шаги, и Юнги бы судорожно затушил сигарету об первую попавшуюся поверхность, притворился самым невинным и случайно проходившим, если бы ему не было так похуй на безумных бабулек, что всегда угрожают избить его клюшкой/сумкой/кошкой за хулиганство и наркоманию. И если их не волнует, что Юнги вполне себе не наркоман, а порядочный гражданин, то почему его должно волновать то, что они обезумели в край? Юнги как стоял, вдыхая частички того, что разрушает не только его лёгкие, но и озоновый слой, так и стоит, не шелохнувшись даже тогда, когда кто-то проходя мимо почему-то останавливается на пару секунд, но не сказав даже «здесь курить нельзя, ты, кусок мусора», продолжает подниматься на следующий этаж. Юнги, как раз прикончивший сигарету и выбросивший её в форточку с надеждой попасть кому-нибудь в голову (не от злости ради, а от скуки для), бегло проходится взглядом по спине человека, который удостоил его вниманием на несколько мгновений, и останавливается на его заднице. Вполне себе мужской, но залипательной заднице. Как-то не вовремя всплывает собственная фраза брошенная брату Чимина несколько дней назад «через сколько ты бросишь его, после того как трахнешь» и становится немного неуютно, потому что ещё некоторое время назад Юнги бы задумался о положении этой задницы в своей постели, и если правда не колет глаза, то бревно в глазу уж точно мешает спокойно моргать. Не с потолка же Мин взял ту фразу — перед ним был прекрасный пример не только в виде бывшего парня Чимина, но и собственный. Говоря откровенно, Юнги хотел бы познакомиться с Тэхёном нормально, а не через постель, как сделал бы «прошлый» Юнги, и не щепоткой угроз в лицо, как сделал «настоящий» он. Посидеть бы в спокойной, комфортной обстановке, выпить вместе вкусный чай и притвориться самым обыкновенным мирным членом общества, а не тупым хуем. Но долго бы Мин притворяться не смог и выбросил бы какую-нибудь похабную шутку, которая пошатнула идеальный образ добропорядочного гражданина, хорошего друга, отличника и пионера. Но прекраснейший образ милого молодого человека был разрушен изначально. Именно поэтому Юнги уже как неделю избегает Тэхёна, и на каждое чиминово «Тэхён скоро придёт в гости/поболтать/на чай/фильм посмотреть», он отвечает натянутой улыбкой и страстным желанием сходить в магазин на другом конце города за молоком для Чимина, хотя у того аллергия на лактозу, или отправиться в студию Намджуна, срочно записывать новый трек. Трек не пишется, молоко не покупается, Юнги разлагается. А Намджун, смотря на залипшего в потолок Юнги, что оккупировал его диван, лишь тяжело вздыхает. Вот и сегодня Мин убежал из собственной квартиры, чтобы не встретиться с братом Чимина. Хотя чего избегать то? Юнги точно не знает, но как только слышит «Тэхён скоро…», не теряя времени, натягивает кеды и выходит погулять в квартиру Намджуна. В единственное безопасное место, где всегда рады и ждут. Сегодня только лифт сломался, что несомненный минус. Юнги, идя вслед за незнакомцем, спотыкается о ступеньку, потому что в этом человеке что-то кажется знакомым, но тот, как назло, не оборачивается, а пытаться обогнать его, как обгонять улитке черепаху. Мин всё равно узнаёт «залипательную задницу» после того, как та останавливается рядом с квартирой Намджуна и нажимает на звонок. И в это же время безопасное место пребывания становится небезопасным, убежище становится ловушкой, а незнакомец тем самым Тэхёном. Юнги стоит на последней ступеньке, и вряд ли Тэхён не заметил его или не узнал, потому что сложно не заметить такую звезду. Так думает Мин, однако, как не парадоксально, тот старательно молчит, то ли притворяясь, что не знает его, то ли мило игнорируя, но это длится недолго, так как за дверью слышатся шаги, и Юнги вынужден подойти ближе к Тэ или уйти. Перспектива спуска с последнего этажа не прельщает, поэтому выбор очевиден.  — Скажи, пожалуйста, что ты не к Намджуну, а просто мимо проходишь, — нарушает их неловкую тихую идиллию Тэхён, чуть поворачивая голову и смотря с нескрываемым вызовом, что Юнги даже сначала тушуется под таким напором. Но здесь самый главный упёртый и сердитый баран далеко не брат Чимина, а его сосед, поэтому недолго Юнги теряется и чувствует себя неуютно: — Ага, шёл на крышу сброситься, но увидел твой зад и как будто прозрел, — упс. Этого картинного и вызывающего упс не хватает, но зато с лихвой достаёт выражения лица Тэхёна. Юнги горд собой, как и всегда. Тэ ничего не отвечает, потому что все звуки в квартире замолкают, и в следующее мгновение перед ними открывается не только дверь, но и вид на парня с высветленными волосами и бритыми висками. — Шуга? Ви? — Намджун не ожидал увидеть этих двоих сегодня, да вообще, если честно не ожидал увидеть кого-либо. Точнее не хотел увидеть. — Шуга? — недоверчиво спрашивает Тэхён, вспоминая, что у него на плеере есть несколько классных треков этого самого «Suga». — Ви? — не менее недоверчиво переспрашивает Мин, помня как Намджун рассказывал про какой-то не огранённый алмаз и студийные записи которого тот пару раз включал. Шуга их тогда оценил и даже похвалил особо удачные моменты. — A to the G to the U to the STD I’m D-boy?* — неловко спародировал голос Юнги Тэхён, споткнувшись на переходе от g к u. — I’m sorry I’m sorry my sister?** — ещё более неловко произносит Шуга, кося под низкий тембр Тэхёна. Намджун еле сдерживается, чтобы не сказать какое-нибудь «ебать, что у вас с произношением», но всё же подавляет это желание и пропускает гостей к себе в дом. Не выгонять же.

***

ранее

— Чимин, не выпускай сегодня никуда Юнги. Мой диван — не его диван, моя квартира — не его квартира. Что он от тебя уходит? Ты настолько хреновый сосед? Я ему, конечно, рад, но он уже заебал. Он приходит и просто … Ничего, заебывает своим ничем. Ты его сосед или кто? — Чё? — очень интеллектуально спрашивает Чимин и ставит на громкую связь, потому что неудобно одной рукой искать сахар, другой держать кружку с кипятком, а третьей руки нет. Тем более в комнате он только с Тэхёном, а при нём не стыдно вести себя тупо и отвечать по громкой связи. — Забери Юнги обратно к себе, что он как неверный муж при живой жене, — тяжело вздыхая, подавленно произносит Намджун. — Ээ… — ещё более интеллектуально выдаёт Чимин, а Тэхён, что с самого начала разговора при упоминании Юнги сидел вытянувшись и превратившись в сплошной обострившийся орган слуха, давится воздухом. — Юнги каждый день приходит ко мне и бесит разложением моей творческой атмосферы. Ладно бы трек записывал, но нет, он просто пялится то в потолок, то на фикус. А фикус очень прихотливое растение, — Чимин не перебивает, хотя очень хочет сказать, что Юнги тоже очень прихотливое растение. — Он умрет от такого внимания, а потом я убью Юнги. Так что спаси три жизни — в тюрьме я не выживу — и сделай так, чтобы хотя бы сегодня я отдохнул в одиночестве. — Я сочувствую, Намджун, твоему фикусу, но … Юнги ушёл уже как полчаса назад, и если он ходит всю неделю именно к тебе, то жди дорого гостя минут через пятнадцать, — Чимин и рад бы искренне посочувствовать, но получается немного ехидно и Паку немного неудобно за это. — Блядь. Ну ебать, — Джун сегодня бьёт рекорд по царскому языку, хотя ещё лишь утром пообещал себе не выражаться. Но он не виноват. Намджун бьёт рекорды, а жизнь бьёт его, поэтому он и нарушает обещания, данные себе. — Неужели я не могу спокойно побыть один в собственном доме? Вдруг я хочу ходить голым, чесать яйца, сублимировать и мастурбировать? — Пак морщится, потому что сознание подкидывает картинки вышеперечисленного, — а как же личное пространство? Отдых от общения? Рефлексия?! Чимин, сделай что-нибудь, молю. Чимин выглядит немного расстроенным, но чем он может помощь? Запретить Юнги передвигаться? Сковать его и закрыть в подвале? Соседи неправильно поймут, и, вроде бы, стоит забить на мнение незнакомых людей, но на него итак странно косятся. Да и сковать? Скорее Юнги ему что-нибудь сломает за попытку обездвижить. — Через сколько Юнги точно будет у Намджуна-хёна? — тихо и немного уязвлёно спрашивает Тэхён, и Чимин, не ожидавший реплики от брата, смотрит удивлённо, но переводит взгляд на часы на руке и только одними губами произносит «двадцать». Тэхён набирает побольше воздух в лёгкие, подобно воздушному шарику, и также быстро как набрал, выдыхает его вместе со словами: — Я… я остановлю его, хён! — это пришло на ум Тэхёна стремительнее, чем он успевает подумать как он это сделает, зачем и почему. — Тэхён? — неуверенно спрашивает Намджун, но сразу же радуясь добровольцу: — отлично, ты сделаешь это! Неважно как, но чтобы духу его не было у меня на диване. Я верю в тебя! Хоть коленные чашечки ему прострели… Хотя не делай этого, это небезопасно и нелегально, — Тэхён немного начинает сомневаться в этой авантюре и в психической стабильности хёна, но отказаться ему никто не даст. — В общем, делай, что считаешь нужным, главное — безопасность. Сражайся! — Да, хён! Я справлюсь! — отзывается Тэ, уже зашнуровывая кеды, но его последняя фраза тонет в гудках: — но это неточно. Чимин, наблюдая за происходящим с приоткрытым ртом, остаётся стоять на месте с кружкой кипятка в одной руке и кубиками сахара в другой. Он отмирает только тогда, когда раздаётся звук хлопка закрывающейся двери. — Ебанный Флэш, что ли? «Я остановлю его, хён!» супермен, блядь, нашелся. Кинул меня, кидок. Кому я кексики покупал, свинота? — недовольно бурча, Чимин возвращается на кухню и в одиночестве пьёт свой любимый чай. *** «Спорт — это хорошо. Спорт — это замечательно и круто» — думал Тэхён, когда пробегал очередной квартал, потому что не успел на трамвай/автобус/что-нибудь движущиеся, например, лошадь. Он так думал, когда взбегал по лестнице, потому что лифт — сука «НЕ РАБОТАЕТ». Но перестал так думать, когда на каком-то этаже наткнулся на сгорбленную спину Юнги, который преспокойно курил в открытую форточку. Перестал так думать, потому что сбившееся дыхание, напоминало дыхание раненого и загнанного пони. Тэхён перестал так думать, потому что возникли куда более интересные мысли, связанные с тем, как остановить Юнги и не дать ему добраться до квартиры Намджуна, до которой осталось идти всего ничего. «Стоять! Руки вверх! Вы арестованы!» — очень хороший вариант, но пусть в их тандеме позорится Юнги, а не Тэ. Ким предпочитает совершать глупые поступки при других людях и при других обстоятельствах, а при Юнги хочется держать невозмутимое, отстранённое лицо. Кто-то давно сказал ему, что так он выглядит особенно привлекательно и соблазнительно, и при Юнги хочется выглядеть именно так. «Привет, хён, пошли домой» — неплохо, но тоже стыдно как-то. В какой дом? Престарелых? «Публичный»? Очень провокационная фраза. Такую лучше не говорить человеку, с которым знаком совсем немного. И Тэ, придумывая хоть что-нибудь адекватное, доходит до точки кипения и до квартиры друга, но ничего не находит лучше, чем самому полежать на диване Намджуна. Фактически Нам не хотел видеть Мина на диване. Вот и не увидит. А может быть Юнги заметит, что удобная мебель занята и уйдёт? Наивно и очень радужно. С такими мыслями Тэхён нажимает на звонок и быстро скользит взглядом по Юнги, а тот смотрит СМОТРИТ С М О Т Р И Т и молчит. И фраза «Скажи, пожалуйста, что ты не к Намджуну, а просто мимо проходишь» вырывается сама. Так что, если сейчас Тэхён не напоминает тупую утку, то он не знает, кого напоминает, а после ответа Юнги он становится тупой озабоченной уткой, потому что: «О, божечки, сэмпай заметил мою филейную часть. Ему понравилось?» А вообще, спорт — это хорошо.