Ainigma: потерянный стыд

— Избавься мир от идиотов! Они чума нашего общества, клещи на шерсти мироздания, грязь под ногтями вселенной, они… — Подожди! — недовольное бурчание Чимина, что заставляет прохожих странно коситься и обходить стороной пугающего парня, наглым образом прерывается, и таким же наглым образом на плечо Чимина кладётся рука, останавливая Пака. — Что? — он негодующе скидывает с себя руку, разворачиваясь, чтобы сказать несколько ласковых тому, кто осмелился догнать и остановить. — Что тебе нужно, мистер «В соседнем отделе моя бывшая, а мне нужно молоко, потому что я бессовестный сосунок»? — Я… мы начали не с того, можно ещё всего одну попытку? — Чонгук напоминает Бэмби с этими большими глазами полными надежды, и Чимин просто… Чимин всегда был безоружен, хоть и кажется неприступной крепостью Бастилией. Но, если честно, то какая крепость? Это всё муляж, обойдёшь стороной и увидишь, что за пугающей декорацией скрывается незащищенная и ранимая сущность. Сущность, которую сейчас задело снарядом чужой наглости и нелепости. Чонгук прикусывает нижнюю губу, дожидаясь ответа, и думает, что он будет очень большим неудачником, если его пошлют прямо сейчас. — Окей, — Пак безмятежно пожимает плечами, и Чон, уже подготовивший оправдания и весомые аргументы для продолжения общения, немного теряется в словах, но справившись с подступившим волнением, вытирает ладонь о ткань черных джинсов и протягивает её для рукопожатия: — 22 года, университет искусств, Чон Чонгук. — Пак Чимин, — он пожимает чужую протянутую ладонь, выглядя при этом как типичный клерк на рабочем месте, когда до обеденного перерыва ещё два часа, или деловой партнёр, что скорее хочет отделаться от неприятного собеседника и его бесперспективного контракта. Выходит отстранёно и прохладно, но он не видит смысла в подробном описании себя, ведь имени будет достаточно. — Ненавижу имя «Чонгук» и людей с этим именем. — Я тоже! Смотри, как у нас много общего. Как насчёт сходить куда-нибудь вместе, чтобы обсудить нашу общую ненависть? — не растерялся нахальный ребенок, думает Пак и кривит губы в показательной недовольной гримасе. — Нет? Хотя бы номер телефона? — Тупой подкат, попробуй снова, — про «всего одну попытку» Чимин забывает, закатывая глаза. Чонгук зато не забывает, но счастливо молчит, генерируя новый «умный» подкат: — Твои родители случайно не кондитеры? — Он смущенно трёт свою шею, которая начинает покрываться красными пятнами, и проклинает создателя этих фраз про родителей и их профессии. В голове это звучало менее неловко, но все познается в сравнении, и первый тупой подкат не был таким уж тупым, как могло показаться. Чонгук в этом уверен. Чонгук это доказал. — Попробуешь сравнить меня с хлебобулочным и ты пожалеешь, — понижая голос, с нотками угрозы произносит Чимин. — Нет! Никаких хлебобулочных. Я хотел сказать, ну знаешь… Мука похожа на кокаин, в смысле… твои родители получается не кондитеры, а… Боже, мне лучше остановиться, да? — Чимин замечает, что уши парня похожи на спелый арбуз, и находит это забавным. Так что он наклоняет голову на бок, будто задумавшись, и произносит: — Такие пикап фразы сейчас популярны? Пооригинальнее есть? — Было больно падать с небес? — быстро выпаливает Чон, понимая, что «оригинальнее» нет, а ещё тупее — это пожалуйста, но подкаты не выбирают, какой вспомнил с просторов интернета, такой и сказал. Тем более в глазах Чонгука Чимин и правда выглядит подобно небожителям. Мягкий, воздушный, низкий и милый, но скажи он об этом Паку в открытую, точно получит по голове нимбом, потому что даже такие как Чимин могут быть остры на язык и действия. — Не больно, потому что я поднялся по ступенькам из пучин ада. — Поэтому ты такой горячий? — не удерживается Чонгук, но не жалеет, смотря на замеревшего Чимина, что минуту назад был готов его послать куда подальше (он и сейчас готов), а теперь выглядит как рыба. Не мило, но Чон не может сдержать улыбку. — Ты… — Чимина снова перебивают, но на этот раз телефонный звонок, поэтому слова «ахуевший пиздюк» тонут во входящем вызове от Тэхёна. — Твои подкаты всё ещё тупы и не оригинальны, но мне надо ответить. — Конечно, а потом дашь свой номер? — Чимин закатывает глаза снова, приподнимает одну бровь, пожимает плечами, утвердительно кивает, потом отрицательно, одним словом, не знает, что ответить и что сделать, поэтому просто нажимает на «принять вызов», пока его брат не сбросил, и не пришлось бы перезванивать самостоятельно: — Чимин! Боже! Я так рад, что хоть кто-то ответил, кто-то отозвался, — Тэ звучит напугано и запахано. — Чимин, это вопрос смерти! Понимаешь, не жизни и смерти, а смерти. Мне нужна немедленная помощь, иначе… Иначе… — на фоне слышны помехи и кажется, что Тэхён чуть ли не скулит и плачет, пугая этим Пака. — Спаси меня, я долго не выдержу! Я около твоего дома, так что поспеши. Жду! Но не очень долго. За этим слышны короткие гудки и Чимин осознаёт, что практически не дышал всё это время от волнения, а его ладошки вспотели. Что случилось? Что могло случиться? Чимин напуган, и только сейчас вспоминает, и замечает рядом с собой парня, что заломил брови, образуя между ними складку, и так, выглядя на несколько лет старше и внушительнее. — Я… — Я понимаю. Ты должен идти, у тебя нет времени, а я просто парень с банановым молоком и пикап фразами. Я, правда, понимаю. Было приятно познакомиться, Пак Чимин, что поднялся к простым смертным из ада. Надеюсь, я не показался слишком глупым или нелепым, — он тяжело вздыхает, смотря на носки кед Чимина. — Я сожалею о том, что случилось в отделе с молоком, и объяснил бы, что не такой мудак, как ты мог подумать, но тебе нужно идти и ты вряд ли дашь свой номер, так что… Пока? — Чон тянет грустную улыбку, потому что прощаться с Чимином не хочется совершенно. Хочется забрать его себе и клеить «умными» пикап фразами. И говоря откровенно, Чимин хотел бы того же. Именно поэтому он берёт телефон Чона и вбивает свой номер, а потом, кинув на прощание смущенную улыбку, бежит спасать брата, который, кажется, вляпался в какое-то опасное дерьмо. *** У Юнги выходные, на самом деле, не так часто случаются. Дом, нелюбимый универ с нелюбимым факультетом, на котором настояли родители, работа, чтобы как раз отмазаться от настояний и наставлений родителей и всё. Вот такие интересные и впечатляющие будни, которые иногда украшаются походами в скейт парк и записями в студии Намджуна. Когда же выпадает выходной, Юнги спит. Раньше было иначе, но то было раньше, а сейчас Мин стареет, а старость, как известно, не в радость. Вот и сегодня Юнги спит. Точнее спал. Его разбудила громко хлопнувшая дверь, и он, полежав на кровати и посмотрев в потолок несколько долгих минут, решается встать попить водички и, возможно, поругать того, кто хлопает дверью слишком громко, нарушая безмятежный сон мирных граждан. Он почти заходит на кухню, как слышит голос Чимина, который звучит раздражённо и сердито, и ему как-то резко расхотелось пить, ругать и вообще находиться поблизости с таким Паком, потому что опасно. Юнги разворачивается, чтобы снова уйти в царство Морфея, но в последнюю секунду останавливается, услышав голос Тэхёна. Он что-то отвечает брату, но что именно не слышно, и Мин, как бы не презирал тех, кто подслушивает чужие разговоры, подходит ближе, чтобы его не было видно, но чтобы слышать и задерживает неизвестно зачем дыхание. — То есть, ты хочешь сказать, что я за 8 минут как умалишённый пробежал 2 километра, думая, что тебя могли избить, обокрасть, изнасиловать, только, сука, повторю, только из-за того, что тебе негде помыть сраного щенка? — Насчёт сраного я бы поспорил, но так… да, — Тэхён пожимает плечами, не выглядя раскаявшимся и хотя бы капельку сожалевшим о том, что заставил Чимина волноваться. Пак же похож на марафонца: раскрасневшийся, с влажными волосами от пота и учащенным дыханием. Он испытывающе смотрят на Кима тяжелым взглядом, вспоминая, как тот ещё несколько минут назад сидел под дверью, сжимая в руках маленькую спортивную сумку, в которой, оказывается, была вонючая псина. Чимин подумал, что брата выгнали из съемной квартиры, и эти вещи — единственное, что тот смог взять. А оказывается … Псина. Песель. Щеня. Щенок. Чимин наливает себе стакан воды и подносит к обкусанным от нервов губам, а когда опустошает его до последний капли, говорит: — Выход знаешь где. — Но мне нужно его помыть, — просяще произносит Тэ. — В квартире держать животных мне не разрешила хозяйка, а Намджун не разрешил вымыть щеночка в его супер-важной и новой ванне. Только ты можешь помочь. Единственный. Пожалуйста. — Тэхён сам щенок и пока он не начал жалостливо скулить, лучше согласиться. — Господи, за что мне всё это? — тяжело вздыхая, Чимин подходит к Киму, чтобы потрепать его по волосам, — Ладно, мой свою псинку. Глаза Тэхёна загораются неподдельной радостью, и Пак в очередной раз думает, что тот ужасный ребёнок, которого недобаловали или перебаловали в детстве, которое, по сути, у него продолжатся до сих пор. — Я, наверное, один не смогу. Поддержишь шланг от душа, когда я буду намыливать шерсть? — Пусть Юнги твой шланг держит, — не может удержаться от остроты Чимин, а Мин, стоящий за дверью, в возмущении орёт про себя. — Он дома? — Ким сразу становиться серьезным и как будто оловянным. — Я такой тупой, Чимин. Мне нельзя с ним видеться, понимаешь? — Не понимаю, — Чимин по-отечески смотрит на Тэ и всё прекрасно понимает, но ни за что не скажет об этом. — Что у вас случилось? — Чимин, — не хнычет, но и нормально не говорит Ким, — Я… А он… Нет, все-таки я… Идиот. Он. Юнги, слыша, что речь идёт о нём, решает явиться перед народом в поистине царском одеянии — в полосатых семейниках. И всё. В чем ещё спать прикажите? Удобство и уют — это залог хороших сновидений. Он заходит на кухню, почёсывая живот, и все разговоры сразу смолкают на несколько мгновений. Тэхён осматривает его с ног до головы, как диковинную зверушку, сглатывает, а потом говорит Чимину: — Ну, я пойду, наверное. Был рад повидаться и поговорить. Пока, Чимин, — он встаёт с нагретого места и, повернувшись к Юнги, на этот раз обращается к нему: — Привет, хён, — и чуть подождав, — Пока, хён. — Стоять. — Чимин за этот день слишком много раз раздражался, и, если эти два придурка не перестанут себя так вести, он точно не выдержит и кому-нибудь будет плохо. — Мой псину. Я в магазин за кукурузой. Какой я неловкий — горох купил, а кукурузу нет. Как же так? Кукуруза ждать не может, так что я пойду. Никто кроме меня из квартиры не выходит. Лучше послушайте совет и никуда не выходите. Мимо застывшего с рукой около пупка Юнги проходит Чимин, похлопав его по плечу, будто это Мин тут самым глупый, незрелый и молодой. Почему-то именно таким Юнги себя и ощущает под пытливым взглядом Ви. — Кажется, всё-таки «привет, хён», — неловко произносит Тэ отчего-то низким и хриплым голосом, от которого у Мина мурашки. А может мурашки пошли из-за ветра от захлопнувшейся двери. Неважно от чего. Важно, что Шуга и Ви одни дома и, не шевелясь и не произнося ни слова, стоят друг против друга.