Ainigma: потерянный стыд

Влюбленность похожа на сахарную вату. Шестнадцатилетний Юнги уверен в этом на все сто процентов. Сладко-приторная влюблённость позволяет мило держаться за руки, переплетая пальцы; неловко переглядываться, желая увидеть реакцию любимого человека на те или иные слова; посещать уютные места для влюбленных, в которых полно таких же парочек; подолгу гулять по парку; любоваться звездами ночью, тыкая в небо рукой и показывая большую медведицу, тем самым пытаясь произвести впечатление; гулять под одним зонтиком во время дождя; смотреть в обнимку любимые мультфильмы, споря, кто лучше — Сквидвард или Патрик. Но самое волнующее и трепетное во влюбленности — это бесконечная нежность, искренние улыбки, взаимопонимание и поддержка. Юнги до ужаса старомоден и, кажется, воспитывался на дорамах, в которых первый неловкий поцелуй происходит на крыше дома под душераздирающую музыку. Его первый поцелуй случился случайно, когда одна из одноклассниц проспорила своим подругам поцеловать в щеку самого нелюдимого и непопулярного мальчика класса. Не сказать, что Юнги выделялся из общей массы пубертатных подростков, но со странной прической, припухлыми, еще не исчезнувшими, детскими щеками, нескладностью и худобой Мин привлёк внимание сучек класса. Когда к нему зачем-то обратилась одна из самых популярных и якобы красивых девочек школы, Юнги от удивления резко повернулся и встретился губами с чужими, которые целились в щеку, но попали немного не туда. Неловко вышло. И больно. Никаких тебе крыш и классических песен из дорам. Только горящая от пощечины щека, выпученные глаза и сбившееся сердцебиение, а еще кричащая от возмущения одноклассница, имя которой даже не всплывает в памяти. А ведь она ему нравилась. Один раз даже он чуть открытку ей не подарил, но застеснялся своей угловатости и нелепости. Тогда ли треснули розовые очки на переносице маленького мальчика или чуть позже, Юнги не помнит. Зато помнит, как эта самая одноклассница отсасывала ему на выпускном, до конца разбивая мнение Мина о влюблённости к ней. В то же время Юнги перестал считать, что влюблённость похожа на сахарную вату. Скорее на стекловату, но, как ни странно, всё еще сладкую. После памятного выпуска Юнги был уверен, что ему никогда не достанется приторный кусочек этой «ваты», но вера в чистую и искреннюю почему-то осталась жива. Не будет у него, так у других всё сложится как надо. Другие будут ходить под одним зонтом, переплетая пальцы, другие будут дарить друг другу искрящиеся улыбки, другие будут влюбляться с первого взгляда. Еще одно, в чем Юнги был уверен на сто процентов, это в том, что с одного взгляда на человека можно определить «твой» он или «не твой». Если твой, то сбивается дыхание; руки, и не только они, потеют; расширяются зрачки, как в той самой чудной легенде, в которой говорится, если смотришь на то, что тебе нравится, то зрачки становятся размером с галактику. В эту легенду Юнги не верил, потому что был убежден, что размер зависит от количества наркотиков в крови и света в помещении. Но, однако, все это не мешало ему верить, что влюблённость существует, что это не выдумка романтиков и писателей. Она воздушна, волшебна, а главное, если не случается с первого взгляда, то не имеет смысла, ведь именно при первой встрече должен зажечься особый огонь, который поглотит с головой. А Юнги потух. Протух и, наверное, это всё не для него. Есть же такие люди? Вот Мин один из них, потому что в жизни Юнги нет, и не было такого человека, смотря на которого, не получалось бы контролировать речь, не совершать глупые поступки и просто волноваться. Последний раз он волновался, по сути, когда наушники потерял в левом кармане толстовки. Ну и ещё совсем недавно, но это всё глупость и дурость, не стоящие внимания. «С первого взгляда» теперь равносильно «вместе и навсегда», а это в свою очередь равносильно «ты мне нравишься». Бред и ложь двумя словами. Циничен ли Юнги? Однозначно. Но кого это волнует? Не его, уж точно. Но циничное сердечко немного взволновалось после «ты мне нравишься» от Тэхёна, но буквально сразу же успокоилось, вспомнив, что за личность скрывается за этими словами и какое первое впечатление она произвела. Первое впечатление, как влюбленность с первого взгляда — проходит. Но, кажется, не с Тэхёном. Он изначально произвел феерическое впечатление мудака, он им и оказался. Наверное. Не точно. Больше да, чем нет, но Юнги всё еще не уверен. Мин, сидя на подоконнике, вглядывается в Чимина, что расслабленно помешивает что-то съедобное в кастрюле. Сходства у него с Тэхёном нет абсолютно. Один бесящих, другой Чимин, один язва на гниющей ране, а другой Чимин, один не умеет держать язык за зубами, чтобы его не хотели вырвать, другой Чимин, один красивый слишком, до дрожи в пальцах, другой снова Чимин. Доставая сигарету из пачки, он ловит недовольный взгляд Пака, и его будто током немного и довольно слабо бьёт от осознания их главного различия. — У вас фамилии разные. — С Тэ? Так мы не родные, Шерлок, — Чимин глаза закатывает и возвращается к готовке. — Расскажешь про него? — Удивлён ли сам себе Юнги? Удивлён, поражён и впечатлён своим вопросом. Кажется не один Юнги, потому что Чимин чуть не роняет лопатку и не обжигает пальцы, пытаясь её поймать. Он шлёт проклятия тихо под нос и выключает плиту, поворачиваясь всем корпусом, чтобы глядеть в глаза собеседнику. — Мне казалось, что вы не поладили? Возможно, он тебя даже раздражал? — на это Мин может лишь неопределенно промычать, чтобы его поняли, как захотели, потому что «раздражал» у него не в прошедшем времени. — Он взрослый ребёнок. Даже не знаю, повзрослел ли он слишком рано, или так и остался ребёнком. Недавно хотел привести к нам домой бродячую собаку, потому что она лизнула его в ладонь, а в детстве он где-то нашёл раненого птенца, правда тот умер через пару дней, но все эти дни Тэ о нём заботился, как о себе, если не больше. Как понимаешь, очень добрый и очень наивный. Знаешь, есть такие люди, которые хотят спасти весь мир. Он знает, что это невозможно, поэтому собаку привёл не к нам, а к себе. — Чимин трёт переносицу будто от усталости, но в его словах сквозит нежность и привязанность. — Я бы назвал его милым, если бы он был милее меня, — Пак смеётся ужасно по-глупому, а Юнги не знает, начал ли у него дёргаться глаз после такого изречения. Но, подождите-ка? Милый, добрый и наивный? Встретить такого Тэхёна ему не приходилось, лишь вредного и колючего, как голодный ёж. — Плакса жуткий и с игрушками плюшевыми спит до сих пор. А ещё я ни разу не видел, как он ругает кого-то или повышает на кого-то голос. Только если в угаре смеха, пытаясь перекричать смех других людей, — Чимин улыбается чему-то своему и продолжает: — не знаю, как он выжил один в чужой стране, но он нуждается в защите и поддержке, как и многие, в принципе. — Ты сейчас специально выставляешь его в самом лучшем образе? — Юн немного кривится. Его шаблон немного рвётся, потому что не сходится то, что он видел и то, что он слышит. — Конечно, нет. Но тебе же и не нужен его лучший образ? — Пак подмигивает, и это не самое классное зрелище для психики Мина, считающего, что когда его сосед подмигивает, то становится похож на злого наркобарона. Юнги не видел их, но они бы точно выглядели как Чимин. — Тебе нужен настоящий. Разве я не прав? Юнги хочет сказать, что не прав. Хочет топнуть ногой и начать спорить. О ком, о чём — неважно. Главное спорить, потому что Юнги не хочет слышать про какого-то «настоящего» Тэхёна. Если Ви показал себя с какой-то странной другой стороны, значит захотел; значит, для Юнги доброго, наивного, «настоящего» его не существует. — А что ты хотел узнать, хён? — Чимин не то чтобы лукаво улыбается, но Юнги раздражать начинает. Он засовывает помятую, так и не зажжённую сигарету обратно в пачку, собираясь закончить разговор. — Что хотел узнать? Хм… Почему твой милый и невинный одуванчик Тэ сначала говорит «ты мне нравишься», а потом шлёт нахуй. Занимательно? Мне тоже очень интересно, — Мин оставляет рядом с плитой прихуевшего Чимина, где-то под столом потерявшего челюсть от удивления, а сам собирается надеть самые драные джинсы и посетить скейт-парк, который давно был обделён его вниманием из-за не получающегося трюка. Сейчас Мину необходимо проветриться и, возможно, с помощью падений вытрясти мысли о Тэхёне из своей дурной головы. А Паку необходимо отойти от ахуя и закончить готовку. С первым он почти справился.

***

У всех магазинов и супермаркетов своя психология. Свет, запахи, расположение продуктов — это всё влияет на психику человека. Так что и этот яркий стерильный свет, и тёплый, немного сладковатый запах чего-то мучного, и полка напротив с овощами, всё внушает подсознанию Чимина, что он лох ебанный. Даже горошек, который Чимин не может выбрать из десятка почти одинаковых горошков уже как минут десять, будто говорит: «Фу, неудачник, одинокая унылая фекалия!» — и не то чтобы Пак не согласен. Вот горошек зелёный, молодой прекрасный и тусит со своими друзьями/парнями /девушками в жестяной банке, а у Чимина единственное место, где он «тусит», это дома на кухне или в магазине за углом. И Паку наверное скоро придётся смириться, что он нужен только брату, чтобы похихикать за чашкой чая; Юнги, чтобы носки постирать и погладить; Намджуну, чтобы с псиной его вонючей (которую ему притащил Тэхён и слёзно умолял оставить) посидеть, да. И то, скоро нужен будет только церберу слюнявому, потому что недавно Юнги и Тэхён стали себя подозрительно вести. Спрашивать про друг друга, а потом даже здороваться друг с другом. О ужас, а дальше что? Юнги бросит курить и станет сам готовить, чтобы накормить своего мальчика здоровой (относительно) домашней (разогретая в микроволновке) пищей? Тэхён перестанет коллекционировать галстуки, которые не надевает, а начнет собирать бабочек, которых тоже не наденет? Юнги предложит им вместе погулять и не будет избегать? Тэхён попросит освободить квартиру своего будущего парня для того, чтобы переехать к нему? Чимин однозначно не выдержит ничего из перечисленного. Думая о брате, он приходит к выводу, что тот действует быстрее частиц света. Только приехал, а уже нашёл мужика себе порядочного, а Пак мучайся, завидуй, читай тупые статейки в женских журналах так, чтобы Юнги не заметил и не засмеял. От некоторых статей самому смеяться хочется, что в принципе, он и делает, но читать не перестаёт, вдруг что-то действительно эдакое попадётся. Смешно, конечно. Что еще может попасться? Рецепты и гороскоп, разве что. Так что, да, Чимин завидует молодому, классному, вкусному и популярному овощу. Горох же овощ? Бобовое? Это не одно и то же? Биология никогда не была его коньком, да и он не собирался клеить понравившегося человека познаниями в ботанике. Да и вообще клеить никого не собрался, он же не клей. От собственной остроумной шутки и разглядывания ряда жестяных баночек с горохом Чимина отвлекает незнакомое, немного взволнованное мужское: — Простите, вы бы не могли мне помочь. Чимин уже готов ответить нет, схватить первую попавшуюся банку и свалить к кассе, лишь бы не контактировать с незнакомцем, но тот выглядит вполне доброжелательно, наивно и совсем по-детски смотрит сверху-вниз. Все же дети так делают? И все же дети выглядят, как немного Аполлон? — Да? — Мне нужно молоко. Банановое, — незнакомец кивает головой для полной убедительности нужды в молоке, а Чимин сдерживается, чтобы не сказать какую-нибудь тупость про коров. Например, что у коров, которые дают банановое молоко, вместо вымени пальма. — Я не консультант, — собираясь с мыслями, отвечает Чимин и внимательно рассматривает парня перед собой. Серая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, ака смотрите все я — альфа-самец, чёрные зауженные джинсы, которые обтягивают все, что нужно обтягивать, и лицо. Прелестное лицо лица. В такого бы Чимин влюбился. — Я знаю. — Молоко в соседнем отделе, — Чимин тыкает пальцем куда-то в сторону, даже не зная, правильно ли тыкает, потому что продолжает смотреть на парня. — Я знаю. — У меня аллергия на лактозу. — Я знаю. То есть, черт… — он недоговаривает, прикрыв рот ладонью. — Не знаю. То есть не знал, боже, теперь, конечно, знаю, — парень, наверно, чувствует себя глупо, но он сам обратился к Чимину, так что пусть немного пострадает. Он вздыхает, и быстро проводит кончиком языка по губам, делая их влажными, как фантазии Чимина. — В соседнем отделе с молоком моя бывшая. И не одна. Мы расстались две недели назад, и… Я покажусь полным неудачником, если попрошу Вас притвориться моим парнем? — А подождать, пока она уйдёт? Парень заламывает брови и выглядит до невозможности серьёзно и задумчиво, и Пак находит это… милым. И сам же ругает себя. Перед ним представитель натуралов, вон, насчет бывшей переживает и запаривается, а он милым его находит, но, однако, пока этот мечта не натуралов не передумал, Чимин скороговоркой выпаливает: — Хорошо, я согласен, — как будто замуж позвали, и он готов отдать руку и сердце первому предложившему. Пиздец какой. Незнакомец чуть-чуть приподнимает уголки губ и выбивает несколько кубических сантиметров воздуха у Пака из лёгких: — Можно взять тебя… ну, за руку? — кажется, стало слишком тихо. Кажется, Чимин слышит, как окисляются его ржавые мозги. — Окей, — голос почти не срывается на высокие децибелы и никакие посторонние звуки/заикания/бульканья не вырываются изо рта. Чимин подавляет желание сказать «можешь взять не только руку» и даёт парню обхватить свою ладонь, а тот переплетает свои пальцы с пальцами Пака. И если верить японским комиксам, которые иногда Чимин раньше брал у Тэхёна под его недовольное «это манга, кретин», то именно в этот момент сердечко Пака должно пропустить заветное «тудум», но этого не происходит, и не сказать, что он разочарован. Влюбиться ещё в Аполлона этого не хватало для полного счастья. Ладошки начинают предательски потеть, и он надеется, что парню не противно. Ну или противно, и он с отвращением оттолкнёт его руку, и тогда Пак сможет со спокойной душой отправиться домой плакать, потому что все классные парни натуралы. Они, как парочка ненормальных, идут за руку с двумя корзинками по бокам — у одного с зеленым горошком, у другого с хлебом, в соседний отдел, в котором, как иронично, только какие-то бабульки выбирают творог. Чимин вертит головой пытаясь высмотреть кого-нибудь ещё, но никого. Абсолютно. А Аполлон держит за руку и рассматривает увлеченно молоко. — Чонгук! Ты где потерялся, сукин сын! — раздаётся совсем близко, и Чимин дёргается от имени бывшего. Вот смешно будет, если он встретит его за руку с … как зовут этого парня? — Чонгук! Вот ты где, — к ним приближается высокий парень и тыкает в Аполлон.— Полоумный, куда ты убежал, кинуть меня решил? Факт номер один: Аполлона зовут Чонгук, как и бывшего Чимина. Факт номер два: происходит какая-то дичь, которая не входит в сценарий Пака. Факт номер три: Чимин не понимает, что происходит, и парень, который оказывается Чонгуком, кажется, тоже. — Джин-хён, ты… мы так не договаривались, — а нет, понимает. Даже имя знает и выглядит с каждым шагом этого самого Джина всё более напряженным. Он сильно сжимает ладонь Пака в своей, на что тот морщится и жалеет, что ввязался в какое-то непонятное дерьмо. Лучше быть горохом, чем быть в дерьме. — Чонгук, а это кто? Неужели, закадрить пытаешься? Ну-ну, удачи, — парень смеётся утиным смехом и Чимин, ни разу не слышавший, как смеются утки, уверен, что именно так. — Ой, за ручки держитесь, так далеко зашли уже. Чон, не безобразничай только. Будь ответственным молодым человеком! Обязательно спроси, целуется ли он на первом свидании и нравится ли ему Железный человек. — Чонгук? — зовёт Чимин, отпуская свою руку и чувствуя, как рука парня становится как вата и буквально бескостно болтается в воздухе, потеряв поддержку. — Объяснишь? — Блядь, Сокджин, ты мудак, хён. Пошёл вон, пока вон не пошёл я, — говорит Чон, так и не глядя на Пака, хмуря брови и напрягая челюсть, так что зубам, скорее всего, неприятно. Раздражённые кролики — это не мило, думает Чимин. А раздражённые кролики с именем «Чонгук» так вообще катастрофа. Даже какие-то объяснения слушать расхотелось, поэтому пока не поздно, Пак разворачивается на пятках кед, тихо кидая: — Лучше вон пойду я.

***

ранее

— Видишь того, парня, — Джин старается максимально незаметно указать пальцем, потому что это неприлично, а он приличный мальчик.– Жопастый около овощей. Подкати к нему с одной из популярных пикап фраз. — Что? Хён, я проиграл тебе одно желание, а ты хочешь меня убить? Точнее, довести до суицида? Или еще точнее, довести до суицида через самосожжения от стыда? Он однозначно пошлёт меня. — В этом и суть, конечно. Какая мне радость, если он не пошлёт тебя? Ты должен позориться иначе все бесполезно и неинтересно, — Джин улыбается так искренне чисто, так по-детски радужно и практически волшебно, что на минуту Чонгук забывает, что тот хочет, чтобы он сделал. Наваждение проходит быстро, после очередного тычка в бок и слова: — Жопастый. — Надеюсь, что моя вера в лучшее будущее будет жива, и не все такие пидоры, как ты, — делая паузу, Чонгук с уважением добавляет: — хён. — Ты просто боишься. — Единственное, что я боюсь — это твои шутки, — Чонгук берет хлеб, будто для защиты и духовной поддердки, тяжело и старчески вздыхает и начинает идти в сторону незнакомца, что с каким-то извращённым интересом рассматривает уже десятую банку гороха. Сначала Чонгук действительно хочет сказать какую-нибудь пошлую пикап фразу, но как только видит парня в непосредственной близости, то все известные ему фразы из интернета забылись, потому что в этой ситуации подошло бы лишь одно «Твои щечки затуманили мой разум», но это уж слишком, поэтому Чон говорит: — Хэй, мне нужно молоко.