Власть как вино.

Долгое время всё что испытывал Росинант в отношении своего брата – ненависть. После опустошения и слез он остался один. Брат взял голову отца и уплыл восстанавливать свой статус. Ничего не осталось тогда, только пустота и боль. Надо сказать, что жизнь избрала идеальные декорации для его состояния: мусорная свалка и закат. Великолепно. После, когда он пришел в себя, то уже был на корабле Дозора. Кто-то из вышестоящих знал его статус, так что на прекрасное или хотя бы нейтральное отношение рассчитывать не приходилось. Одиночество все ещё прошивало стальной холодной иглой всё его существование. Пустота и бесчувственность. Даже когда во время шторма он вышел на палубу, все носились вокруг, волновались за свою и чужие жизни, ему было всё равно. Пожалуй, умереть тогда было бы не самым плохим исходом. Но Сенгоку утащил его в свою каюту, накричал и запер, запретив выходить до окончания шторма. Медленно, под присмотром этого человека Росинант вырос в сильного и способного юношу, со своими странностями, конечно. Но мысли о брате неизменно возвращали его лицу решительное и печальное выражение. Месть? Нет. Долг? Гораздо ближе к истине. Но и месть нельзя совсем отрицать, ведь ненависть была. Была она и сейчас, ведь играть потерянного когда-то братишку было очень сложно. По своей же легенде, Росинант исчез после того, как Дофламинго покинул тот остров, долго слонялся вместе с беспризорниками, побывал в разных преступных организациях, пока наконец не занял свое место в Таро. Лицо он раскрасил специально, чтобы никто в Дозоре не смог его опознать по розыскной листовке. И чтобы привлечь внимание брата, они с Сенгоку подстроили, чтобы на листовке было написано «Джокер». Но зачем было убивать столько народу? По итогу Дофламинго не встретился с ним наедине, не похитил и не пригласил на встречу, а просто вырезал всю неугодную банду, попутно проверив, в каком боевом состоянии сам Росинант. Кровь, паника, крики… всё это в таком количестве Росинант видел впервые. Ангар просто провонял кровью и от запаха нельзя было избавиться ещё несколько недель. Более ста человек полегло в этой мясорубке. Остатки банды Таро посчитали его предателем. Не то чтобы это было сильно важно, но всё же неприятно, когда тебя ненавидят бывшие накама. Он изобразил шок и радость от встречи с братом, как только смог. Конечно, ему должно быть наплевать на членов банды, ведь и они его только использовали для установления своего влияния, но он всё равно не желал никому смерти. «Зачем? Зачем ты заставил пережить меня этот ужас от бессилия кого-то спасти ещё раз?» - мысленно спрашивал Росинант и ненависть внутри него только крепла. «Я должен убить тебя, должен остановить твои преступления!» - в этот момент его взгляд становился как у волка, готового перегрызть глотку. Такие чувства он испытывал сразу после присоединения к Семье. Время шло. Пару раз он видел мельком старого Коразона - Верго, но даже поговорить с ним не удавалось. Что это за сверхсекретное задание, по которому в скором времени Верго даже не сможет навещать Молодого Господина? Он устраивается в какую-то организацию что ли? Прошло несколько месяцев. Семья устроила свою базу и начала разрабатывать планы на расширение влияния. Это был относительно тихий период, почти без убийств и карательных рейдов, хотя влияние Донкихотов ещё придется утверждать. Наконец-то Росинанту начали доверять, слежка немного спала, и он смог выйти на связь с Сенгоку: - Простите! Простите меня! Я… я не смогу его убить, - это были первые слова Росинанта после приветствия. - Я изначально так предполагал, - после секундного молчания ответил Сенгоку. – Росинант, ты не мог бы никого убить, даже худшего из монстров этого мира. - Но… я… - по голосу было несложно понять, какие эмоции раздирают Росинанта изнутри. - Всё в порядке, Росинант. Всё хорошо. Постарайся просто передавать нам его планы и местоположение, чтобы мы могли спутать Семье карты, хорошо? Этого достаточно. И не лезь на рожон. Это приказ! Отбой. - Отбой. Это была не просто истерика или каприз. Всё время пребывания в Семье Росинант примеривался к тому, когда и как нанесет смертельный удар своему брату. Ещё немного доверия, свободы и принятия как члена Семьи – и он у цели! Но всё оказалось иначе. Когда он находился рядом с Дофламинго, то на сердце будто открывалась старая рана и начинала кровоточить. Глупый орган сжимался от жалости и неконтролируемой боли. От постоянного нервного напряжения Росинант снова начал курить. Чувства, которые всё это время спали глубоко в его душе, было действительно сложно принять. В определенный момент он остался с Дофламинго один на один. Росинант думал, как нанесет последний удар и исчезнет, оставляя Семье очевидные следы. Он заманит их на остров подконтрольный Мировому Правительству, где пиратов уже будет ждать засада. Тогда Дозор схватит оставшихся, умелые люди выпытают задание Верго и конец Семье Донкихот. Авантюра, конечно, но надо хотя бы постараться. Всего-то подойти и нанести удар, даже не смертельного будет достаточно: даже если раненный Дофламинго погонится за ним и угодит в ту же ловушку, что и Семья, это все-равно будет победа. Настала та самая подходящая минута, но он не смог даже двинуться. Он не мог нанести вред своему брату… Это осознание тяжелой ношей упало ему на плечи: «Я не смогу». Никогда и никак. Сейчас он думал, а не так ли чувствует себя мать, когда не может поднять руку на своих детей, даже если те угрожают убить кого-то на ее глазах? Мать не может убить или покалечить своего ребенка, каким бы ужасным он ни был. Также и Росинант не мог в итоге даже представить, что сможет навредить брату. Всё это изначально было ложью самому себе, но она заставляла его когда-то жить. «Ненависть? Убить его? Уничтожить? Ха-ха, очень смешно!», - от бессилия он хватался за голову. Все причины жить разбивались о реальность и его собственное бессилие. «Нет, всё не совсем так. Я всё ещё считаю его монстром. Я всё ещё хочу остановить его злодеяния! Это и есть причина жить,» - и если честно, то это было слабым утешением.