escaping from yourself; gotcha

Вот уже который месяц Тэхен не может сказать точно, где он проснется следующим утром. Нет, он не обладает даром телепортации и ТАРДИС он никогда не приобретал; а еще он не завсегдатай самых крутых вечеринок города, которому все равно, с кем набираться до поросячьего визга и в чьей постели просыпаться. Тут все банально – ночные переезды обходятся дешевле и переносятся легче, и поэтому Тэхен, зачастую сначала покупает билет на автобус – а еще поезд или самолет, тут зависит от того, какой транспорт больше всего устроит по времени – а потом уже узнает, куда же он направляется. Для Тэхена это стало обыкновенной рутиной – пробежаться взглядом по опустевшему двухместному номеру – да-да, путешествует он один; да-да, слишком любит развалиться на широкой кровати звездой, раскидывая длинные конечности – заглянуть в ванную, чтобы проверить, не забыл ли любимый парфюм на раковине, затем выдернуть из розетки зарядку и телефон, закинуть провод в сумку, уместить в одной руке паспорт и телефон, и выйти из прохладного и совершенно недружелюбного номера, захлопнув за собой дверь. За стойкой в крошечном холле его встречает строгий взгляд хозяина небольшого отеля, служившего домом – пристанищем – для Тэхена на протяжении пары недель; наверное, Тэхен не совсем уверен, это самый долгий период, который он проводил в одном городе. – Надумали уезжать? – Довольно холодно интересуется старик на английском, а Тэхен, кажется, влюблен в его сильный акцент. Парень кивает в ответ и ярко улыбается, протягивая хозяину ключ от номера. – Не думал, что еще остались отели, где номера закрываются на ключ, – усмехается Тэхен, притягивая к себе длинную тетрадь со списком постояльцев, чтобы написать свое имя в графе "уехал". – "Ким Тэхен", – читает владелец отеля кривые латинские буквы, – не домой же едешь? – Как вы догадались? – Обычно люди уезжают отсюда с огромными чемоданами, полным сувениров. А ты, как был с одной сумкой, так и уезжаешь с ней. Тэхен усмехается. – Вы правы. Сегодня у меня автобус до Вены, думаю провести там пару дней, а потом... Может полететь в Соединенное Королевство? – Тэхен пожимает плечами и возвращает ручку владельцу, поправляя сумку на плече. – Странный ты парень, – тянет старик, качая головой. Встав со стула, он вдруг исчезает за стойкой и появляется с широкой круглой вазой, полной белых бумажных звездочек. – Вот, – протягивает вазу ближе к Тэхену, – моя жена занимается этой чепухой – что-то вроде этих ваших печений с предсказаниями. Я конечно не верю в эту ерунду, но она ворчит, когда видит, что ваза не пустеет. Так что, бери давай. Тэхен не говорит о том, что печенья с предсказаниями – далеко не корейская традиция, и благодарно улыбается, протягивая руку к сложенной звездочке. Он немного рвет бумагу, разворачивая ее и на пару минут затихает, пытаясь перевести ровные строчки – с разговорный английский ему всегда было проще. – Спасибо вам, – улыбается парень еще раз и, слегка поклонившись, выходит из отеля, запихивая смятую полоску бумаги в карман своего пальто. Уже сидя в не совсем удобном автобусе для долгих переездов, Тэхен думает о том, что было бы здорово проехать до лазурного берега Франции на высокоскоростном поезде; но вряд-ли ему сейчас удастся достать билеты в купе, тем более, что после Вены он действительно собирается навестить сырые туманы Соединенного Королевства. Вот уже почти два года как двадцати трех летний Ким Тэхен колесит по всему миру, порой не имея понятия, куда его закинет в следующий раз. Просто у него в голове совершенный сумбур и непреодолимое желание убрать из своей головы мысли, что одна за одной уничтожают некогда яркие звезды внутренней вселенной, превращая их в черные дыры. А еще у него немного поехавшая начальница – сорокалетняя женщина, владеющая собственной редакцией, и души в Тэхене не чаящая. Собственно, именно поэтому у него и есть возможность колесить по всему миру, отправляя по электронке статьи для колонки в женском журнале и получая за них нехилые деньги от своей добродушной начальницы. Он останавливается в небольших отелях, комнат так на сорок, и всегда старается познакомиться со всеми постояльцами за общими завтраками. Не то, чтобы он умирал от недостатка общения – если честно, то да, хронически – но ему нравилось находить новые мысли, узнавать новые слова, перенимать новые акценты – наполнять всего себя чем-то совершенно новым и незнакомым, не оставляя от себя старого почти ничего. Это "почти ничего", кстати, с периодичностью в пару-тройку дней, напоминает о себе через оповещения а инстаграме, и гораздо чаще через короткие и совершенно идиотские посты в твиттере. Например – сейчас. Тэхен выходит из ванной комнаты придорожного отеля, где решил скоротать ночь, прежде чем отправиться утром на вокзал и все-таки попробовать купить билет до Франции на поезд, и застывает с зубной щеткой во рту, вглядываясь в загоревшийся экран своего смартфона, брошенного на кровать. "Пользователь parkjimjim опубликовал новую фотографию". И если честно, Тэхен каждый раз думает о том, стоит ли ему видеть то, что за много сотен километров от него загружает в сеть Пак Чимин; ведь каждая подобная публикация конкретно так подгружает внутреннюю вселенную самого Тэхена и заставляет думать о тех вещах, от которых Тэхен хочет освободиться. Наверное хочет – ведь он упорно продолжает пополнять свой загранпаспорт разноцветными печатями. Но он не совсем уверен – ведь так и не снимает галочку об оповещении обновлений от человека, с которым уже второй год просыпается в разных часовых поясах. Потому что каждый гребаный раз, когда на экране смартфона загорается оповещение от невероятно-социально-сете-активного Чимина, который точно не скучает в далекой Корее, Тэхен не может не посмотреть, чем же именно мелкий хен, с которым два года назад они просыпались в одной кровати, хочет поделиться с половиной мира. Обычно – это довольно таки однотипные селфи, на которых особо не разберешь, где Чимин находится и в какое время суток была сделана фотография; но Тэхену они нравятся. Ему интересно выглядывать неинтересные и ничего не значащие для других крошечные детали – вот фильтров кучу понапихал, потому что всю предыдущую ночь он развлекался в любимом ночном клубе в Хондэ и результат на лице, или вот тут на коротеньких пальчиках красуются любимые Чимином массивные кольца и значит, он опять ни черта не жрет, а вот целая серия селфи в шарфах, натянутых по самый нос – да, в Корее наверное сейчас довольно прохладного, но Тэхен знает, что этими шарфами Чимин скрывает надувшийся на и без того пухлой губе герпес, потому что каждую осень старший то и дело цепляет разные вирусы, а измотанный организм слишком слаб, чтобы с ними справиться. Каждую деталь, малейшее изменение в Чимине Тэхен хватает жадно, рассматривает с особым интересом, чтобы сложить пазл жизни Чимина без него. Вот и сейчас Тэхен разглядывает только что выложенное селфи, внимательно вглядываясь в каждый миллиметр, и выхватывает жизненно необходимую информацию. Фотография черно-белая, значит с режимом дня все совсем плохо – оно и понятно – сейчас у Чимина в универе жарит, как в аду. У него каждый сентябрь вот так – на сон максимум четыре часа, на еду ровно в четыре раза меньше, ведь все остальное время захватывают тренировки в танцевальной студии, доработка и переделывание хореографии и перетягивание тугими бинтами ноющих и умирающих связок. Тэхен помнит каждое начало осени именно таким – страдающее от недосыпания и разваливающееся на части от усталости. А еще он помнит пропитанную счастьем и свободой пусанского моря улыбку маленького и упрямого хена, когда тот в очередной раз собирал любовь и обожание после всех отчетных выступлений в универе. Тэхену вдруг становится интересно, кто вытаскивает Чимина из кровати по утрам, ведь в эту пору он сам это делать не в состоянии, и кто заваривает ему чай с лимоном. Отмахиваясь от не совсем приятной мысли, которая больно пускает корни по ребрам, Тэхен скользит взглядом по дужке великоватых парню очков, думая о том, что Чимин скорее всего не спал всю ночь. Ведь обычно он вставляет линзы, и очки означают, что глаза совершенно сухие от недосыпания. И почему-то совершенно не возникает мысли, что виной недосыпанию кто-то; взять тот же синяк на левом предплечье – совсем не похоже на след от сильной хватки, например, скорее неуклюжий Чимин приложился всем телом об далеко не мягкий пол в студии, когда снова репетировал и до утра. Чимин всегда был таким – неуклюжим, но таким очаровательным маленьким хеном, который шаг за шагом, медленно и незаметно проложил восьмиполосное шоссе во вселенную Тэхена, устраиваясь там ровно посередине и перетягивая центр на себя. Тогда Чимин красился в рыжий, а Тэхен орудовал ножницами над каждой купленной водолазкой и безбожно растягивал им рукава. И сейчас, когда Тэхен уже почти два года как не спал в своей собственной кровати, это время кажется слишком далеким и каким-то нереальным. Как будто, все то, что тогда случилось, было не с ним. Не с ними. Сейчас – всматриваясь в очередное фото из ежедневно обновляемого инстаграма далекого (во всех смыслах далекого) Чимина, или вглядываясь в свое собственное отражение, он не узнает легко смущаещегося рыжего парня, страстно влюбленного в танцы; он не узнает легкомысленного и любящего дурачества себя, страстно влюбленного в Чимина. Он не понимает, откуда они оба черпали незабываемое и по-весеннему легкое чувство безграничной свободы, которое подначивало их по-наглому прогуливать универ и заниматься гораздо более интересными вещами. Например, друг другом. Подумать только, сколько раз они просыпались на узкой кровати Тэхена, в его захламленной общажной комнате, абсолютно голые и закутанные в сбившиеся простынь и одеяло, и просто забивали на важные семинары, продолжая ночной марафон. А сколько раз они в спешке, едва стащив мешающие вещи и пытаясь быть как можно тише (Тэхен всегда впивался острыми зубами в плечо Чимина, зажимая тому рот своей широкой ладонью), трахались на чиминовой кровати в его доме, когда родители пили вечерний чай. Просто сумасшедшие, слишком увлеченные друг другом и совершенно безразличные ко всему остальному миру – Тэхен сейчас просто не понимает, почему тогда это его не пугало. Но еще больше он не понимает – до сих пор, черт возьми, не понимает – почему этого испугался Чимин. Тэхен не помнит, когда это случилось – был ли это пасмурный день, когда они с Чимином зависли в кафешке, или звездная ночь, когда они с Чимином выбрались на крышу с бутылкой сухого красного и одним пледом на двоих; он помнит лишь, что это было ближе к концу сентября, потому что уже 13 октября Тэхен искал попутку до небольшого городка на севере Италии. Именно в Триесте, на берегу Адриатики, Тэхен провел пару недель, позволяя морскому воздуху выбить из своей головы образ виновато опущенных плеч Чимина, когда тот себе под нос пробормотал: "это слишком, Тэ, для меня это слишком сильно". Тогда – несмотря на то, что прошло всего два года, после того, как он покинул Корею, Тэхен воспринимает то время, как другую, далекую жизнь, не исключая возможности, что ему все это просто приснилось – он совершенно не понимал, что же именно Чимину "слишком сильно?" Сейчас, два года проведя в разъездах, научившись думать на неродном языке, и каждое утро вдыхая незнакомый воздух очередного чужого города, Тэхен все еще не уверен, что может дать ответ. Он уверен только в одном – даже сейчас, спустя сотни маленьких городов, названия которых он не запомнил, но которые оставили определенный отпечаток внутри него, у него к Чимину все так же сильно; и его это не пугает. Именно поэтому он – отчасти бездумно, просто его взгляд так и тянет к медовой коже запредельно классных стройных ног, которую совершенно не скрывают до неприличного рваные джинсы – оставляет под новой селфи комментарий впервые за долгое время. vante. хочу коснуться твоих коленок своими губами. Затем он блокирует экран телефона, отправляясь в ванную, чтобы дочистить зубы – завтра придется рано встать, если он все таки хочет достать билет на поезд. А на утро, непривычно быстро собравшись и выселившись из отеля, когда Тэхен пьет совершенно отвратительный американо вместо завтрака, экран загорается двумя новыми оповещениями. genius_d. @vante ты совсем в край ебанулся – в инстаграме Чимина и "кто бы мог подумать, что осенняя погода такой отстой #болею #хочуобнимашек" – новая запись в твиттере Чимина. Тэхен решает не допивать отвратительный на вкус кофе, но привычно оставляет чаевые и интересуется у вежливой официантки с сильным, но приятным для слуха акцентом, как быстрее всего добраться до вокзала. А через какие-то двадцать шесть часов Тэхен приземляется в международном аэропорте Инчхон и никак не может привыкнуть к огромному количеству указателей на корейском. Также, ему слишком странно обращаться к водителю такси на родном языке; ему даже кажется, что его корейский звучит как-то странно и криво, когда он называет адрес в одном из дешевых районов Сеула, где так любят снимать жилье студенты. Но самой странной вещью оказывается немного осипший – все-таки не соврал – и удивленный голос Чимина, когда он спустя несколько томительно долгих гудков поднимает трубку: – Тэхен-а? – Какой у тебя номер квартиры? – Тэхен уже минут двадцать стоит у подъезда в многоквартирный дом и порядком замерз – Чимин и насчет прохладной осени не соврал, поэтому его голос звучит резковато. Зато, похоже, это хорошо действует на Чимина, потому что он не задает лишних вопросов. – На четвертом этаже вторая направо, у нас нет номеров... – Мямлит он в трубку, не до конца понимая, что вообще сейчас происходит. – Тэхен, что... – Какой код? – Тэхен не дает ему шанса задать вопрос, перебивая. В трубке разливается напряженное молчание, прежде чем Чимин тихо произносит: – Твой день рождения. Уже через каких-то четыре минуты Тэхен стоит перед черной дверью и уверенно набирает последовательность цифр. Замок тихонько пиликает, и дверь с тихим щелчком открывается. Тэхен медленно толкает ее от себя и встречается с широко распахнутыми от удивления глазами Чимина, который закутанный в одеяло и шмыгающий носом выглядит слишком домашним. Слишком родным. Он ставит свою сумку на пол рядом с дверью и, стянув с себя ботинки, шагает прямо к Чимину, через считанные секунды сгребая его в объятия. В голове гудит от усталости, а грудная клетка трещит от близости Чимина, от его уютного и домашнего запаха. И все же, сколько бы Тэхен не гнался за новыми мыслями, именно сейчас он понимает, что для него все дороги будут бесконечно стремиться к одной точке, отправной точке для запуска, или смерти – почему-то в этом случае эти понятия кажутся взаимозаменяемыми – его вселенной. – Тэхен-а, – начинает Чимин, и его голос звучит приглушенно, потому что он закутан в одеяло и руки Тэхена, обнимающие крепко. – Ты... ты как... – Помолчи, – обрывает его Тэхен, немного отстраняя от себя и заглядывая в немного припухшие глаза, не понимая, как он мог забыть их кофейную теплоту и думать, что пьянящий запах видимости свободы может стоит золотых бесенят, прячущихся на самой глубине. Он обхватывает ладонями лицо Чимина, любовно разглядывая вмятину от подушки, и мягко оглаживает большими пальцами горящие щеки. – Я знаю, что у тебя какие-то проблемы с принятием собственных чувств, – тихо говорит Тэхен, не позволяя Чимину отвести взгляда. – Жаль у меня ушло пару лет, чтобы понять это. Снова не давая Чимину и слова вставить, Тэхен скользит ладонями до горячей шеи и притягивает парня ближе к себе, мягко целуя. – У меня к тебе сильно, все еще очень сильно, Чимин-а, – Тэхен шепчет слова прямо в пухлые губы, в короткие перерывы между нежными поцелуями. – Настолько сильно, что это с ума сводит. Но не пугает, понимаешь? Он наконец отрывается от сухих, потресканных простудой губ, по которым так сильно соскучился, и жадно дышит воздухом из чиминовых легких, прислонившись своим лбом к горячему лбу Чимина. Тот вдруг скидывает одеяло, в которое был завернут, позволяя ему соскользнуть по плечам на пол, и, привстав на носочки, крепко обхватывает тэхенову шею обеими руками, но и слова не говорит. Зато Тэхен чувствует, насколько сильное чужое сердце колотит по чужим ребрам, словно желая покинуть тесную грудную клетку, и улыбается в чужое плечо, наслаждаясь мягкостью медовой кожи. Крепкие объятия гораздо громче всех слов заявляют, что Тэхена больше никуда и никогда не отпустят, а неровное и задавающее частоту вращения вселенной Тэхена чужое сердцебиение как нельзя ясно передает, что Чимин этого самого “сильно” больше не боится, и самому Тэхену больше не стоит переживать за состояние своей внутренней вселенной. Его центр наконец вернулся на свое место – в большие и горячие ладони Тэхена. – Знаешь, – хрипло выдыхает Тэхен в пересушенные краской пшеничные волосы. – Я все еще умираю, как хочу поцеловать твои колени. Чимин на это лишь звонко хохочет, откидывая голову назад. – Давай я сначала добью курс антибиотиков, – заговорщически улыбается он, хитро сверкая глазами, – и сможешь целовать куда захочешь. И, кажется, Тэхена такой исход более чем устраивает. a/n: наконец я вернулась к вимишкам (которое пидорасят бедное старое сердце почти каждый день); я серьезно -- словами не передать, насколько трещит моя рожа, когда я пересматриваю охуенные фанмейды по эти двоим еще мне сегодня стукнуло 23 и, кажется, начать свой новый год с фф по ним -- хорошая идея (а вообще, я была уверена, что к этому времени уже обзаведусь мозгом и серьезностью, но хер мне) огромное спасибо каждому дочитавшему до конца эту работу ღ