escaping from yourself; gotcha

The Vamps – Risk It All

В просторной комнате, разделенной большим стеллажом напополам, становится довольно прохладно по утрам в это время года, и Чимин, просыпаясь из-за того, что у него замерз нос, в мыслях вставляет нехилых таких пиздюлей Тэхену за то, что уже третью неделю он отметает чиминовы идеи насчет покупки обогревателя. “Я сам тебя согрею”, слышит он постоянно в ответ и в принципе, Тэхен согревает. Греет маленькие ладошки в своих огромных и безумно горячих лапищах, когда он провожает Чимина до дома после долгой тренировки в танцевальной студии; обнимает тепло и уютно, когда они все выходные торчат в комнате Чимина за марафонами нового сериального сезона, на его мягкой кровати, заваленной подушками. И даже – особенно – сейчас, когда прижимается ощутимо горячей грудной клеткой к спине Чимина, обхватив его поперек пояса одной рукой, чтобы прижать к себе (ну, или чтобы не наебнуться с односпальной общажной кровати на пол). Тяжесть чужого теплого тела приятно давит, щекочущее дыхание опаляет чувствительную шею, заставляя кожу покрываться мурашками, а от одной на двоих подушки приятно пахнет тэхеновым шампунем и совсем немного его парфюмом – в общем, Чимину больше чем просто нравится так просыпаться. Если бы не замерзший нос. И стояк Тэхена, упирающийся в ягодицу. Чуть отодвигаясь, Чимин натягивает сползшее одеяло повыше и зарывается в него носом, пытаясь согреться. Почти в то же мгновение это самое одеяло стаскивают, и холодный нос Чимина накрывает горячая широкая ладонь. – Замерз? – Хрипло интересуется Тэхен, вновь прижимаясь к Чимину всем телом, и мягко целует его в затылок. – Это все потому, что ты жмешь бабла на обогреватель, – еле слышно бурчит Чимин в ответ, сильнее утыкаясь носом в чужую ладонь. – Жмот. – Я просто не вижу смыла в бесполезных покупках, – спокойно отвечает Тэхен, при каждом слоге задевая чувствительную шею своими сухими после сна губами, и просовывает свободную руку под голову Чимину, чтобы скользнуть длинными пальцами по любимой коже и заключить пухлую ладошку в свою, переплетая пальцы. А Чимин с ума сходит от того, насколько близко Тэхен, насколько он горячий и насколько сильно он сотрясает внутреннюю чиминову вселенную. – Мне напомнить, что ты заказал дорогущие сандалии на прошлой неделе? – Все же не может не съязвить Чимин, кожей чувствуя, как чужие губы растягиваются в улыбке. – И что? Хочешь сказать, ты себе обувь не заказываешь? – Ну не сандалии в октябре, – фыркает Чимин, и, немного подумав, добавляет, – и не кожанные тапки с мехом. – Ну все, – рычит ему в ухо Тэхен, еще сильнее наваливаясь, – ты допизделся. – Какого а-ах… – Чимин тихо стонет, когда чувствует обжигающе горячую ладонь, что мягко очерчивая подбородок, чуть сдавливает шею и скользит вниз по груди, где об ребра бешено бьется сердце, угрожая вынести их к чертям. Длинные пальцы раскаленным железом давят на живот, двигаясь ниже и останавливаясь у паха. Тэхен дразнит, едва ощутимыми касаниями и нежными поцелуями в плечо, а у Чимина внизу живота тугой узел возбуждения, в голове абсолютная пустота и пальчики на ногах поджимаются. – Ты что-то сказал? – Низкий, урчащий голос приятно царапает слух, от чего по шее бегут мурашки. Чимин ничего не отвечает, пытаясь не задохнуться от вдруг застрявшего воздуха в легких, когда Тэхен давит твердым членом между ягодиц, имитируя медленные и ленивые толчки, крепко сжимая бедро. – Я сказа-а-агх, – Чимин бьется лбом об руку Тэхена, что лежит под его головой, и крепко зажмуривается, когда влажная от предъэякулянта головка члена давит на растянутый после горячего марафона проход, но не входит. – Я сказал, отъебись. Ему в шею усмехаются, и в следующую секунду Чимин болезненно стонет, чувствуя, как острые зубы смыкаются на правой лопатке. – Ты уверен, – опасно низко начинает Тэхен, оглаживая упругую ягодицу, и с силой сжимает ее в своей ладони, в открытую наслаждаясь мечущимся под ним Чимином. Он целует укус и поднимается губами до плеча, переходит на шею и едва касается линии подбородка, останавливаясь рядом с приоткрытыми губами. Его пальцы огибают изящное бедро, давят на сильные мышцы, прежде чем сомкнуться кольцом вокруг стоящего члена Чимина и начать медленно двигать вверх-вниз по стволу, заставляя того влажно постанывать. – Ты уверен, что хочешь, чтобы я отъебался? Тэхен издевается, надрачивает лениво и давит пальцами на чувствительную головку, заставляя Чимина вскинуться всем телом и жалобно скулить, когда он царапает уздечку и горячо шепчет ему в губы о том, насколько развратным выглядел Чимин, когда отсасывал у него сегодня ночью, стоя на коленях. – Могу поспорить, что у тебя синяки остались, – поцелуи Тэхена кажутся совершенно невинными, если сравнивать с тем, что вытворяют его бесстыжие руки с телом Чимина, которого из рая в ад на скоростном экспрессе без остановок кидает. Тэхен вдруг перестает ласкать его член, поднимая ладонь на бедро и скользит по нему вниз, подхватывает ногу под коленом и заставляет согнуть ее, с силой впечатывая острую коленку в плечо Чимина. Затем гладит нежную кожу с наливающимся темно-фиолетовым синяком и довольно усмехается, – говорил же. Чимин не успевает возмутиться, потому что Тэхен распластывает его под собой на узкой кровати, не позволяя освободить ногу из не особо удобной позиции, и вдавливает в жесткий матрас. Просто у Чимина невероятно податливые мышцы и он может гнуться во все стороны, от чего Тэхен в совершенном восторге и чем Тэхен постоянно нагло пользуется. Он нависает сверху, опираясь на одну руку, а второй шарит у изголовья, куда вчера кинул смазку. Почти пустой тюбик нащупывается в щели между матрасом и спинкой кровати, и в считанные секунды Тэхен распределяет остатки по всей длине своего члена. А в следующее мгновение Чимин судорожно цепляется своими пальчиками за руку Тэхена, которой он прижимает его колено к кровати. – Блять… Не а-ах… Не сжимайся так сильно, – хрипло выдыхает Тэхен сквозь сжатые зубы, коленом отодвигая вторую ногу Чимина и рукой сжимает упругую ягодицу, пытаясь получить больше доступа. – А ты не дави та-а-ах… Так си-ильно, блять! – Чимин тонет в тяжести чужого тела над собой, поддается его дрожи и, прикусив губу с внутренней стороны, чуть приподнимается на коленях, шире раздвигая ноги и подается назад, помогая Тэхену войти в себя полностью. Ему больно, мышцы еще ноют после вчерашней ночи, но судорожный всхлип Тэхена, с которым он втягивает воздух, и то, как он лбом падает на чиминово плечо, стоит всей этой боли. Тем более, что через считанные мгновения эта боль растворится в бешеной погоне за удовольствием. – Двигайся, Тэ. Тэхен делает глубокий вдох, наполняя свои легкие запахом чиминовой кожи, и мягко целует его в острую лопатку, медленно покидая напряженное тело, прежде чем войти снова. Чимин едва слышно постанывает в подушку, потерянный в ошеломляющих ощущениях конкретной заполненности – член Тэхена давит на чувствительные стенки внутри, заставляя вскидываться всем телом, когда он начинает входить резче, а низкие стоны у самого уха и опаляющее шею дыхание заставляют приподнять таз и двигаться навстречу этим толчкам. За тонкими стенами университетской общаги у кого-то звенит будильник, и кажется, что кто-то успел оккупировать общую кухню, но для Чимина весь остальной мир с его звуками и шумами отходит на второй план, когда Тэхен увеличивает амплитуду толчков, втрахивая его в матрас. Он стонет в голос, распластанный под сжигающим его телом, принимая резкие и сильные толчки и подаваясь им навстречу; его член, зажатый между животом и простынью, болезненно пульсирует, когда Чимин понимает, что он вот-вот кончит, даже не прикоснувшись к себе. Тэхен вдруг полностью ложится на него, вгоняя свой член в податливое тело под немного другим углом, быстро и слишком глубоко, так что у Чимина появляется дымка из расплывчатых звезд перед глазами. Он с немым криком кончает, пачкая простыни и свой живот, и лишь сдавленно охает, пытаясь отползти из-под тяжелого тела, когда Тэхен продолжает грубовато толкаться в расслабленное после оргазма тела, долбясь в слишком чувствительную простату. – Т-тэхен-ах! Хва-хватит, я больше н-не а-ах… Ты слишком глу-а-ах! – Всхлипывает Чимин и срывается на крик, когда Тэхен толкается слишком резко и глубоко. Звезды перед его глазами меняют цвет на ярко малиновый, и он отдаленно чувствует, как пульсирует в нем чужой член, и слышит хриплый стон над своим плечом. На протяжении нескольких минут они лежат молча, пытаясь восстановить дыхание и успокоить тарабанящие по ребрам сердца. Шум просыпающейся общаги проникает в разделенный на двоих мирок, напоминая, что как бы не хотелось этим двоим отгородиться ото всех, им нужно оторваться друг от друга. – Тэхен-а? – Голос Чимина тихий и чуть дрожит. – Мм? – Тэхену слишком лень отвечать. Он вообще не хочет сейчас ничего делать, говорить и даже думать; хочет сполна насладиться близостью любимого тела. – Ты тяжелый. – Мм. – Что значит “мм”?! – Возмущается Чимин и пытается столкнуть с себя наглеца, но собственное тело явно против. – Мне тяжело! И вытащи из меня свой хер! Мне не удобно! – Мм, – снова мычит Тэхен, ни на миллиметр не сдвигаясь. Он умудряется просунуть обе руки под живот Чимина, прижимая того к себе и довольно утыкается носом в длинную шею. – Что-то я не заметил, чтобы ты был недоволен моим членом три минуты назад. – Да знаешь…, – начинает Чимин, но его перебивает недовольный и прокуренный голос из-за забитого вещами стеллажа: – А давайте вы оба нахуй заткнетесь? – Из-за крайнего шкафа показывается недовольная фигурка соседа по комнате Тэхена, а Чимин чувствует, как его щеки стремительно наливаются жаром, который тут же спускается на шею. Сосед же безразлично смотрит на развалившихся на кровати парней, натягивая свою кожанку и, похлопав по карманам на предмет сигарет, направляется к двери. Прежде, чем дверь за ним закрывается, Чимин улавливает недовольное, – Устроили тут траходром, блять. Чимин смущенно утыкается в подушку лицом. Как же стыдно-то. – Не парься, слышишь? – Успокаивающе шепчет Тэхен ему в шею, мягко касаясь чувствительной кожи губами. – Это он строит из себя всего такого правильного, а на прошлых выходных – помнишь, я попросился у тебя переночевать? На прошлых выходных он тут оприходовал какого-то первокурсника, который теперь за ним с огромными глазами ходит и говорит что-то про вечное и навсегда. Чимин смеется, представив себе эту картину. Но вдруг его смех резко обрывается. – Ким Тэхен, – грозно начинает он. – Какого черта? Ты что, больной извращенец? Возбуждает, когда кто-то смотрит? А ну-ка слезь с мен-а-ах! – Что ты там говоришь? – В открытую смеется Тэхен, снова начиная медленно двигать бедрами, и впивается в пухлые губы поцелуем. Кажется, сегодняшние семинары оба благополучно шлют ко всем чертям. a/n: скажу одно -- этого не задумывалось изначально просто мне так странно ставить на свой фф рейтинг меньше r, поэтому вот так Спасибо каждому, кто дочитал до конца ღ