Яблоко раздора. Осколки войны.

Проснулась под равномерное гудение пикающих приборов. Скривившись, нажала на кнопку вызова постовой медсестры. Минут через десять появилась помятая опухшая рожа, страдающая похмельем и ненавистью ко всему живому. — Че надо?! Поморщилась и махнула рукой в сторону пищавших приборов. Девица подошла, всмотрелась в данные, дыхнула на меня перегаром, и зло сказала ждать, неспешно развернулась и ушла. Посмотрев вслед потасканной девице, я глубоко вздохнула и потянулась к тумбочке. Капельницы и трубочки мешались, но я все же достала то, что мне надо. И даже с кровати не упала! Картонный планшет с бумажными листами и ноутбук. Свет из коридора был достаточным, поэтому, устроившись максимально удобно и поправив безжизненные ноги, которые больше десяти лет были лишь не функциональными подпорками, не способные выполнять свою основную работу, я начала писать заявление. Спустя час три исписанных листа мелким, убористым почерком, я посмотрела на дверь, прислушалась к себе и, кивнув самой себе, на последнем листочке вывела крупными буквами «ЗАВЕЩАНИЕ». Как бы ни было печально, но я оказалась права, и девица явно не собиралась менять спокойный сон на мою жизнь. Завещание я писала еще час. Без привычных медикаментов, тело потихоньку скручивала боль, но мне было безразлично. Мне не много осталось. И я была к этому готова. Выдохнув и поставив точку, я достала маленький сейф размером с шкатулку, положила в него сложенные несколько раз бумагу, подтвердила пароль и устало откинулась на кровать. Отправила мое электронное письмо с тем же содержимым на страницу своего адвоката и закрыв крышку, тоскливо вздохнула. Так не хочется умирать... Перевела взгляд на окно и уныло уставилась на небо. Где-то уже мелькали проблески рассвета. Усмехнулась, услышав, как перестал пищать аппарат, и стала вспоминать, с чего все начиналось Я богатая наследница внушительного состояния. Наполовину японка, на четверть немка, причем еврейской крови, и на четверть русская. Мама умерла, когда мне было пять лет. В стране как раз шла революция и дележ власти. Время перестройки, когда все друг другу горло грызли. Отец пытался сохранить бизнес мамы и приумножить его. Ему помогали мамины родственники. Моим воспитанием до восьми лет занималась мамина родня. И это было лучшее время в моей жизни. Потом мафия, убийства бабушки и дедушки, и меня отец спасает и переправляет к родне уже своей мамы, к евреям. До двенадцати лет я жила с ними, потом землетрясение, похороны, и я возвращаюсь к отцу, чему несказанно рада. Отец, занятый бизнесом, не знал, что со мной делать. Но я была его единственной наследницей, а потому меня должны были должным образом воспитать. В школах мне было делать нечего, да и опасно. За мной охотились. Поэтому отец нанял штат учителей, которые и занимались моим образованием. Я вздохнула спокойно и втянулась в учебу, пытаясь забыть ужасы проживания в семье евреев и боль потери настоящей семьи. А так же не думать о предательстве отца, которому я явно была не особо нужна. Но бизнес изначально принадлежал маме и маминой родне. И наследницей была я, а не отец. Поэтому, чтобы избежать проблем, я должна была жить. До пятнадцати лет я мирилась. Выучила более десяти языков. Участвовала в различных соревнованиях среди вундеркиндов и не один раз зарабатывала гранды. Это были гранды на обучение и прочее. Продав некоторые из них, появилась своя, никому не подконтрольная денежка. На эти деньги я нанимала учителей по борьбе, чтобы продолжить то, что начал мой дед, Чио Гранс. А учил он меня медицине и бою. И я не собиралась эти дисциплины бросать. Отец, узнав о моем самоуправстве, вызвал к себе на беседу. Подробности вспоминать не хотелось, да и не важно это. Главное то, что мы пришли к компромиссу. Я соглашаюсь на двух телохранителей, обучаться экономике и праву, а взамен отец оставляет мне учителей и сам их оплачивает. Также мне приходится переезжать в специальное поместье, где есть тренировочная площадка, бассейн, лес и все необходимое. А так же обо мне отец не должен волноваться еще лет пять, как минимум. А заодно не слышать и не видеть. Я тогда поклонилась и ушла. И начался рай в моей жизни. Относительно. Ну, почти. Экономика, политика, пресса, законодательство, этикет, танцы, тренировки-тренировки-тренировки и еще тысячу раз тренировки. Отцу не понравились мои учителя, и он подобрал мне своих. Избавиться от них я могла, только не слабо покалечив и доказав управляющему несоответствие их с занимаемой должностью. Тот кивал и через некоторое время появлялся новый учитель с новым стилем боя. И мне опять приходилось очень непросто. Я была копией мамы, лишь цвет моих волос был иным. А еще я родилась альбиносом. Блондинкой с красными глазами. Поэтому постоянно носила большие, затемненные очки или линзы. В девятнадцать моя спокойная жизнь закончилась. Отец вспомнил обо мне и о том, что я являюсь неплохим товаром на брачном рынке. И началось. Интриги, вечеринки, чайные церемонии, балы, рестораны, театры, кино, балеты и женихи. Последнего было очень много. Всех возрастов, национальностей, воспитания и прочего. Я мило улыбалась и покорилась воле отца. Именно к этому меня готовили с детства. Это моя судьба. С того момента, как я родилась. Правда, я этому не противилась и готова была к этому. И лишь бабушка была против, отстаивая мои права и независимость, ведь в еврейском народе царствует матриархат… Я с этим не согласилась и противилась бабушке. У женщины должна быть своя роль в жизни. И роль эта подчиняться главе семьи. Не выдержав очередного скандала отца с бабушкой, я отдёрнула ее и, повысив голос, высказала свою точку зрения. Бабушка (точнее прабабушка) выслушала молча. А потом доказала за два года, как я не права, забрав к себе. До двадцати пяти лет я жила собачась со старушкой каждый день и командуя мягкими, бесхребетными мужчинами ее семьи. Ведь я привыкла к определенному комфорту, который мне всю жизнь обеспечивали слуги. А к хорошему привыкаешь моментально. И все же смерть прабабушки сильно ударила по мне, и я впервые, со дня смерти дедушки, плакала. Все же я полюбила эту склочную, стервозную старуху. Увы, но убийцы преследовали нашу семью. После старушки не прошло и месяца, как мне пришлось хоронить отца. Взяв компанию в свои руки и приведя все дела отца в порядок, и наметив курс развития, едва не погибла и я сама. Конкуренты заминировали частный самолет и, отправив меня в кому, не долго радовались победе, ибо удержать империю Гранс (в честь дедушки, основателя компании) не были способны. Поэтому, не успела я придти в себя, как фактически попала в рабство. И пришлось, не вставая с койки, приводить дела в порядок. Что очень обрадовало некоторых, как и прогноз врачей, который был однозначен. С койки мне не встать. Да и даже сидеть в этой койке я не в состоянии из-за последствий крушения самолета. А если я хотела жить и иметь все привычные удобства, мне надо было работать. Вот такая несправедливость в жизни. Лучшая клиника, отдельная, платная палата, личная сиделка и все это золотая клетка для птички с отрезанными крыльями. Последствия для организма не прошли даром. С каждым годом состояние ухудшалось. Я не накладывала на себя руки. К чему? Этим успешно занимались сами медики, относящиеся к своей работе халатно, чувствуя свою безнаказанность. Увы, я даже пожаловаться никому не могла. Смена врачей, медсестер и прочего персонала не помогали. Я хоть и была еще богатой наследницей, но по факту мне не принадлежало уже ничего. Денег мне не давали. Как и распоряжаться ими. Только компания. Только ею заниматься и все. Для этого мне выделили ноутбук и человека, который изредка приносил на подпись бумаги и составлял договора. Да вот только ноутом я долго пользоваться не могла из-за головных болей. Но иногда через него следила за событиями в мире. И смотрела аниме. Каюсь. Но не будь я дедушкиной внучкой, если все так оставлю, не отомстив. Да и позабыли некоторые, что в моих жилах течет кровь самураев! И план мести уже почти реализован. В последние минуты жизни я улыбалась. Сквозь слезы, боль и помутнение рассудка. Дико хотелось жить. Я ведь так и не жила свободной, человеческой жизнью. Всегда подчинялась, кланялась и смиренно принимала удары жизни. Помнится, однажды, еще когда я могла бегать и радоваться жизни, только-только вышел японский мультик про мальчика, который был сиротой и его команду. Так даже он, чтобы ни случилось, всегда улыбался. Жалко, что я так и не узнала, чем все закончилось. И появилась ли семья у моей самой любимой героини, похожей на моих трех бабушек одновременно.

***

Врачи опоздали совсем чуть-чуть. И еще долго боролись за жизнь женщины, которая была под их опекой, но все усилия их были тщетны.

***

И снилось мне мое любимое аниме. Нет, я знала, что умерла. Не стоит обманывать саму себя. Зачем? Я видела, попытки спасти меня. Видела работу врачей. А также крах империи и внутренние разборки. Моя последняя интрига удалась. Я завещала все свое состояние одному японскому клану, специализирующейся на убийстве. Маленький, но очень сильный, дружный и влиятельный клан. А убийство тех, кто поспособствовал смерти всей моей семьи, стоит того. И компания — лишь малая цена. Откуда я знаю клан убийц? От своего дедушки. Он когда-то был членом этого клана, но ушел оттуда, не согласившись с ее политикой и методами воспитания. И его отпустили. Дед был потомком одного из слуг клана, но он по секрету говорил, что является бастардом главы и очень этим гордился. И учил меня некоторым тонкостям бывшего семейного дела. Жалко, что учить меня начали с шести лет и ничему особому не научили. Возможно, выживи дед, моя судьба была иной. А пока, я смотрела удивительную историю ниндзя-медика, потерявшей абсолютно все, кроме желания жить. Очень это было знакомо. Момент, когда ее позвали обратно в деревню, мне не понравился. До чего же некоторые личности эгоистичны в своих желаниях. Деревня была виновата в том, что все ее родные гостят у шинигами, а от нее требуют долг! Типа ее клан был основателем деревни и кому, как не ей защищать его! Тьфу, не понимаю! Нет, во главе деревни стоят не идиоты, это видно по тому, что за ней отправили не сломленного сиротку и единственного близкого человека, друга детства. Видимо, она захотела защитить последнее дитя, осколок от некогда великого клана ее матери. Иначе я не понимаю, к чему все это. На месте Цунаде, я бы вырезала сердца всех жителей Конохи, а потом на месте деревни устроила погребальный костер. Все же, нечего слугам коптить небо, когда хозяева погибли, защищая детей. А они палец о палец не ударили, чтобы защитить детей главенствующих кланов, которым отводилась роль тех самых слуг…один Саске и Наруто чего стоит… — Ты не права. Я не собиралась помогать комфортно жить этим шакалам, пирующих на костях моей семьи. — услышала я тихий шепот сзади. Обернувшись, я увидела высокую, очень красивую блондинку с выдающимися… кхе-кхе… данными. — Ты не отомстила убийцам своей семьи. Не покарала предателей. Ты даровала им жизнь. Или я не права? — ответила я, ничему не удивляясь. Видимо, царство шинигами все же есть. Или это бред моего воспалённого воображения. — Я искала того, кто отдал приказ. Деревня и люди в нем — это оружие. Виновен тот, кто это оружие направил. Я искала его. И я отомстила. — Глупость. Оружие, имеющее разум, язык и волю — это исполнители. Ты должна была вырезать абсолютно всех, на ком была кровь твоей семьи. И взрослых, и детей. — Дети не виновны за грехи родителей! — Да что ты?! Конечно не виновны. Как не виновен и сам сиротский мальчик в том, что каждая собака в деревне не постеснялась пнуть его. Не надо было ему рождаться, верно? — Ты не права! Все было совсем не так! Я с ухмылкой посмотрела на нее и поманила к себе рукой. Когда она подошла и села рядом по-турецки, я взяла пульт и отмотала кино на самое начало. Увы, серии я смотрела не все. В моем прошлом только до убийства первого джинчурики и то, без перевода. Плохо разбиралась в китайском диалекте, но упражнениям в языке это сильно помогло. Цунаде к концу аниме выглядела совсем больной и молча плакала. — Я не права? Что тебе мешало вырезать половину деревни, а остальное оставить Наруто, как последнему представителю великого клана? Скажи, тебе не ясно, что все три ваших клана планомерно уничтожали? — Это Зецу! Это он во всем виноват! — Кто это? — Тень… сын десятихвостой! Демон! Это он уничтожил мою семью! — с рыданием прокричала она. Я покачала головой и потребовала подробностей. И долго думала. — То есть, Зецу этот настолько силен, что втравил в войну всех вас? И лично управлял рукой каждого бандита, вырезающего членов семьи? Ты глупа. Посмотри. — я отмотала кино до случая с лисьей маской в детстве Наруто. — Этим животным тоже двигал Зецу? А всем остальным Зецу закрывал глаза и запрещал под страхом смерти слово сказать в защиту невинного ребенка, в кои-то веки пожелавшего подарок, хоть и от самого себя? Скажи, эти животные стоили того, чтобы твои родные с радостным криком бежали на смерть? Или стоили жизни его родителей, своими телами прикрывших всех остальных? Помнится, члены твоего клана умирали за… идеалы, и многим не было и десяти лет. Стоило оно того? И кстати, почему Сенджу полезли в войну? Ведь на деревню никто не нападал. — Приказ дайме. Это наш…правитель. — Дайме? Человек? Он даже не шиноби. Какое он имел право приказывать вам? — Он наш правитель! — Глупости. Правителем был твой отец. И дядя. Они основали деревню. Или я ошибаюсь? — Но земля принадлежала Дайме! И в случае чего, ее бы отобрали. Дом. Отняли бы дом. Мы сражались за свой дом. — бессвязно шептала она, смотря в никуда. Я глубоко вздохнула и покачала головой. Собрала с земли в руку песка и спросила. — Скажи, будь у тебя дочка, убила бы ты ее за эту грязь? — и медленно выпустила песок струйкой. — Оно стоит жизней твоих родных: мамы, братьев, любимого? Цунаде опустила голову и еще больше сгорбилась. — Отец не научил тебя, что дом — это прежде всего родные и дети? Клан — это семья. А деревня, это прежде всего люди? Да даже если отец тебя не научил, то жизнь должна была. Скажи, очень приятно слушать от людей, ради которых твоя семья не жалела ни сил, ни крови, ни жизней своих, столько помоев и грязи? Цунаде-неудачница. Цунаде-алкоголичка. Цунаде… — Хватит! Моя семья выполняла договоры и соблюдала клятвы! Мы клялись защищать их и делать все, для их блага! Не стоит марать грязью память моих родных! — Вот как. То есть, твой клан добровольно служил этим животным? И как? Оно стоило того? — Не дело детей, осуждать поступки родителей. Думаешь, я не пыталась изменить судьбу?! Да кто меня слушал?! Я женщина, джуби меня побери! Не мое дело, лезть в политику! Мое дело сидеть дома и рожать!!! Оу. Прямо крик души. — Поэтому у тебя не было детей? Ты боялась… что им придется умереть за чужие идеалы. А ты была не в силах вновь хоронить… верно? Поэтому ты медик. Ты… пыталась их спасти. Но они не хотели быть спасенными, верно? Но почему… почему ты не отомстила им? Цунаде горько расхохоталась, обхватив себя руками. Я обняла ее и вздохнула. Понимаю. Кому мстить? Если дурость человеческая неизлечима. А во всем виновата именно дурость. — Все. Успокойся. Я тоже не без греха. Уверена, что всей ситуации я не знаю и знать не могу. Все. Ну? Чего ревешь? — Я… я во всем виновата… ты… ты права… Я опешила и горько расхохоталась. — Дура. Не ты их на войну гнала. Не ты их заставляла. Не твоя рука держала нож, вырезающая их сердца. Твоя вина лишь в том, что ты не отомстила. Цунаде отстранилась и усмехнулась. — А кто сказал, что не отомстила? Силенок, конечно, было маловато, но я отнюдь не сидела сложа руки. Я собирала информацию. Знания. И силу. Как думаешь, для чего? И почему ты здесь? Я долго выбирала ту, которая мне подойдет. Договорилась с самим Шинигами! — она усмехнулась и указательным пальцем приложила ко лбу на переносице. Я помолчала, ожидая пояснений. — Наши судьбы чем-то схожи. Ты тоже наследница великого клана и осталась одна. Но ты сумела отомстить. Изящно. Чужими руками и очень оригинально. Бабушка Тсуе гордилась бы тобой. А дед… он бы восхищался. Поверь, стыдиться нечего. У тебя нет тех слабостей, которые есть у меня. Ты не следуешь букве клятвы, а прогибаешь их под себя. Я видела твою жизнь. Тебя заставили поклясться, что ты не будешь покушаться ни на чью жизнь и не будешь вредить… убийцам. Тем, кто замешан в убийстве твоих родных. До самой смерти ты будешь работать на процветание и благополучие их семей. Верно? Но никто не мешал тебе мстить им после смерти. Как ты и сделала. И это при том, что ты была в клетке. Отрезана от всего мира. И должна была передать бизнес своей родне. Брату. Верно? И ты передала. Брату. Но вот не уточняла, какому именно, верно? Я хищно улыбнулась. — Меня сломали. Меня пленили и уничтожили. Отняли все. Но осколки, оставшиеся в моей душе, ранят не хуже меча. Я не предала семью. Я выполнила клятвы. Я смыла кровью позор рода. Я покарала виновных. Я в своем праве. А брат, поднявший руку на своего отца, мне не брат. И пусть он это делал не по своей воле. Пусть поднял не свою руку, но честь рода я запятнать не позволю! — Истинная глава рода. Не зря дед на главенствующую роль определил именно тебя. В тебя дух ниндзя силен, как никогда. Жаль, что все так получилось. — А мне не жаль. Я исполнила свой долг. Мы еще долго молчали, каждый думая о своем. — Скажи, ты бы смогла спасти мой…клан? Если бы ты была на моем месте. Это было бы возможно? Я рассмеялась. — О чем ты говоришь? Я и из клетки дотянулась до всех своих обидчиков. Все они кормят червей на общей могиле. А я… я тоже мертва. Как и мой клан. Даже не знаю. Не знаю. Цунаде кивнула и задумалась. — Скажи, а ты бы защищала своих детей? Плевать, кто их отец. Своих детей ты бы бросила? Ты бы погнала на верную смерть маленьких детей ради идеалов и клятв? Ты бы спокойно могла бы хоронить детей, зная, что они выполнили свой долг и не… не уронили честь клана? — Глупость несусветная. Детям не по силам отстаивать честь клана. Дети — это будущее. И этим будущим надо грамотно распоряжаться. Что я за глава буду, если у меня такое творится будет?! В крайнем случае, сама отстаивать буду, а не перекладывать СВОИ обязанности на детей. Нет, если идет испытание и воспитание наследника, то это другое дело. Ты про что? — А если честь клана этого требует? — Не понимаю. — я действительно не понимала. Цунаде вздохнула. Махнула рукой в сторону телевизора, и я долго смотрела, пытаясь понять и осознать… Последней каплей стал эпизод, в котором мужчина, с умирающим маленьким ребенком на руках, разглагольствует о чести клана и о том, что надо отомстить. Кровь за кровь. Детям. Он это говорил женщинам и детям. — Шакал! Шакал, извративший саму суть понятия о семье! А сам?! Что Будет сам делать?! Почему дети вместо него мстят за смерть детей?! — шипела от ненависти я. В то же самое время то же самое происходило в другом клане. Отец перерезает горло своей маленькой дочери лет четырех, что усомнилась в нужности войны, от которой мама и двухлетний братик умерли от голода в то время, когда все мужчины семейства заняты не добычей пропитания и защитой семьи, а честью рода и нападают на женщин и детей соседнего клана. Слушая заверения, что во всех бедах виноваты другие, отбирающие рабов и кусок хлеба, я потрясенно качала головой. — Они безумны, Цунаде. Клан — это семья. Это дети, женщины, старики. Это не громкое звание. Это семья. Это…это ужасно. Цель женщин рожать и воспитывать здоровых, сильных детей. И защищать их. Как они могут хоронить своих детей и отправлять на верную смерть остальных? Как? Это противоречит всему… — Пытаются воспитать достойных членов великого клана. — Мда? И как? Получилось? — с изрядной долей скепсиса спросила я. Она пожала плечами, вновь вернувшись к просмотру видео. — Я поняла, почему клан вы не сохранили и до последнего били себя в грудь, доказывая, что вы самый лучший клан. И как? Помогло это вам выжить? Не спорю, вы благородные шиноби и все такое. Но помогло это вам выжить? Вместо того, чтобы учить кодексу, чести и прочему, эти придурки, назначив себя главой, должны были научить детей вначале выживать, потом сохранить клан и приумножить его богатство в виде детей и прочего, а уж после отстаивать честь клана. Полумертвым детям отстаивать честь полумертвого клана…не пойму. Ведь им есть что оберегать. Можно было возродить клан… ладно, мне кажется, оба точно безумны. Второй — это Учиха, верно? Ни в грош не ставящий слабых и женщин в частности. А ведь клан из женщин и детей поставил его в итоге на колени… зря недооценивает женщин. Мой дед говорил, не так страшен одинокий волк в лесу, как страшна сука, способная рожать волчат каждые три месяца. Слабая. Немощная. А опасная. Японская мудрость. Знаешь, я не понимаю, зачем тебе это. Мне эти истории сердце рвут. Я не могу остаться равнодушной. — О, как тебя прорвало. Ты лучше скажи, смогла бы ты спасти клан и возродить его величие? Клан Сенджу и Учиха — это две ветви одного великого клана. И ведущие войну на уничтожение еще со времен двух братьев, не поделивших кресло главы клана, принадлежащего их отцу. Сумела бы ты спасти этот великий клан и объединить разрозненную семью? Я задумалась. — Да. Смогла бы. Или основала бы новый, на осколках двух этих. Но что мне будет взамен? Чем ты заплатишь? Цунаде прищурилась. — А что ты хочешь? Я задумалась. — Немного. Я хочу спасти деда и перенести его в этот мир. Мир ниндзя и шиноби его мечта. Второе. Хочу иметь кровь Узумаки, их силу, живучесть, долголетие, регенерацию и геном. Самые лучшие гены. А еще мне понадобятся твои знания. Все. Быть медиком я мечтала после смерти прабабушки. Да и клану это твоему поможет. — Слишком много. Я пожала плечами. — На меньшее я не соглашусь. Цунаде кивнула и опять задумалась. — Хорошо! Будет по-твоему! Но с тебя подписание контракта и передача памяти мне самой не позднее шести лет! Взамен я передам тебе свою кровь, силу и печати. Договор? — Хорошо. И да, я хочу быть женщиной. Взамен поведу клан в матриархат и тебе не придется воевать с мужчинами, отстаивая свое мнение. Договор? — А мне нравится! Договорились! И так уж и быть, подарю тебе и все свои секретные наработки в плане вечной молодости! В следующий миг она вновь коснулась точки над переносицей и мою голову едва не разорвало на части от дикой боли. — Вали! Все, что надо, я передала! Изучай, тренируйся и развивайся! Успеха! И мир померк. На что это я согласилась?!