What's up, Stiles?

Дерек пытался разонравиться Стайлзу, сколько себя помнил. Всё началось жарким летом 1996 года. Дерек как сейчас помнит несколько утомительных часов тряски в машине и тошноту, периодически подкатывающую к горлу. Спать на задних сидениях с двумя сёстрами по бокам было не то чтобы неудобно, просто невозможно. Кора постоянно хныкала, Лора на правах старшей подначивала её, мол, девчонке уже целых пять лет, а она ребёнок ребёнком. Кора от этого, естественно, начинала реветь пуще прежнего. Дерека, стиснутого посередине, то и дело больно толкали локтями под рёбра, а крики и девичий рёв, сопровождаемый тонким писком и дёрганьем ног, потихоньку сводили его с ума. К новому дому они подъехали в самый разгар дня, все как один: уставшие, недовольные и с настроением на нуле. Даже обычно весёлый отец выглядел несчастным, постоянно тёр сухие глаза и порывался уснуть, свернувшись калачиком прямо на пассажирском сидении. Новый дом на первый взгляд выглядел отлично. Он был, конечно, меньше их прежнего, но выглядел уютнее. Жаль только газон истоптан и запущен, вряд ли у мамы найдётся время за ним следить. На прежнем их месте она даже разбила собственный садик на заднем дворе, где с трудом вырастила чайные розы. С ними расставаться ей было сложнее всего. Весь последний день она, в перерывах между расфасовыванием нажитого по коробкам, бегала прощаться с цветами, печально поглаживая распустившиеся бутоны. Теперь же ей придётся заново обставлять дом, знакомиться с соседями и налаживать контакты в их новой школе, так что времени на поливание пожухлой травы не найдётся. Да и не захочет она это делать? Труд был тяжёлым, а останутся ли они на новом месте, ещё не известно. Дерек сладко потянулся, наконец выбравшись из ненавистного автомобиля, размял затёкшие мышцы, кидая недовольный взгляд на намеренно толкнувшую его плечом Лору, проходящую мимо. Он поглядел в пустые окна дома, пытаясь разглядеть обстановку, когда сзади на него кто-то накинулся. Дерек от неожиданности едва не встретился лицом с асфальтом. Он испуганно отшатнулся, стряхивая человека с себя, и тут же крутанулся, едва не столкнувшись лбом с улыбающимся мальчишкой. Тот глядел на него озорными глазами, подпрыгивая на месте, весь какой-то дёрганный и странный. Хейл никогда себе в этом не признается, но в тот момент он его испугался. Пах мальчишка странно, но Дерек не позволил себе подойти поближе чтобы разобрать запах на составляющие, только предположил, что перед ним стоял омега. — Дерек, поможешь нам с коробками? — как спасение прозвучал голос отца. Хейл тут же ринулся к грузовику, радуясь возможности отделаться от непонятного мальчишки. Запрыгнул в машину, из которой грузчики как раз вынесли диван, выхватывая у папы лёгкую коробку из рук. — Уже обзавёлся друзьями? — поинтересовался старший Хейл, глядя сыну за спину. Дерек с ужасом обернулся, крупно вздрогнув, встречаясь глазами всё с тем же ребёнком, тоже забравшимся в кузов. — Я могу помочь. Меня, кстати, зовут Стайлз. А ты Дерек, да? Я слышал, как тебя звали. Вы наши новые соседи? До вас тут жил старик Дженкенс, мы со Скоттом его не любили, он отнимал все наши игрушки, которые попадали к нему на газон! Скотт — мой лучший друг. Мы с ним знакомы с садика, он добрый и похож на собаку. То есть, не то чтобы похож, — тараторил мальчишка, даже не делая паузы между словами, чтобы глотнуть воздуха. Мистер Хейл посмеивался в кулак над неразговорчивым сыном, в ужасе застывшим перед, кажется, Стайлзом. — Дерек, думаю, тебе стоит пойти в дом и помочь маме, — пытаясь спасти собственного ребёнка от обморока, подсказал отец, забирая коробку обратно. Дерек часто-часто закивал, выпрыгивая из грузовика, вот только Стайлз, как оказалось, не понимал намёков. Его ничто не останавливало. В это невозможно было поверить, но он погнался за ним! Ещё до того, как Дерек осмелился обернуться, чтобы проверить свою догадку, омега перехватил его у крыльца, уцепившись за плечо. Дерек уже собирался сказать, чтобы он отстал, как случилось нечто очень странное и неловкое. В попытках вырвать собственную конечность из плена цепких пальцев, он с силой дёрнул ею. Чужая рука соскочила с плеча, машинально цепляя Хейла за ладонь. Дерек так и застыл от шока, не в силах поверить, что они держались за руки с этим странным омегой. И как только он вляпался в такое? Сестры как раз выскочили из дома, тут же притормозив у порога. Надолго Лору не хватило. Она резво запрыгала вокруг них, напевая: — Жених и невеста, тили-тили-тесто! Кора её подхватила, шепеляво повторяя слова и хлопая в ладоши. Дерек наконец очнулся, поступая как любой мужчина в возрасте семи лет. Он отскочил от Стайлза, с криками вбегая в дом в поисках мамы. Так прошло их знакомство.

***

Следующие недели он избегал Стайлза как мог, а в те пару раз, что им довелось столкнуться, забегал обратно в дом, поглядывая в щель между занавесками, дожидаясь пока дёрганный уйдёт. Про себя Дерек называл соседа только так. На его счастье отец принял его сторону и, пусть без особого энтузиазма, говорил Стайлзу, что Дерека нет дома, что тот спит, читает, занят сутками напролёт. Одним словом, нагло врал, когда омега приходил вытащить младшего Хейла поиграть. Кажется, в ту первую неделю Дерек вообще не высовывал носа из дома. Он помогал разбирать вещи, смотрел телевизор и играл с сёстрами на заднем дворе, стараясь не попадаться на глаза соседскому мальчишке. Тем не менее, проблемы на этом не закончились. Он чуть не умер, когда вошёл в новый класс, а из-за спины послышался громкий, знакомый, писклявый голос: — Дерек, это ты! — за которым последовали обвившие шею руки и тело, налетевшее на его собственное. Одноклассники, с которыми он ещё даже не был знаком, тут же рассмеялись, во все глаза глядя на них. Дерек только устало вздохнул. У него и так были проблемы с общением, а теперь он, скорее всего, и вовсе не найдёт себе друзей. А ведь он так отчаянно надеялся, что они не попадут в один класс. Когда чета Стилински в полном составе пришла на ужин в честь новоселья, Дерек позорно заперся в собственной комнате, соврав, что ему плохо. Отец понимающе покивал, догадываясь о причинах его недуга. На следующий день мама рассказала ему всё, что он успел пропустить, очевидно думая, что Дерек расстроился своему отсутствию на ужине. Сам же Дерек, дабы её не огорчать, кивал, внимательно слушая, хотя ему было не очень-то интересно. Как выяснилось, миссис Стилински работала медсестрой, мистер Стилински оказался шерифом города, а «чудесному мальчику», как прозвала дёрганного мама, было шесть лет отроду. За последнюю мысль Дерек уцепился, дальше не слушая. Шесть лет, получается он на целый год младше Дерека, а значит и в один и тот же класс они не попадут! Школ на весь Бейкон Хиллс было три: младшая, средняя и старшая. Варианта, что школы у них будут разные, не рассматривалось, а вот классы очень даже. За всеми своими вычислениями Дерек как-то не учёл того, что Стайлз мог пойти учиться и в пять. Вот тут-то и стало ясно - школа не будет убежищем. Придётся прятаться от дёрганного ещё и на переменах. Ребята в классе заклеймили его на всю жизнь: — Дерек, а где твоя любовь? Дерек, а когда у вас свадьба? Дерек, ты потерял свою вторую половинку? Дерек злобно зыркал исподлобья и те затихали, да только ненадолго. С объятиями дёрганный больше не лез, но таскался повсюду хвостиком и глядел влажными глазами вслед, когда тот сбегал.

***

Первый год в новом городе прошёл ужасно, да и следующие не лучше. Пока, наконец, в седьмом классе Дерек не перешёл к действиям. Он разработал тщательно вынашиваемый план. Поначалу тот казался глупым и донельзя детским, но чем больше Дерек о нём думал, тем привлекательней он выглядел в его голове. Ему всего-то хотелось дать этому несносному омеге понять, что тот ему не нравится, что он не в его вкусе. — Пейдж, эй, Пэйдж, подожди! — Дерек? — она обернулась, неловко поправляя волосы и старательно улыбаясь. Дерек на это только поморщился, но заставил себя продолжить. Пахло от Пэйдж чем-то приторно сладким, да так сильно, что хотелось отойти подальше и глотнуть свежего воздуха, но пришлось терпеть. Так он и пригласил на свидание первую красавицу средней школы. На внешность Дерек не жаловался, да и на его нелюдимость омеги отчего-то велись, но он этим никогда не пользовался. У него вообще редко возникали сильные чувства по отношению к окружающим. Разве что дёрганный вызывал целую лавину глухого раздражения, да и только. Чтобы оценить всю гениальность этого шага, следовало знать всего одну вещь наверняка — Стайлз ненавидел Пэйдж. Они с ней разве что не дрались на уроках. Стилински кривился и, не стесняясь, высказывался по поводу её знаний, стоило той выйти к доске, растерянно глядя на простейшие задачки. Она, в свою очередь, насмехалась над его внешностью, кидая гадости по поводу курносого носа, родинок, которыми тот был щедро обсыпан, и нескладной фигуры. Благо классы у них совпадали всего-то по иностранному языку и химии, так что пересекались они с ней два раза в неделю, а еще на физкультуре. Дереку повезло меньше: он со Стайлзом виделся едва ли не на каждом уроке. План, по-сути своей, был прост: Пэйдж должна была гулять с ним, обедать и садиться как можно ближе в классе. Этой задумкой Дерек хотел убить двух зайцев сразу: узнать, как именно он нравится Стайлзу, вполне возможно, тот действительно хотел просто стать ему другом, или в случае, если дела обстояли иначе, отбить у Стилински всякий интерес подобного рода. Стайлз глядел на них волком за обедом, буравил взглядом в коридорах и едва не прыскал ядом на уроках. — …Лидия, а я так хотела эти самые… — Дерек делал вид что слушает, кивая и в нужных местах поддакивая, пока не заприметил знакомую фигуру дальше по коридору. Стайлз яростно запихивал вываливающиеся тетради в свой шкафчик, переговариваясь со Скоттом. Дерек, недолго думая, впервые ухватил Пэйдж за руку, переплетая их пальцы. Рука у неё была влажная и липкая, держать её совершенно не хотелось, да только Стайлз одарил его таким ревнивым взглядом, что внутри, несмотря на очевидные минусы задумки и дискомфорт, разлилось глухое удовлетворение и даже неуместная радость. Всё шло довольно хорошо, пока Тео, которого Дерек считал почти другом, не влюбился в Пэйдж. Влюблённость убила их почти что дружбу, и Тео, предатель, рассказал Пэйдж о его хитроумном плане, надеясь, что они расстанутся и он займёт место Дерека. Парень в этом так никогда и не признался, но Дерек после того случая перестал ему доверять. Пощечина, которой его тогда одарила Пэйдж, к слову, была что надо. Ей произошедшее не понравилось и она растрепала всё одноклассникам. История, конечно, дошла и до Стайлза, который, вскоре, снова начал провожать Дерека влюблёнными глазами, тенью петляя за ним по школьным коридорам. Отношение Стайлза к Дереку стало только хуже. Если влюблённые взгляды Хейл ещё мог стерпеть, то новую привычку Стайлза — нет! Тот в самом начале урока наваливался всем телом на парту и нюхал его, как он считал, незаметно. Он даже Пэйдж такого не позволял! Маньяк едва не тыкался ему в затылок своим смешным носом. Дерек отбрыкивался локтями, мотал головой, а в один момент даже умолял учителя пересадить его как можно дальше, но тот только отмахнулся от него, как от назойливой мухи, считая расположение детей идеальным. Чёртов педант. Однажды, во время очередного обнюхивания прямо посреди контрольной, Стайлз заметил ошибки, которые Дерек допустил в своих решениях, и принялся нашёптывать правильные ответы тому прямо на ухо. Горячий шёпот обжигал кожу, дрожью проходясь от затылка прямиком к копчику, и вот тогда-то Дерек впервые осознанно испугался Стилински. Теперь и это стало своеобразным ритуалом. Стайлз сначала вбирал полные лёгкие воздуха, после выдыхая Дереку в затылок ответы. И если поначалу того устаивало положение дел (химия не была сильной стороной Дерека), то много позже хотелось провалиться прямо на месте. Теперь запах Стайлза периодически бил в нос, но Хейл не позволял себе его распробовать, вот уж ни за что. Это уже переходило всякие границы! Дерек уговаривал себя пережить этот и следующий год, а дальше, если повезёт, в старшей школе они вообще не будут пересекаться.

***

Как только он увидел Дерека Хейла, он просто сошёл с ума, влюбившись в него с самой первой минуты. Его глаза. Его ослепительные, зелёные глаза, обрамлённые тёмными густыми ресницами. Кажется, они познакомились за неделю до учёбы. Джон ещё месяц назад рассказал, что в дом напротив переезжает семья с детьми возраста Стайлза. Мама обрадовалась, потому что никак не знала, чем занять сына летом. Скотт уехал до конца каникул к отцу; они редко виделись и последнего не устраивало положение дел. Стайлз провёл несколько недель, день и ночь просиживая на крыльце, на случай если соседи решат приехать пораньше. Когда семья Хейлов наконец прибыла, мама заволокла его в дом на целые пятнадцать минут, чтобы те хотя бы успели выйти из машины. Стайлз жалобно глядел в окно влажными глазами, нетерпеливо подпрыгивая на месте. Положение спас зазвонивший телефон, отвлёкший маму от него. Он, не теряя больше времени, выскочил на улицу, притормозив у самого грузовика, чтобы не показаться невоспитанным. Тогда-то он и увидел его. Дерека Хейла. Стайлз был уверен, что перед ним стоит его будущий лучший друг. Тот стоял перед домом, болтаясь без дела и лениво наблюдая за отцом, перетаскивающим коробки. Стайлз тут же решил помочь, однако мистер Хейл отправил Дерека в подмогу Талии, а без него помогать как-то совсем расхотелось. Стайлз-то прекрасно понял, по его недовольному виду, что тот не хотел уходить, и погнался за ним следом, чтобы поиграть, пока он не скрылся в доме. Всё, что Стилински помнил дальше: Дерек хватает его за руку, добро глядя прямо в глаза и улыбается, едва приподняв уголки губ. Сердце тогда едва не остановилось от мысли «Неужели? Это и будет мой первый поцелуй?». Правда, на долю секунды, оно совсем перестало биться. Земля разом ушла из-под ног и весь оставшийся мир сузился до этих чудесных, самых красивых на Свете глаз. Все испортили его сестры, которые, кажется, напугали Дерека, потому что тот отскочил, весь раскраснелся с ног до головы и смущённый скрылся в доме с криком «Ма-ам!». Должно быть, он хотел нажаловаться на девчонок за то, что те им помешали. Чуть позже мама отправилась к миссис Хейл с лимонным пирогом, обсыпанным сладкой сахарной пудрой. У Стайлза, заядлого сладкоежки, от одного только взгляда на него текли слюнки, но стоило ему представить, как Дерек наслаждается этим пирогом, обязательно вспоминая при этом Стайлза, как он едва ли не сам вытолкал маму за порог. Остаток дня Стайлз вспоминал вспыхнувшее лицо и зелень его глаз. В ту ночь он лежал без сна, представляя поцелуй, который почти случился. Уже засыпая, он покивал самому себе, решив взять ситуацию в свои руки, раз уж Дерек оказался таким стеснительным. Очевидно же, что он в него влюбился, но просто побоялся это открыто показать. Так что он задался целью помочь ему: — Дерек, это ты! — что есть силы обнимая его, произнес Стайлз. Он тогда так обрадовался, что они попали в один класс. Следующие несколько лет Стайлз только и давал тому поводы преодолеть свою стеснительность и начать уже с ним, Стайлзом, встречаться. К седьмому классу ему начало казаться, что это случится уже вот-вот, совсем скоро, уже почти. А потом Пэйдж МакЛафлин встала между ними. В ней сочеталось всё, что Стайлз ненавидел. Она была надменной, болтливой сплетницей. Красивая внешность и ничего больше. Пэйдж ловко строила из себя ту, кем ни разу не являлась. Легко могла воткнуть нож в спину и была насквозь фальшивой. Но вот именно она почему-то идёт по коридору и держится за руку с Дереком, его Дереком, который, между прочим, задолжал ему поцелуй и объятия! Тем самым Дереком, который жутко смутился, когда они сами за несколько дней до второго класса переплели пальцы. Тем самым стеснительным альфой, который до сих пор не нашёл в себе смелости признаться Стайлзу в чувствах. Стайлз тогда едва заставил себя отвести глаза, полные злых слёз, от их рук, решая его игнорировать. Он ведь давал ему столько шансов, а тот, непонятно почему, выбрал эту противную девчонку. Дерек, гуляя с Пэйдж, почему-то всегда оглядывался по сторонам, выискивая глазами Стайлза. Тот сначала не понимал, что он пытался этим показать, пока до него не дошло, что стеснительный Дерек, наверняка согласился встречаться с Пэйдж, чтобы Стайлз его ревновал. Похоже он подумал, будто Стайлз потерял к нему интерес. Ну что за чушь! В глубине души Стайлз знал: рано или поздно Дерек поймёт, что его план сработал и вернётся к нему. И как всегда оказался прав. Прошла неделя и на большой перемене Дерек и Пэйдж, на глазах у всех, расстались. Пэйдж после сильно переживала, заливая слезами полы коридоров, а Стайлз в глубине души не мог нарадоваться. Теперь, когда Дерек снова был свободен, он стал гораздо приветливее со Стайлзом: — Привет, Стайлз. — Здравствуй, Дерек, — радостно выдавил из себя Стилински, глядя на широкую спину севшего перед ним Хейла. Стайлз порой ловил на себе взгляды Дерека, но стоило им пересечься глазами, как тот очаровательно краснел, едва не до хруста отворачивая голову. Стеснительный до ужаса, но такой милый. Его волосы приятно пахли чем-то сладким. Скорее всего, это был запах геля, которым тот приглаживал прическу, а личный запах кружил голову, ударяя по обонянию самыми любимыми вещами на свете: лесом, запахом типографской краски и дымом. Стайлз остаток учебного года придвигался поближе, неслышно втягивая воздух полной грудью, нашёптывая правильные варианты ответов прямо в покрасневшие от стеснения уши, раздумывая, будет ли Дерек когда-нибудь по-настоящему его.

***

В восьмом классе произошли перемены. Жаль только, что не в школе, а дома. Питер переехал жить к ним. Дерек каждый раз по возвращению домой заставал того в одной и той же позе. Питер сидел в старом кресле у окна, закинув ноги на журнальный столик. Мама говорила, что тот не может прийти в себя после смерти жены. Когда случился пожар, его не было в доме. После, он два года ходил на терапию, пытаясь собраться с силами и жить дальше. Так что Питер в основном молчал и глядел пустым взглядом в окно. По правде говоря, именно с Дереком он разговаривал меньше всех, скорее всего, из-за его отчуждённости. Пока, наконец, не произошло чудо: — Привет-привет, Дерек! — Питер даже спустил ноги и повернулся к нему всем корпусом. Дерек только кивнул в ответ, присаживаясь на диване. — Расскажи-ка мне о своём друге Стайлзе. Дерек едва сдержал смешок, старательно маскируя его под кашель. Друге? Стайлз был Дереку кем угодно, но точно не другом. — Нас сложно назвать друзьями. Питер выглядел почти что огорченным этих фактом: — Почему же? — Почему ты вообще о нём спрашиваешь? Питер протянул ему школьную газету, которую Дерек по неосторожности бросил в гостиной и благополучно о ней забыл. Да, Стайлз Стилински, какой неожиданный сюрприз, попал на разворот. И далеко не за заслуги. Нет, сэр, он и его дружок Скотт, вечно шастающий за ним по пятам, попали на первую страницу, потому что отказались слезать с дерева. Рядом с их домами рос неприлично высокий дуб, к которому дёрганный и его дружок питали необоснованно нежные чувства. В детстве каждый раз, стоило Дереку проехаться под чёртовым дубом на тогда ещё трехколёсном велосипеде, Стайлз кричал ему забираться к ним откуда-то из густой кроны. Дерево было пушистым. Крона начиналась до смешного низко — самое то для лазанья. Вот только не хотелось ему повторения того неловкого случая, как во втором классе. Чтобы все смеялись и обсуждали Стайлза и Дерека, сидящих вместе, и глазеющих на закат держась за ручки. Их и так считали парочкой, поэтому усугублять ситуацию не было никакого желания. Уж лучше Дерек будет до конца жизни питаться исключительно яблоками, на которые у него дикая аллергия, спасибо большое. — Ты только погляди на эту красоту, листья так красиво переливаются при таком свете, правда, Дерек? — как-то раз спросил у него Стилински, когда они с небольшой группой ребят дожидались на остановке автобуса. Дерек тогда оглянулся, мысленно соглашаясь. На дворе стоял конец марта, почки как раз открылись, и дерево из кучи сухих веток стало действительно чем-то прекрасным. Цвет листьев был сочно зелёным, а лучи солнца путались между ними, создавая мозаику. Однако Стайлзу он этого, естественно, не сказал. — Если под словом «красиво» ты подразумеваешь ужасно, тогда да, вынужден согласиться, — усмехнулся Дерек на закатанные глаза. Стайлз быстрым шагом направился к подъехавшему автобусу, разочарованно кидая: — Видимо, ты слепой. В таком случае мне даже жаль тебя, — и скрылся на задних сидениях, плюхаясь рядом со Скоттом. Дерек, до этого огладивший его спину довольным взглядом, почувствовал, как сытая ухмылка спадает на нет и брови сурово сходятся к переносице. Слепой? Это он-то слепой? Говорит ему парень, который, похоже, не видит дальше собственного носа, судя по его беспочвенной влюблённости в Дерека. Да и как он вообще может говорить о красоте того же дерева, когда у него не газон, а помойка? Мистер и миссис Стилински, понятное дело, ночевали на работе, но что мешало самому дёрганному, любителю природы и защитнику деревьев, следить за лужайкой? На неё ведь без слёз не взглянешь! То, как его раздражал их газон, не шло ни в какое сравнение с тем, как его раздражал Стайлз Стилински. Как же Стайлз и Скотт попали в газету? Одним прекрасным, как казалось тогда, утром, придя на остановку, Дерек приметил одноклассников, странно вглядывающихся куда-то наверх, и группу рабочих, намеревающихся спилить дерево Стилински, потому что парень, купивший эту землю, хотел построить на ней дом, строительству которого оно мешало. Дёрганный и его дружок, за неимением выбора и отсутствием мозгов, забрались на несчастный дуб, отказываясь с него слезать. Любовь Стайлза к несимпатичному растению вызвала в нём волну уже привычного глухого раздражения и недоумения. — Дерек, залезай сюда, если будет больше людей, они ничего не спилят! — слёзно просил Стайлз, свесившись с одной из веток. Ему стало жаль Стайлза, как бы он ни пытался задавить в себе это чувство, однако школу пропускать не хотелось, да и ничего хорошего бы из этого не вышло, не сегодня — так завтра. Он молча забрался в автобус, отчего-то надеясь, что если Стилински и разочаруется в нём когда-нибудь, то пусть не за этот поступок. — Прочёл статью, решил, что ты наверняка знаком с ним. Я был бы очень даже не прочь дружить с таким человеком в своё время, — вытянул его из воспоминаний Питер, глядя на собственные руки пустым взглядом, словно вспоминая жену. — Почему бы тебе не пригласить его к нам? Дерек едва не рассмеялся: — К нам? Чета Стилински на самом деле была не редкими гостями в их доме. Мама души не чаяла в Клаудии, отец часто выезжал на рыбалку с Джоном. Вот только всякий раз, когда они ужинали все вместе, Дерек придумывал причину не приходить. Будь то срочный проект по истории или головные боли. Мама сперва пыталась выкурить его из собственной спальни, а потом махнула рукой, решив, что он просто не любит взрослые разговоры. Дерек тогда кивал, как болванчик, прекрасно понимая, что его причина гораздо менее приятная. — Да он же преследует меня как хвостик со второго класса! Питер откинул голову на спинку кресла, басисто рассмеявшись. Дерек даже опешил. Он не видел Питера таким расслабленным уже очень, очень давно. — Преследует? Да, не каждому так везёт с соседями, — Питер кинул ему газету, которую тот едва успел схватить, попросив. — Почитай. Только беспристрастно. Представь, что речь идёт о совершенно незнакомом тебе человеке. Дерек согласно покивал, забрав газету к себе в комнату, а потом забросив её в ящик стола. Почитает, ага, как же. В его жизни и так слишком много Стайлза Стилински. На остановке Стайлз не появлялся всю следующую неделю. Скорее всего, не хотел видеть непривычную пустоту, царившую на месте, где росло когда-то любимое дерево. Он ходил в школу, но сидел, уставившись в книги, и даже Скотту не удавалось его разговорить. Дерек сам не понял, почему вообще заметил всё это. Разве не должен он радоваться передышке? Разве не хотел он видеть, раздражающего его человека, печальным? Он говорил самому себе что счастлив, и старался не смотреть в сторону притихшего дёрганного слишком часто. Вот только счастлив он не был. На самом деле, он ловил себя на желании подойти и сказать, что ему жаль. Действительно жаль, а не — я-просто-вежливый-и-мне-жаль. Когда он поймал себя на мысли, что вполне мог бы и обнять Стилински, чтобы тот не выглядел таким уж печальным, Дерек приказал самому себе заткнуться. Вот ещё. Не станет он подходить к нему. Вдруг тот решит, что ему не всё равно, и снова привяжется? Желание, чтобы так оно и вышло, Дерек предпочёл проигнорировать и, опустив голову в пол, прошёл мимо поникшего Стилински, так ни слова и не сказав.

***

С мамой он мог поговорить обо всём на свете. Вторым таким человеком был разве что Скотт. — Что у тебя с Дереком? — как бы невзначай бросила Клаудия, мозаикой раскладывая ломтики яблока на сыром тесте. Обо всём на свете, но не об этом. — Ничего? А с чего ты взяла, что что-то есть? — Стайлз стащил себе один, тут же захрустев. Мама пригрозила ему пальцем, опасаясь, что на пирог не хватит и придётся нарезать ещё одно. — Да так, не важно. Просто ты всё время его упоминаешь. Стайлз едва не подавился. — Правда?! — он недоверчиво распахнул рот, и пережеванное едва не выспалось на стол. Клаудия рассмеялась, утвердительно кивая. — Не знаю. Ничего такого. Мне просто нравятся его глаза. И улыбка. — А сам он? Весь? — она проверила, согрелась ли духовка, и огляделась в поисках прихваток. — То есть? — Стайлз ткнул пальцем в пространство левее себя. Мама поблагодарила, надевая их на руки. — В человеке не может нравиться что-то одно. Либо тебе нравится всё, либо он тебе и вовсе не нравится. Глаза, улыбка — это всего лишь его части. Вопрос в том, нравится ли тебе то, что скрывается за ними. Стайлз тогда не понял, о чём она говорила. Он никогда так глубоко не копал. Он рос с любовью к Дереку сколько себя помнил. Ему порой казалось, что до встречи с Хейлом его самого и не существовало. Замечал любые мелочи в нём, мог предугадать какое у него настроение по цвету глаз, и если плохое, то с чем оно связано. Его приводило в восторг всё, что тот делал: как улыбался, щурил глаза, морщил нос. Даже дурацкий запах геля для укладки стал самым любимым! А потом попытались спилить их со Скоттом дерево. В нём было столько воспоминаний. На одной из веток они выцарапали собственные имена. На другой Стайлз стыдливо добавил имя Хейла, о чём Скотт до сих пор не узнал. Они забирались на него, чтобы посмотреть, как Шериф едет домой за несколько улиц, спасались от соседской собаки, когда та погналась за ними, и прятались от палящего солнца в жаркие июльские дни. Естественно они отказались слезать. Стайлз, конечно, понимал: его повалят в любом случае. Но так хотелось провести на нём хотя бы ещё один день: поглядеть на закат, повспоминать смешные истории. Скотт, не зная что делать, по привычке доверился Стайлзу, который решил за двоих, что они останутся сидеть на нём, по крайней мере, сегодня. Дерек пришёл одним из последних. Он недоуменно глядел вверх, слыша своё имя, но так ни разу на него и не отозвавшись. — Дерек, ну прошу тебя! — Хейл поглядел на него ещё с минуту, а потом развернулся и влез в автобус. — Дерек, пожалуйста! Скотт сжал его плечо, понимая, почему тот так расстроен. Будь на месте Дерека Эллисон и Маккол бы сиганул вниз, не приди она на помощь. Скотт с самого начала знал, что тот не поднимется. По правде говоря, он не раз слышал, как нелестно отзывался о Стайлзе Хейл. И не понимал, как Стилински мог такого не замечать. Дерек ведь всё своим видом показывал, что Стайлз его раздражает, вот только это видели почему-то все, кроме самого Стилински. Потом приехал шериф. Стайлза даже не потребовалось уговаривать, он просто слез. И Скотт последовал его примеру, спрыгивая на землю. Шериф только приобнял их обоих, усадил в машину, и отвёз в любимую кондитерскую накупить сладостей. Стайлз, вяло выдавливая из себя улыбку, тыкнул в первое попавшееся пирожное и больше голоса не подавал. Всю следующую неделю он ходил как в воду опущенный. Теперь приходилось ездить на велосипеде, чего он с детства не любил, лишь бы не видеть ту остановку и, чего уж врать, довольного собой Хейла. И ведь дело было не в дереве. Просто в какой-то момент со Стайлза словно стянули розовые очки; Дерек оказался и в половину не таким, каким он его представлял. Он с самого детства привык искать в его поступках скрытый смысл: вырывает руку — стесняется, говорит отстать — просто смутился, насмехается — не знает, как иначе выказать симпатию. А что если не было в этом никакого смысла? Может, Дереку и впрямь он ни капли не нравился? Каким же глупым и бесконечно преданным он себя чувствовал! А самое обидное было в том, что Дерек был даже не виноват, Стайлз просто решил, что он намного лучше, чем есть на самом деле. Теперь, думая об этом, Стайлз задавался вопросом: остались ли у него хоть какие-нибудь чувства по отношению к Дереку Хейлу?