What's up, Stiles?

Как Дерек Хейл относился к яблочным пирогам? Спроси у него об этом в детстве, и он бы разревелся. Дерек не любил пироги, но запретный плод сладок. Яблочный пирог был, пожалуй, самым распространённым десертом в кофейнях. Порой, чтобы найти пирог с другой начинкой, приходилось объезжать несколько заведений, потому что буквально везде были исключительно яблочные пироги. Они пахли вкуснее всех остальных, посыпанные корицей, подающиеся с куском мороженого. Как он относился к яблочным пирогам? Он их страстно ненавидел! Дерек ещё в детстве понял, что яблоки его худшие враги. Первый серьёзный приступ случился в четыре года. Мама, конечно, знала о его напасти, поэтому яблоки в доме не водились, однако на Дне рождения какого-то соседского мальчишки не доглядела. Он стащил со стола несколько кусочков нарезанных фруктов, пока Талия весело обсуждала что-то с подругой. Сначала в брюшной области закололо так, что в глазах почернело от боли. Потом его позорно стошнило на сидящую рядом девочку, а под конец он и вовсе начал задыхаться. Всё это случилось буквально за пару минут и мама тогда едва успела вызвать скорую. Так плохо ему никогда в жизни не было. Следующие приступы были не такими сильными, плюс он теперь всегда таскал с собой баллончик эпинефрина, который, в случае чего, мог спасти ему жизнь. Да и Дерек старался своё общение с данным фруктом свести на нет. Пока в один прекрасный день к нему не постучался Стайлз. С чёртовым пирогом в руках. ― Хей, Дерек, мама приготовила слишком много, просила передать вам, ― Стайлз натянуто улыбнулся, впихнул ему в руки кусок и тут же побрёл обратно. Дерек закрыл за ним дверь и призадумался. Коре нельзя сладкое, потому что её молочные зубы начинают болеть. Она, не обращая на это внимания, обычно продолжает его есть, зато потом, около часа плачет, потому что даже зубная щётка не в силах с этим справиться. У Лоры, как и у мамы, диабет. Дереку просто нельзя яблоки. Отец и Питер не сладкоежки. Получается, пирог так и останется нетронутым несколько дней, в течение которых Дерек будет бороться с желанием его попробовать, в надежде после этого не сдохнуть. А потом он высохнет, и его в любом случае выбросят. Он, конечно, бы мог постучаться к миссис Стилински, объяснить ситуацию и вернуть его... В какой-нибудь параллельной вселенной, в которой у него нет проблем с коммуникацией. Возможно, ему бы стоило рассказать об этом родителям и попросить, чтобы они сами его вернули, но он знал, чем закончится этот разговор. Маме станет неудобно и она поставит его на стол на самое видное место, а Дереку это совсем не на руку. Чёрт бы побрал этот яблочный пирог! Дерек таки пошёл за советом к маме, держа его на вытянутых руках. Талия, как он и предполагал, хотела было оставить его на столе, но он остановил её, объяснив причину. Она его выслушала и покачала головой: ― Ладно, тогда верни пирог Стайлзу, раз уж он передал его тебе. Попроси не обижаться и скажи, что мы зайдём к ним на выходных, ― последнюю часть разговора мама могла передать и сама, так как они с Клаудией виделись едва ли не каждый день. Дерек так и застыл, не зная, как объяснить ей, что ему меньше всего хочется говорить со Стайлзом. Да и неловко это выходило. Словно не у него одного, а у всей семьи аллергия на яблоки! Дерек кивнул самому себе, открыл мусорное ведро и недолго думая выкинул ароматный кусок. Пусть его лучше весь день жрёт совесть, чем он пойдёт к семье Стилински с извинениями. Оставалось только надеяться, что Талия не захочет поднять эту тему при следующем разговоре с Клаудией. Так он избавился от проблемы под названием «пирог семьи Стилински». Но прошла неделя: ― Йоу, Дерек. Я принёс пирог. Тебе понравился в прошлый раз? ― Стайлз по сравнению с прошлой неделей выглядел немного оттаявшим и снова улыбался Дереку. Не так широко как раньше, но Хейлу, отчего-то, всё равно стало приятно. Именно поэтому он, ненавидя себя, произнёс: ― Конечно, как же иначе. Спасибо, Стайлз. ― Увидимся в школе. Он надеялся, что соврать придётся всего один раз, но чёртов пирог стал началом жизни полной лжи и обмана. Каждую субботу Дерек глядел на идущего к ним Стайлза и ничего не мог с собой поделать, едва не разламываясь пополам от двух эмоций, которые его появление теперь вызывало: предвкушение и отвращение. Если первое пугало, с каких это пор Стайлз вызывал в нём такие высокие чувства, то со вторым было просто сложно жить. Он презирал себя, зная, что снова ему улыбнется, поблагодарит, а потом выбросит чёртов пирог в мусорку. Чтобы у родителей не возникло вопросов, он открывал дверь до того, как Стилински в нее позвонит. А потом выбрасывал пирог, пока никто этого не заметил. Ну почему, почему он просто не мог сказать: «Нет, спасибо, нам не надо»? Боялся ли он обидеть его? Или просто боялся его?

***

Любовь к выпечке мама привила Стайлзу с детства. Не специально, конечно. Но он просто обожал сидеть с ней на кухне, разговаривая обо всём на свете, про себя подмечая, как красиво она это делает. Мнёт тесто, разогревает печь, раскладывает фрукты или размазывает джем. А потом мама заболела. Случилось это, когда Стайлзу было одиннадцать. Ей пришлось пролежать в больнице под наблюдением целую неделю, прежде чем отпустили домой. Стайлз в тот момент остро осознал, что они с отцом без мамы как без рук. Еды в доме не было, перебивались фастфудом, заказанным на дом. В комнатах царил бардак, и выходные они провели не как обычно, за просмотром фильмов, а у мамы в палате. Тогда Стайлз и решил приготовить свой первый пирог. Он нашёл в книге рецепт, позвонил миссис Маккол, чтобы она проверила, не напутал ли он чего, записал корявым почерком её советы и приступил к делу. Без помощи отца, конечно, не обошлось. Тот всё доделывал за Стайлзом: домешивал яйца, досыпал муку, докладывал ягод. Шериф тоже был не сведущ в таких делах, но Клаудию хотелось порадовать, уж больно печальной она выглядела накануне, когда их едва не за шкирку выволокли из палаты. Получилось... Так себе, если честно. Но Клаудия всплакнула, когда обо всём узнала, и все оставшиеся часы посещения уминала подгоревший пирог за обе щёки. К своим тринадцати годам Стайлз в этом деле стал мастером. Мама обучила его всему, что знала, и порой, ни капли не опасаясь за сохранность кухни и Стайлза в целом, оставляла сырое тесто ему, убегая по своим делам. Стилински о своём постыдном для мальчишек увлечении никому не рассказывал, но печь не переставал. В конце концов, у всех свои странности. Однажды Миссис Маккол , заглянув к ним в гости, долго восторгалась черничными маффинами, а после попросила: ― Дорогой, если у тебя будет лишнее время, приготовишь мне парочку? Я целыми днями пропадаю на работе, а магазинные и в половину не такие вкусные. Стайлз тогда сильно смутился, побоявшись, что она сильно преувеличила, но Мелисса никогда не говорила ничего, просто чтобы сказать. Так что все следующие выходные он провёл на кухне. Мелисса, открывшая ему в воскресенье дверь, расцеловала смущённого Стайлза в обе щёки, протягивая ему пару долларов: ― И не смей отказываться, ты потратил время и продукты. Давай-ка ты будешь мне печь, а я за это буду давать тебе карманные деньги, идёт? Стайлз не знал, как на такое реагировать. С одной стороны, эта идея выглядела привлекательной: он будет заниматься любимым делом и получать за это деньги. С другой, он не знал, как на это отреагирует мама. Мелисса только отмахнулась: ― Я сама с ней поговорю. Скотт на втором этаже, милый. Спускайтесь через полчаса, обед почти готов. Мама оказалась не против. Только посоветовала делать это в свободное время, чтобы не было проблем со школой. Так Стайлз начал печь большинству соседей в округе. По выходным мама помогала ему, а иногда и вовсе делала всё вместо него, в остальные дни он занимался всем сам, развозя готовую выпечку на велосипеде по пути в школу. Большинство не могли позволить себе готовку из-за работы, другие просто не желали тратить на это время. В один из субботних дней миссис Маккол слишком поздно предупредила, что в этот раз пирог не нужен, потому что они со Скоттом планировали поехать к её родителям на ранчо, а в дорогу его брать было бы глупо. Именно по этой причине он оказался на пороге у Хейлов. Они одни во всей округе не знали о его кулинарных способностях, так как Стайлз уговорил маму об этом умолчать. Не хотелось, чтобы Дерек над этим посмеялся, или чего хуже, посчитал его за девчонку, так что и знать Хейлам обо всей ситуации было необязательно. Он впихнул распахнувшему дверь Дереку яблочный пирог в руки и унёсся оттуда со скоростью света. На следующей неделе инициатива приготовить Хейлам пирог исходила от Стайлза. Уж больно заманчивой показалась ему мысль, что Дерек, вполне возможно, был от выпечки в восторге и, может даже, съел большую часть сам. Мысль была глупой и маловероятной, но в конце концов, он был в него по уши влюблён. Когда он во второй раз принёс им пирог, он понял, что Дерек его ждал. Ждал, чтобы открыть ему дверь и сказать: ― Спасибо Стайлз, увидимся в школе. А взамен Стайлз получал несколько минут наедине с его ослепительными глазами и чарующей улыбкой. Выгодная сделка. Пока в один день всё не изменилось. Это случилось через четыре недели, после спиливания дуба, когда охватившая его хандра наконец прошла и чувства к младшему Хейлу заиграли с новой силой. Неприятный осадок и печальную горечь, ворочающиеся внутри, можно было и не замечать. Он даже не успел постучать в дверь, когда ему открыли: ― Утро, Стайлз. Ты прямо как по расписанию. ― Да, ― Стайлз неловко усмехнулся, не зная, стоит ли ему уходить. Обычно Дерек почти сразу захлопывал дверь, а тут, почему-то, остался и нервно пожёвывал нижнюю губу, словно решаясь на что-то. ― Так, ― он опустил глаза в пол, прежде чем снова взглянуть на дёрганного, ― ты будешь снова ездить на автобусе? ― Не знаю. Я не был там с тех пор, ― Стилински неопределённо мотнул головой, зная, что Дерек поймёт, о чём речь. Тот случай не хотелось вспоминать, потому что он ворошил улёгшееся было разочарование в Хейле. ― Там уже не так ужасно, ― Дерек виновато поглядел на него исподлобья, не зная, что ещё сказать. Стайлз кивнул, сжав губы. ― Я... Пойду собираться в школу. Увидимся там. ― Пока, ― Стайлз крутанулся на пятках, стоило двери захлопнуться, огорчённо прикладывая ладони к предательски разгорячённым щекам. Он так и остался на месте, переводя дыхание. Может, Хейл и был прав? Может, действительно пора уже ездить на автобусе? К тому же, разве он только что не сказал, что этого хочет? Может быть Дерек Хейл действительно скучает по нему? Довольная улыбка расплылась по лицу, внутри стало как-то слишком хорошо и воздушно. Словно от горла вниз разлилась волна тепла. Стайлз обнял себя за плечи и поплёлся к дому, слыша собственное сердце, грохочущее, кажется, на всю улицу. Дверь за спиной снова открылась и из неё выполз Дерек с большущим бумажным пакетом, полным мусора. Он держал его на вытянутых руках, морща и без того недовольное лицо. Хейл остановился как вкопанный, заметив стоящего всего в пяти шагах Стайлза, протянул: ― Стайлз, ― его смешок звучал растерянно. ― Почему ты всё ещё здесь? ― Я просто задумался, ― отмахнулся Стилински. ― Сегодня вывозят мусор, ― зачем-то начал рассказывать Дерек, кидая печальный взгляд на дверь. ― Знаю, ― конечно он знал, они вообще-то жили на одной улице. ― Тебе помочь? ― Стайлз подошёл ближе и Дерек тут же отшатнулся, отступая на шаг назад. ― Да нет, потом выброшу, ― он попытался прикрыть пакет рукой, планируя, очевидно, сбежать обратно в дом. Стайлз поглядел недоуменно, не понимая, чего он такого сказал, пока взгляд не зацепился за знакомую обёрточную бумагу, в которую он заворачивал выпечку. ― Это мой пирог? ― голос стал на несколько тонов выше, и он ошарашенно поглядел на испуганного Дерека, ни черта не понимая. ― Да-а, я его уронил, ― Стайлз раньше не понимал, как можно определить, врёт тебе человек или нет. Но в этот раз ложь была настолько очевидной, что стало до омерзения противно. ― Он в обёрточной бумаге. Почему ты его выбрасываешь? ― Дерек опустил глаза в пакет, левой рукой почесав макушку. ― Он тебе не понравился? — предположил Стайлз, понимая, что иначе ответа не дождётся. ― Дело не только во мне, ― Дерек пожал плечом, хмуря брови. ― Мы... Никому в нашей семье нельзя сладкое. А у меня аллергия на яблоки, ― тяжело вздохнул. ― Я не хотел тебя обижать. Стайлз переступил с ноги на ногу и, проглотив колючий комок, вставший поперёк горла, жалобно спросил: ― Ты всё это время выбрасывал? ― заранее зная ответ. Дерек промолчал. ― Знаешь, у меня ведь их покупают. Дают по пять долларов за каждый. И я трачу на это много времени, ― стало плевать на то, кем Дерек мог его посчитать. ― Я не знал, ― Дерек сжал губы. ― Мне жаль. ― Неправда, ― Стайлз развернулся, быстрым шагом направляясь к своему дому, в надежде, что Дерек не заметил слёз у него на глазах.

***

Он достаточно быстро понял, что старые проблемы со Стайлзом Стилински заменили новые. Было гораздо хуже, когда он злился на него, чем когда доставал. Стайлз всеми способами игнорировал его, тем самым постоянно напоминая о том, какой он идиот. Он пересаживался от него в столовой, сбегая в другой конец зала, делал вид, что его не существует, когда они сталкивались в коридорах, и старательно не обращал на него внимания на уроках. Однажды, возвращаясь из кафе, в котором они с Лорой съели по мороженому, он увидел нечто странное. ― Полегче, мелкий, от кустов же ничего не останется. Питер стоял одетый в просторную кофту и застиранные джинсы на газоне у Стилински, подрезая вместе с ним кусты, растущие у забора. Те самые, которые своей неухоженностью резали Дереку глаз всякий раз, когда стоило тому выйти из дома. Он не мог не смотреть на них даже сидя в собственной комнате, окно которой выходило аккурат на дом Стайлза. И чем больше он смотрел, тем сильнее злился. Питер сказал Стайлзу больше слов за один день, чем Дереку за всю жизнь. И он уже очень давно не видел, как тот смеётся. И чем ему так понравился Стайлз Стилински? Питер заглянул к нему тем же вечером. Он застыл посреди комнаты, сунув руки в карманы. ― Стайлз рассказал мне про вашу ссору, ― Дерек весь подобрался, нервно сглотнув. ― Знаешь, характер формируется с детства. Я говорю о честности, парень. Небольшой дискомфорт в начале мог бы предотвратить проблему, которую ты создал, ― Питер тут же вышел из комнаты, решая не слушать непродуманные оправдания. Недовольство Стайлз высказывал всем своим существом. Он ускользал от него всякий раз, когда Дерек караулил его в школе, чтобы поговорить. А если он и выходил во двор, то Питер всё время был рядом с ним. Пока, наконец, в одну субботу, Дереку не выпал идеальный шанс. Питер уехал на встречу со своим психотерапевтом, а Стайлз как раз поливал сочную траву, которую они растили около месяца. ― Отлично выглядит, ― похвалил Дерек проделанную работу. Стайлз вздрогнул, обернувшись, после чего поморщил нос, увидев, кто перед ним. ― Спасибо, ― он снова отвернулся, направляя шланг чуть дальше, чтобы вода доставала до кустов. ― Это заслуга Питера. ― Прости меня? ― Дерек сжал пальцы в замок, едва сдерживая желание похрустеть костяшками. Он всегда делал так, когда нервничал. ― Я не могу понять, почему ты просто не сказал мне? ― Не знаю, ― он, конечно, знал, но сейчас причина даже в голове звучала глупо. ― Я просто... Просто должен был сказать. Я был неправ, ― Стайлз неопределённо махнул ладонью, соглашаясь: ― Может, оно и к лучшему, ― он отключил шланг, продолжая сжимать его в руках, и без объяснений продолжил: ― Я многому научился у Питера. Тебе повезло. И... Мне его жаль. Он скучает, по... ― Дерек понимающе кивнул. Он как никто другой был осведомлён об этом, но не знал, как облегчить его боль. ― Он сказал, что мы с ней похожи. ― Что? ― Дерек удивлённо глянул на дёрганного. ― Я тоже удивился. У нас похожие характеры, если верить его словам, ― Дерек её плохо помнил, они мало общались, да и он был ребёнком. ― Да. Ну, удачи с... Травой. Надеюсь, она хорошо будет расти, ― что он только что сказал? Будет хорошо расти? «Ничего лучше придумать не мог?» ― мысленно бился головой об стену Хейл. ― Увидимся в школе? ― быстро перевёл тему парень, надеясь, что Стайлз не заметил его заминки. ― Наверное, ― Стилински отвернулся, снова включая шланг. Дерек постоял у него за спиной с минуту и поплёлся домой. Пусть Стайлз принял его извинения без намёка на радость, но хотя бы с пирогом они разобрались. Впервые за месяц он был в приподнятом настроении. Да, всё вернулось на свои места.

***

― Прогуляемся? ― Питер качнул головой в сторону двери, на ходу надевая куртку. Дерек кивнул, стащил с вешалки тёплый жакет и вышел следом. Погода была замечательной. Было уже довольно поздно, поэтому людей, которых Дерек на дух не переносил, на улицах не было. В большинстве домов был погашен свет, только изредка виднелось мерцание ночника из чьей-нибудь спальни. ― Он хороший мальчик, ― заговорил Питер на двадцатой минуте прогулки. О ком шла речь, спрашивать не было надобности. ― Меня всегда притягивали такие люди. Яркие, сияющие. Они вносят даже в самый тусклый день свои краски. Дерек для вида серьёзно покивал, хотя ни черта не понял. Они точно об одном и том же человеке говорили? Стайлза он всю жизнь считал обычным. Ничем не примечательный, капля в море. Разве что раздражал сильнее остальных. Дерек закинул руки за голову, продолжая размышлять у себя в постели. Стайлз не казался ему ярким. Ни разу, до этого момента. Он подскочил с кровати, ринувшись к письменному столу. Где-то в ящике должна была заваляться та газета. Бинго! А как Стилински говорил о том дереве. «Как чудно смотрятся листья в лучах восходящего солнца»? Кто вообще так говорит в средней школе? Странное чувство в животе не давало покоя, и ему подобное ни капли не нравилось. Все это могло плохо кончиться, надо брать себя в руки.