Как Бэтмэн.

— Посмотри на меня! Посмотри! Ну же! Мужчина крепко, немного больно держал лицо мальчишки в ладонях, слегка надавливая пальцами, призывая откликнуться. — Я не могу, — тихо, слишком обреченно ответил тот. — Не могу… Он сидел на полу ужасно знакомого здания, прислонившись спиной к холодной стене. Здесь было мрачно. Потолок как будто тяжелым грузом давил на грудь, не давая дышать, а стены сжимали тело крепкими тисками. Иногда эхом раздавались тихие шорохи, приглушённые шаги и звуки перезарядки оружия. Но он не обращал на это ни малейшего внимания — всё его сознание занимал знакомый умоляющий голос, в котором слышен вроде бы тщательно скрываемый страх. Слышать эти доныне незнакомые нотки было... непривычно. Человек перед ним никогда не показывал страха, по крайней мере, Стайлзу он его никогда не показывал. — Прошу... И он открыл. Не мог противиться этому просящему тону и поднял отяжелевшие веки, слабо, вымученно улыбнувшись. — Зачем? — Хейл шептал тихо, почти за гранью слышимости. Но мальчишка слышал абсолютно всё. — Зачем ты это сделал? Часом ранее. — Так... ну, пора, — Скотт упирался руками о столешницу и, окинув взглядом стаю, кивнул каким-то своим мыслям. — Пора, — согласно выдохнул Стайлз. Они разбрелись по разным пунктам: кто в школу, кто в больницу, кто в участок, а кто-то отправился на помощь схваченным оборотням. Война – значит война. Спустя сорок минут. Дерек слышал тихий характерный щёлк: так заряжают оружие. И, чувствуя своё жалкое бессилие, готовился к худшему. Он знал, что одно дуло приставили к его твёрдой как камень (забавно звучит в его-то ситуации) голове, а другое к медленно стучащему сердцу. Он слышал, как эхо, звучащий в голове отсчет. Секунды, как песок сквозь пальцы, необратимо уходят. Наверное, будь он способен, он бы сейчас до боли зажмурил глаза, потому что это невыносимо — осознавать, что тебя пристрелят из гребанного пистолета. Его резали, раздирали плоть, пытали током в две тысячи вольт, он летал с высоты четырёх этажей. Его столько раз пытались убить, он столько раз оставался в живых. А тут вот те на, пулю в башку ему пустит охотник-любитель, который оружие-то в руки, наверное, первый раз взял. Весело. Когда голос в трубке произнёс «три», он уже прекратил материть матушку-судьбу и был готов к неминуемой смерти. Но... Дерек почувствовал, как тело освобождается. В руках и ногах снова чувствуется бурлящая в венах сила. Зрение вновь обретает чёткость, слух обостряется, как и обоняние, и тут он чувствует ужасный, давящий на грудь аромат. Жёлтый аконит. И слышит выстрел. И зажмуривается. Слышит, как со всех ног в ужасе сбегают охотники. И... Стоп? Зачем им убегать, если Хейл уже одной ногой в могиле? Он открывает глаза и видит парня. Знакомого, такого родного парня. На миг по телу растекается такое необходимое сейчас спокойствие, а запах корицы обволакивает оборотня плотным коконом. Он удовлетворённо прикрывает глаза, жадно вдыхая воздух, и протягивает руку к мальчишке, когда понимает, что горький аромат всё ещё здесь, никуда не исчезал. Широко распахнув глаза, он наконец-то осматривает Стайлза с ног до головы. Тот так и стоял к нему спиной, не поворачиваясь, а его плечи и спина были непонятно напряжены. — Стайлз... — тихо зовёт Хейл, медленно подходя. И парень начинает медленно, как в замедленной съемке, оседать на пол. Мужчина со скоростью света подбегает и аккуратно подхватывает мальчика, опускаясь вместе с ним на пол возле стены. Он прислоняет его к ней спиной, чтобы тому было удобнее, чтобы была крепкая опора. И только сейчас замечает, что он судорожно сжимает мокрую ткань рубашки на груди. Дерек протягивает дрожащие руки к его и пытается отнять их от тела. Сначала парень не поддаётся и только крепче сжимает пальцами. Глаза закрыты. Но он расслабляется, когда слышит почти беззвучное: «Стайлз». Хейл рассматривает рваную дыру на одежде. Совсем рядом с сердцем. Зелёная ткань окрасилась в грязно-красный. На потрескавшихся губах в мягком свете луны слабо поблескивает кровь. — Посмотри на меня! Посмотри! Ну же! Мужчина крепко, немного больно держал лицо мальчишки в ладонях, слегка надавливая пальцами, призывая откликнуться. — Я не могу, — тихо, слишком обреченно ответил тот. — Не могу… Он сидел на полу ужасно знакомого здания, прислонившись спиной к холодной стене. Здесь было мрачно. Потолок как будто давил на грудь, не давая дышать, а стены сжимали тело крепкими тисками. Иногда эхом раздавались тихие шорохи, приглушённые шаги и звуки перезарядки оружия. Но он не обращал на это ни малейшего внимания — всё его сознание занимал знакомый умоляющий голос, в котором слышен вроде бы тщательно скрываемый страх. Слышать эти доныне незнакомые нотки было... непривычно. Человек перед ним никогда не показывал страха, по крайней мере, Стайлзу он его никогда не показывал. — Прошу... И он открыл. Не мог противиться этому просящему тону и поднял отяжелевшие веки, слабо, вымученно улыбнувшись. — Зачем? — Хейл шептал тихо, почти за гранью слышимости. Но мальчишка слышал абсолютно всё. — Зачем ты это сделал? — Я хотел спасти тебя, — хрипло, но всё так же улыбаясь, ответил Стайлз. — Я смог? Хейл остервенело закивал головой, смаргивая подступившие слёзы. — Да. Да, ты смог, — он судорожно гладил его по волосам одной рукой, незаметно забирая боль другой, лежащей на щеке. — Но ты не долж... — Должен, Дер. Должен. Ты так часто спасал меня. Я тоже хотел тебя спасти. И я смог. Он широко улыбнулся, и мужчина увидел белые зубы, покрытые ярко-красным цветом. Хейл наклонился и прикоснулся губами к покрытому испариной лбу мальчика. — Глупый, ты же всегда меня спасаешь. Постоянно. Ты только это и делаешь, — он носом уткнулся в макушку. — Ты герой, Стайлз. Мой герой. — Как Бэтмэн, да, Волчара? Это заставило его слабо усмехнуться. — Точно. Как Бэтмэн. Парнишка потянулся трясущейся рукой к его, и оборотень крепко сжал её, вкладывая в это, казалось бы, ничего не значащее касание свой океан горьких эмоций. — Я так люблю тебя, чувак. Ты же знаешь это, да? Голос был сиплым, а глаза снова медленно закрывались. — Знаю. Я тоже. Стайлз вновь усмехнулся такой многословности его волка и затих. Рука, до этого яросто сжимающая ладонь мужчины, ослабла.