Growing Up A Loser

Им 12 лет. Пеннивайз ушел. Но и Беверли тоже. Пустота, которую она оставила после себя, ощущается каждым членом клуба «Неудачников»; тихая темная тень, что следует за ними повсюду и тяжело висит в воздухе, когда они собираются вместе, взаимно понята, но не признана устно. Первый день больше напоминает день траура. Сердца наполнены тяжестью от потери Беверли, что боль сравнима с оплакиванием умершего. Они едва разговаривают друг с другом, тем более о Беверли, боясь, как бы, прервать почтительное молчание, которое обычно сопровождает похороны. Даже Ричи подавлен. И до сих пор в придачу ужасный призрак Пеннивайза нависает над ними. Воспоминания и чувства настолько ужасны, что они никогда не смогут восстановиться. Они никогда не оправятся. Каждая темная тень в углах освещенной комнаты заставляет их замереть, каждый скрип половицы и каждый шёпот ветра, каждая капля воды, бьющаяся о фарфор или кафель будоражит их сознание. И инстинктивно в эти моменты выделения адреналина, вызванного страхом, они отчаянно смотрят друг на друга, находя утешение в знании того, что вместе они в безопасности. Они вместе собираются в спальне Билла в первую ночь после отъезда Беверли. Они пытаются хвататься за любое выражение нормальности. По началу Ричи пытается шутить, делая голоса, но оттенок его голоса плоский и бесчувственный, и никто не смеется, даже сам Ричи. В комнате повисла будто бы депрессивная тишина, и они все просто сидят, застыв и молча, не зная, что сделать или сказать. Спустя почти час Билл наконец-то прервал тишину: — Я-я п-пойду п-принесу нам закусок. Его голос тише обычного, это говорит многое о состоянии Билла, но в нем всё ещё присутствуют властные нотки, которые вдохновляют остальных попытаться собраться. Как только Билл покидает комнату, Майк начинает исследовать её, он единственный член клуба Неудачников, помимо Беверли, который раньше никогда не бывал у Билла. Он восхищается коллекцией рисунков, разбросанных по комоду, большинство из которых изображают людей, находящихся в этой комнате. Тут рисунки, по крайней мере, каждого лузера, все красиво набросаны и аккуратно разукрашены акварельными красками. На вершине всей кучи рисунков красовался портрет Беверли: поразительные красные завитки её волос резко контрастировали на мягкой белой бумаге. Ещё больше рисунков на дне кучи, но он вежливо их не трогает. Стэн сразу направился к книжному стеллажу, стоящему в углу, и стал рассеянно упорядочивать книги в алфавитном порядке. Ричи и Эдди, оба, безразлично поглядывают на него, словно это обычное явление. После того как он упорядочил книжные полки по алфавиту, Стэн проводит пальцем по корешкам книг, выглядя расстроенным из-за того, что некоторые книги торчат чуть впереди остальных и начинает переставлять книги в другом порядке, основываясь на ширине книг. Бен вытаскивает папку, набитую макулатурой, из рюкзака, вместе с пеналом и кладет их на стол Билла, чтобы поработать над тем, что кажется школьным проектом, хотя в течение длительного времени он просто сидит и смотрит на бумаги, как будто забывает, что он делает. — ДОМАШКА?! — Ричи скандально кричит, — ТЫ делаешь домашнее задание?! По-жалуйста, скажите мне, что ночевка ещё не дошла до этого! Он вскакивает с кровати Билла, оставляя Эдди сидеть одного, обняв себя за колени, почесывая запястье с обеспокоенной складкой меж бровей: — Я чувствую себя нормальным, делая домашку, — спокойно ответил Бен, — я лучше буду думать о домашке, чем о… — Чем о чём?! Чем о Беверли?! Она всего лишь переехала, а не умерла! — Ричи оглядывается на лузеров, как будто он делает какую-то вдохновляющую, королевскую речь. Он не может сделать это естественно, как Билл, но он действительно страстен, — Клоун МЁРТВ! И мы убили его! Мы должны, блять, праздновать! — Как мы можем быть уверены, что Оно мертво? — решительно спрашивает Майк,— Разве это не то, о чем мы всё думаем? Все четверо повернулись, смотря на него. Стэн кажется поглощен страхом. Эдди, видимо, так потрясен этим, что он тут же вытаскивает свой ингалятор, но Ричи выхватывает его из его рук, прежде чем он использует его, держа вне досягаемости мальчишки: — НЕТ! Посмотри, ты видишь, что ты делаешь с Эдди?! Со всеми нами?! Мы убили его, оно МЕРТВО! И я не знаю, как вы, ребята, но я НИКОГДА больше не хочу думать об этой блядской херне! Лето подходит к концу, и потом нам нужно будет вернуться в школу! И за все это время у меня было… ПОЛМОРОЖЕНОГО! Я так и не нашёл свой камень в форме псины, который я потерял в карьере! И я даже рядом не стою со своей целью поиграть в Street Fighters 100 часов! Я поиграл всего лишь где-то ПЯТЬ ЧАСОВ! И САМОЕ ВАЖНОЕ! МНЕ ВРЕЗАЛ БИЛЛ! БИЛЛ! Прямо по ЕБАЛУ! Я был покрыт дерьмовой водой раз 10! ЭТО БЫЛО САМОЕ ХУДШЕЕ ЛЕТО! Ричи становился все громче и взволнованнее, как и Эдди, который цеплялся за руку Ричи, пытаясь дотянуться до ингалятора, крича на него, требуя вернуть его назад. — Ричи, я, блять, задыхаюсь, ВЕРНИ МОЙ ИНГАЛЯТОР НАЗАД ТЫ ТУПОЙ ПРИДУРОШНЫЙ ИДИОТ! Голос Эдди бьет по ушам своей истеричной визгливостью, которая превосходит все его предыдущие вспышки истеричности, и Ричи подталкивает ингалятор к его рту с широченной гримасной улыбкой. —Божечки, Эдс, только собаки могут услышать тебя прямо сейчас. Наверное поэтому твоя мама всегда понимает, что ты говоришь… — Заткнись, Ричи! — требует Стэн из-за спины, и звучит это крайне раздраженно. — Что, если Майк прав? Что, если Оно ещё живо и будет постоянно возвращаться за нами?! — Эдди всё ещё задыхается, хотя он уже и сделал два глубоких вдоха из ингалятора. Он запинается и дико жестикулирует руками пока говорит, — Я-я не смогу вернуться туда! Я не смогу сражаться с этой тварью ещё раз, я не могу! Я не могу дышать, моя грудь невыносимо болит, и у меня есть эта-эта сыпь по всему телу из-за сточных вод, грязной воды…грязной воды и… она …она жжёт и болит! — он, в частности, активно двигает руками, — моя кожа вся испорчена, и я чувствую это…воспаления и эти маленькие шишечки, я думаю, что со мной определённо что-то не так… — С тобой все в порядке, Эдс! — Ричи держит лицо Эдди обеими руками, это он делает в крайне редких случаях, когда Эдди паникует так сильно, что будет изводить себя, думая, что заболеет, до тех пор пока не отключится, — посмотри на меня! Ты в порядке! Ты в порядке, Эдди, ты просто напуган! Мы все! Но мы не должны больше! Это просто пиздецки тупо! —Прекратите это! Билл вернулся в комнату. Он держит пластиковую миску, полную чипсов, но он явно подготовил это больше из общей вежливости, нежели по другой причине, потому что ни у кого аппетита не наблюдалось. Он кладет миску на комод, смотря поочередно на каждого из них. Билл выглядит эмоционально истощенным: —М-м-мы не можем начать драться между собой… сейчас. Не после…не после…того, через что мы прошли. Эдди останавливает свою новую волну паники, когда Билл начинает говорить, и Ричи отпускает руки с лица Эдди, выглядя виноватым. Билл всегда, кажется, был способен успокоить друзей, рассуждать с ними, воодушевлять и вдохновлять их. Эти вещи легко даются мальчику, который столь чист и полон любви и настолько основателен и абсолютно добр. Но в этом случае этот его перелом в голосе, который заметно нехарактерен для его обычных заиканий, что привёл к абсолютной тишине в комнате. Это лето было тяжёлым для всех лузеров, но никто из них не страдал так же сильно, как Билл, который потерял больше остальных, отдал себя больше остальных, страдал больше остальных. И хотя он часто спокоен и сдержан, те, кто знают его достаточно хорошо, знают, что Билл чувствует вещи очень глубоко и лично, что это должно причинять ему физическую боль. Ричи вспоминает с ужасным чувством внутри живота, что похороны Джорджи пройдут завтра, теперь, когда его тело, наконец-то, было найдено. Он задается вопросом, как во имя всего на свете он мог забыть об этом. Он также задается вопросом, смог ли Билл не думать об этом и отвлечься на что-либо ещё. Конечно он знает ответ. — Пожалуйста, просто… — Всё в порядке, Билли, — тихо говорит Ричи, и что-то в его голосе, кажется, полностью меняет атмосферу в комнате. Это выглядит почти так, как будто Ричи нежный, — всё в порядке, — это признание в слух, что, да, с нами действительно произошло что-то действительно, действительно ужасное, и, да, это нормально скорбить…чтобы ослабить агонию. А потом Билл начал плакать. С внезапным душераздирающим всхлипом, и они все чувствуют себя так неразрывно, словно заматываются в один большой моток. Руки Билла сразу прикрывают его лицо, его последнее бесплодное усилие в спокойствии, прежде чем он начинает ломаться. Его пальцы трясутся. Ричи краем глаза видит, как губа Эдди начинает дрожать, верный знак того, что тот тоже скоро заплачет, и он это делает, но он добирается до Билла, прежде чем кто-либо ещё начнет двигаться, обнимает руками его за талию так, чтобы не дать Биллу упасть. Ричи тоже. Он обнимает их обоих, прижимаясь к Эдди сзади, перенимая большую часть веса Билла с хрупкого Эдди. Прежде чем он узнает, он чувствует, что рядом с ними стоит кто-то ещё более высокий, и это Стэн, который мягко водит рукой по спине Билла меж плечей. Майк подходит сзади Билла, сильнейший и крепчайший из них всех, крепко сжимая их всех в объятиях, в то время как Бен аккуратно кладёт голову на плечо Билла. Они стоят так ещё достаточно долго, слушая плач Билла, крепко обнимая его, пока его рыдания не прекращаются, и он просто выдыхает. Даже когда объятия начинают разваливаться, Эдди и Ричи остаются, пока Стэн не отволакивает их, приказывая дать Биллу немного пространства. Они все сидят некоторое время на кровати Билла, тихо беседуя о житейских вещах, насколько это было возможно, отдаляясь от тем, которые на самом деле их беспокоят. В конце концов, постепенно, группа начинает расходиться. Майк уходит первым, так как ему дальше всех добираться до дома. Бен уходит следующим, прощаясь с Биллом, уверяя, что завтра встретится с ним. Стэн говорит, что его отец сойдет с ума, если он задержится надолго и встает с кровати. Он положил руку Биллу на плечо, стоя некоторое время, словно пытаясь что-то сказать, но не зная как, а потом просто уходит, ничего не сказав. — Давай, Эдс, твоя мама будет в ярости, — тихо сказал Ричи, поднимаясь на ноги. Эдди не смотрит на него; он всё ещё пристально глядит на Билла, боясь оставить его, но Билл дарит ему слабую успокаивающую улыбку. Эдди торопится к двери, где Ричи уже ждёт, закидывая рюкзак за спину. Билл слышит их на лестнице, слышит, как дверь открывается и закрывается, а затем медленно ложится на кровать, будучи полностью истощённым. Каждая частичка тела кажется ему тяжёлой. На следующий день лузеры посещают похороны Джорджи. Билл приходит в церковь вместе со своими родителями, а остальные члены клуба наблюдают за ними с уважительного расстояния, как семья Денбро приветствует других гостей, печально пожимая им руки и обнимая друг друга. Мать Билла не может перестать всхлипывать, и она держится за руку Билла и держит его рядом с собой, прижимая, как будто боится, что тоже может потерять его. Билл бледен, а его глаза налиты кровью, и выглядел он совершенно измученным, как будто он плакал уже так много раз за сегодня, что ему просто не хватает на это энергии. Затем выносят гроб, начиная переносить его вперед, и он настолько крошечный, что кажется, что только кукла может поместиться внутрь. Эдди плачет громко. Стэн плачет тихо. Бен плачет, опустив голову и закрыв лицо. Крупные слезы Майка стекают по его щекам, но он безупречно смотрит вперед, не издавая звука. Ричи думает, что никогда в своей жизни он не чувствовал себя паршивее. Его глаза влажные, но он не плачет. Он связывает свой мизинец с мизинцем Эдди и слегка сжимает его. Он не уверен, делает ли он это больше для Эдди или же для себя. Толпа медленно присоединяется к процессии, с Биллом и его родителями во главе. Они мрачно маршируют в церковный зал и садятся на скамьи. Лузеры занимают ряд прямо впереди, рядом с Денбро и другими родственниками, пытаясь быть ближе к Биллу настолько, насколько это было возможно. Когда последние несколько прихожан занимают свои места, Билл отделяется от своей семьи и присоединяется в конец ряда к своим друзьям. С ними он чувствует себя комфортнее, чем рядом с истеричной матерью, которой он не может помочь. Лузеры, сидящие ближе всего к Биллу, тянутся к нему, поглаживая по плечу или сжимая его руки, и они все пристально смотрят на него, словно боясь, что он в один миг может отключиться. Они отводят взгляды с началом службы. В конце службы Билл встает и становится рядом с кафедрой, чтобы произнести речь. Он вытаскивает лист бумаги из кармана брюк; рукописная речь. Он рассказывает веселые истории из жизни Джорджи, о его маленьком жёлтом плаще, о его любви к животным и о его обширной коллекции Лего. О крошечном добром сердечке, напрочь лишенном негативных эмоций, и о улыбке, столь яркой, что она была способна прогнать даже самую непроглядную тьму. Из комнаты… из души. Билл ужасно заикается по ходу своей речи, его отвлекают всепоглощающие нервы и горе. Его голос хриплый, губы дрожат, и его глаза настолько полны слез, что он почти ничего не видит. Примерно на половине своей речи Билл начинает заикаться так сильно, пытаясь произнести имя Джорджи, что Ричи хотел было подняться со своего места, пойти помочь Биллу закончить его речь и спасти его от смущения, но Стэн удерживает его на месте, держа за плечи: — Он может это сделать. Ричи явно разочарован, но остаётся на месте. Билл всё же смог закончить свою речь, получая вежливые, но восторженные аплодисменты. Как только Билл выходит из-за кафедры, его мать заключает его в объятия, сияя от гордости, но всё ещё беспомощно плача. Она целует его, держа за лицо; целует в лоб, в щёку и снова обнимает, прежде чем снова отпустить его к своим друзьям. Служба заканчивается вскоре после этого, и занавески закрываются вокруг гроба Джорджи. Билл никогда не чувствовал себя так близко к друзьям и так одиноко одновременно.